Тайны мира и человека
Аламут – твердыня ассасинов
Гассан ибн Саббах задумал завладеть крепостью, в которой со своими адептами мог бы укрываться от преследований Сельджукидов и готовить силы для дальнейшей борьбы. Свой выбор он остановил на крепости Аламут, находившейся неподалеку от богатого торгового города Казвина, расположенного в Западной Персии, в той же горной области Дейлем, в которой его проповеди сопутствовал такой успех.
«Даис» выбрал Аламут по трем причинам.
Во-первых, крепость Аламут находилась на достаточном удалении от столицы сельджукских султанов Исфагана.
Во-вторых, в окружавших крепость Аламут селениях проживало немало приверженцев измаилитского учения;
В-третьих, Аламут был поистине неприступной твердыней.
Эта крепость, ставшая впоследствии важнейшим укреплением низаритского ордена, возведенная на высокой скале близ одной из вершин западного Эльбурса (священной горы древних ариев), поднимающейся на 3689 метров над уровнем моря, стояла в труднодоступной горной долине, утесы по сторонам которой представляли собой дополнительные укрепления. Сама же крепость оседлала отвесную скалу высотой более 200 метров, которая возвышалась в центре долины, где было расположено несколько деревень, населенных новообращенными измаилитами. В крепости имелся источник пресной воды.
Взять штурмом Аламут, охраняемый даже небольшим гарнизоном, было практически невозможно. Если верить иранскому летописцу Рашид ад-дину Фазлуллаху ибн Абу ль-Хайру Али Хамадани (обычно именуемому сокращенно — Рашид ад-дин Фазлуллах Хамадани), автору знаменитого «Сборника летописей» («Джами ат-таварих»), монгольский хан Хулагу после сдачи крепости изнуренными долгой осадой низаритами монголо-татарам в 1256 году, поднялся наверх для осмотра Аламута и «от величия той горы прикусил зубами палец изумления» (Рашид ад-дин Фазлуллах Хамадани. Джами ат-таварих, III, 37, М.-Л., 1946).
Но все это произошло гораздо позднее, а пока что на дворе стоял 1090 год от Рождества Христова.
Первым делом низариты начали обрабатывать коменданта крепости Алави. Одновременно помощник Гассана ибн Саббаха занялся тайной, но весьма активной агитацией среди рядовых воинов гарнизона.
Комендант Аламута, героическими усилиями пытавшийся сохранить верность присяге, некоторое время колебался, но, когда нему были обещаны 3000 полновесных золотых динаров и право свободного выхода из крепости, он решился сдать Аламут. Верно было сказано в Евангелии: «Не можете служить Богу и мамоне»…
Среди низаритов, впущенных в крепость не устоявшим перед искушением богатством комендантом, был и сам Гассан ибн Саббах, переодетый бедным ремесленником — тихий, скромный, немногословный человек.
Он передал коменданту записку, по которой тот должен был получить в городе Дамагане 3000 динаров золотом у богатого купца (по удивительному стечению обстоятельств оказавшемуся тайным низаритом). Алави усомнился, что по записке такого «низкого человека» ему выплатят такую колоссальную сумму, Но скромный ремесленник только улыбнулся и успокоил коменданта. «Маловерный, зачем ты усомнился…»
Алави был последним человеком на Земле, который видел Гассана ибн Саббаха переодетым, скрывающимся, гонимым и настороженным. Отныне тот стал «царем горы».
Сребролюбивый комендант меж тем отправился в торговый город Дамаган. Купец, к которому Гассан его направил, ввел Алави в заднюю комнату своего дома, отослал слуг и попросил показать записку.
Узнав почерк Гассана ибн Саббаха, купец благоговейно поцеловал записку, приложил ее ко лбу по общемусульманскому обычаю и… через несколько минут вручил гостю увесистый мешок с 3000 золотых динаров.
Существует, впрочем, и другая версия захвата Аламута, согласно которой семеро низаритских «даисов» (включая Гассана ибн Саббаха) втерлись в доверие к коменданту крепости, силой скрутили его, когда он угощал их (совершив тем самым возмутительное преступление с точки зрения мусульманского гостеприимства, подняв руку на гостеприимного хозяина, преломившего с гостями хлеб, то есть разделившего с ними трапезу), и впустили в крепость своих сторонников.
Известие о падении Аламута встревожило султана Малик-шаха. Еще больше его обеспокоило сообщение, что низариты согнали местных земледельцев строить другие крепости по соседству с Аламутом.
Как бесстрастно сообщал иранский летописец, «добру и злу внимая равнодушно»:
«Завладев Аламутом, Гассан напряг все силы, чтобы захватить округа, смежные с Аламутом, или места, близкие к нему. Он овладел ими путем обмана своей проповедью. Что же до тех мест, где не были обмануты его речами, он завладевал ими убийствами, войной и кровопролитием. Везде, где он находил утес, годный для укрепления, он закладывал фундамент крепости».
Гассан ибн Саббах вел себя совершенно непонятно для властей предержащих (как духовных, так и светских). Так еще никто себя не вел в исламском мире. Обычно пророки шли из города в город, скрываясь от властей, и проповедовали втайне. Этот же сидел в неприступной горной крепости и с высоты ее грозных башен открыто бросал вызов всем владыкам земным. Со всех концов не только султаната Сельджукидов, но и всего необъятного исламского мира к нему стекались все новые сторонники. Уходя в Аламут, человек становился неподвластным царям земным. Что же касается его загробного блаженства в лучшем мире, то заботу об этом всецело брал на себя Гассан ибн Саббах.
Не следует забывать, что для человека Средневековья (причем не только мусульманина!) рай и ад были понятиями не менее реальными, чем окружающая его земная действительность.
Амир (что означает по-арабски «князь», «принц», «начальник» — этому титулу у тюрков соответствует более привычное для нашего уха слово «эмир»), правивший областью, в которой действовал Гассан ибн Саббах, первым из сельджукских властителей Ирана двинулся в поход, чтобы ликвидировать «осиное гнездо» проклятых низаритов. Поход представлялся амиру делом нетрудным: ему предстояло расправиться лишь с кучкой обманщиков-еретиков, хитростью овладевших крепостью.
Амир сжег селения в долине, казнил низаритов, попавших в руки его воинов, и окружил крепость плотным кольцом осады.
Гассан ибн Саббах слишком поздно осознал, какую совершил ошибку. Он не рассчитывал, что амир будет так оперативен, и не запасся вовремя зерном. И теперь ему нечем было кормить гарнизон и беженцев, заполнивших крепость.
Тогда бесстрашный «даис» собрал защитников Аламута и сообщил им, что прошедшей ночью к нему явился скрытый имам и приказал крепость ни в коем случае не сдавать. И такова была сила убеждения Гассана ибн Саббаха, что герметически отрезанные от внешнего мира низариты все как один поклялись умереть, но не уступить врагу,
Амир ровным счетом ничего не знал о положении в крепости. В осажденном Аламуте не нашлось ни одного изменника, который бы ему об этом сообщил. Через три дня он потерял терпение, снял осаду и увел свой отряд из долины.
Следующее суровое испытание выпало на долю Гассана ибн Саббаха ровно через год. На этот раз за дело взялся сам сельджукский султан Малик-шах. Он отправил своего полководца во главе сильного войска, приказав ему не возвращаться до тех пор, пока тот не вырвет с корнем росток заразы.
Когда у осажденных не осталось никаких сомнений в том, что выдерживать осаду дальше совершенно невозможно, Гассан ибн Саббах тайно, в грозовую ночь, спустил на веревке одного из молодых парней, и тот, благополучно миновав посты врагов, выбрался из долины. На следующий день он был уже в центре области Дейлем — городе Казвине, где местные низариты с тревогой ждали вестей.
Туг же была проведена поголовная мобилизация всех низаритов в городе. Всего набралось более 300 человек, фанатично и решительно настроенных, готовых победить или умереть во славу скрытого имама и его пророка.
Гассан ибн Саббах оставался в своей келье, которую построили специально для него, когда Аламут был захвачен. Стены этой кельи были такими же толстыми, как и внешняя крепостная стена. Внутрь кельи вела лишь небольшая дверь. В крепостной стене была прорублена вторая дверь, и за дверью была небольшая терраса — уступ, нависший на 200-метровой высоте. Вождь мог выйти на уступ. Оттуда на много фарсангов (поприщ) открывался вид на долину, над которой господствовал Аламут,
Разгром был полный. Лишь малая часть захваченных низаритами врасплох турок-сельджуков смогла вырваться из долины.
По всему Востоку растекались слухи: в неприступной горной крепости поселился некий таинственный пророк, очевидно, избранный самим Аллахом для совершения великих дел. И какие бы испытанные рати ни посылал против него сельджукский султан, никго и ничто не в силах одолеть его. Гассана уже называли Горным старцем, хотя он был совсем еще не стар.
В последующие годы сторонникам Гассана ибн Саббаха удалось захватить (чаще всего без боя, хитростью или подкупом, как Аламут) или побудить к переходу на сторону Горного старца путем искусных переговоров ряд крепостей в долинах Рудбар и Кумисе, несколько городов в области Кухистан, а также несколько сильно укрепленных замков — «рибатов» — на западе, в горных районах Ливана и Сирии.
Дюма ссылается на это место из «Книги о разнообразии мира» Марко Поло. Её мало кто читает сейчас, но когда-то она была для европейцев основным источником по географии Востока. Кстати, Марко Поло книгу эту не писал. Он надиктовал свои воспоминания некоему Рустичано, когда они вместе были в плену, в Генуэзской тюрьме. Но память у него была хорошая, много лет уже прошло, как он вернулся в Венецию, а точно вспомнил, где какой город, какие из него ведут дороги, чем там торгуют, какой веры придерживаются. Причём не только о тех местах, где сам побывал, но и о том, что слышал от правдивых людей. Вот, что ему рассказывали об Аламуте.
В стране Мулект в старину жил горный старец. Мулект значит жилище арамов. Все, что Марко рассказывал, то и вам передам; а слышал он об этом от многих людей. Старец по-ихнему назывался Ала-один. Развел он большой, отличный сад в долине, между двух гор; такого и не видано было. Были там самые лучшие в свете плоды. Настроил он там самых лучших домов, самых красивых дворцов, таких и не видано было прежде; они были золоченые и самыми лучшими в свете вещами раскрашены. Провел он там каналы; в одних было вино, в других – молоко, в третьих – мед, а в иных – вода. Самые красивые в свете жены и девы были тут; умели они играть на всех инструментах, петь и плясать лучше других жен.
Сад этот, толковал старец своим людям, есть рай. Развел он его таким точно, как Мухаммед описывал сарацинам рай: кто в рай попадет, у того будет столько красивых жен, сколько пожелает, и найдет он там реки вина и молока, меду и воды. Поэтому-то старец развел сад точно так, как Мухаммед описывал рай сарацинам; и тамошние сарацины верили, что этот сад – рай. Входил в него только тот, кто пожелал сделаться асасином. При входе в сад стояла неприступная крепость; никто в свете не мог овладеть ею; а другого входа туда не было.
Содержал старец при своем дворе всех тамошних юношей от двенадцати до двадцати лет. Были они как бы его стражею и знали понаслышке, что Мухаммед, их пророк, описывал рай точно так, как я вам рассказывал. И что еще вам сказать? Приказывал старец вводить в этот рай юношей, смотря по своему желанию, по четыре, по десяти, по двадцати, и вот как: сперва их напоят, сонными брали и вводили в сад; там их будили.
Проснется юноша и, как увидит все то, что я вам описывал, поистине уверует, что находится в раю, а жены и девы во весь день с ним: играют, поют, забавляют его, всякое его желание исполняют; все, что захочет, у него есть; и не вышел бы оттуда по своей воле. Двор свой горный старец держит отлично, богато, живет прекрасно; простых горцев уверяет, что он пророк; и они этому поистине верят.
Ну как же было не воспользоваться возможностью посетить такое замечательное место? Пункт записан в план. Согласован маршрут. Путешествие началось. И вот, на второй его день наша машина сворачивает с трассы Тегеран-Казвин на север, к горам Эльбурс. Дорога поднимается вверх по серпантину на перевал. Оттуда видно следующую гряду гор, ещё выше. Вершины в снегу, снег пятнами лежит и на перевале. Горы безлесны. Только ниже, в распадках, островки тополей, посаженных жителями деревень для будущего строительства. Деревни глинобитные, а для перекрытия плоских крыш требуются брёвна. За сотни лет изменилось только то, что дома крыты железом, а не камышом и соломой.
На дне долины протекает мутная река с коричневой водой. Долина узкая, ровного места мало. Чем они тут живут? Это сейчас по извилистой дороге надо ехать несколько часов, а в старину путь до ближайшего города Казвина занимал много дней. А тогда, тысячу лет назад, в этой глухомани, в голых горах, где полгода снег, а полгода засуха, как жилось? Кому эти места были нужны? Тут крестьянам, похоже, самим едва хватает выращенной еды. И зачем было строить неприступную крепость в верхней части этой долины? На севере, за горами, Гилян и Мазендаран, южное побережье Каспия. Наверно, тысячу сто лет назад они представляли опасность для Ирана. Но когда по этой дороге в Аламут пришёл человек по имени Хасан, крепость уже не имела стратегического значения.
Хасан ибн Саббах родился около 1055 года. По одним данным, его родители были иранцы, по другим – знатные переселенцы из Йемена. Закончив обучение в медресе, ещё молодым человеком чуть за 20, он примкнул к движению исмаилитов.
Обрыв у внешнего двора
Как известно, после смерти пророка Мухаммеда, его последователи разделились на суннитов и шиитов. Первоначально, шиитское меньшинство представляло собой скорее политическую партию, но при шестом имаме Джафаре ас-Садыке оформилось как религиозное течение, точнее – религиозно-правовое, поскольку шииты признают право на духовную власть только за потомками Али, зятя пророка. Таким признанным наследственным лидером и был это самый шестой имам Джафар. По традиции, ему должен был наследовать старший сын Исмаил. Но тут произошла неприятность. Исмаил оказался алкоголиком. Этот редкий и абсолютно недопустимый для доброго мусульманина порок явился причиной того, что отец отказал первенцу в праве наследования в пользу следующего по возрасту сына. И хотя Исмаил умер даже раньше своего отца, следующим имамом стал его брат. Часть шиитов с этим не согласилась. Поскольку у Исмаила остался сын Мухаммад, прямой потомок по мужской линии, у которого больше прав на власть. Кроме генеалогии, значение имело и мистическое учение, согласно которому потомкам Али по прямой линии при рождении передаётся некая благодать. Исмаилиты создали сложную доктрину, не только религиозную, но и философскую, мистическую, научную, а также тайную организацию с разными ступенями посвящения и разветвлённой конспиративной сетью. По мнению некоторых исследователей, тайные знания высших ступеней посвящения исмаилитов очень далеко уходят от традиционного ислама.
Ситуация осложнилась тем, что Мухаммад ибн Исмаил умер, не оставив потомков. Точнее, по версии одних он их не имел вовсе, он был вообще последним имамом, который не умер, а скрылся, и вернётся при конце света. По другой версии, более распространённой, законные наследники, носители благодати, были и есть, но они скрываются. Двести лет спустя таким потомков Али и дочери пророка Фатимы объявил себя некий Убейдаллах, основатель Фатимидской династии, правившей Северной Африкой и Сирией в 10-12 веках.
Признанный род исмаилитских имамов есть и сейчас. В ЖЖ у меня даже оказалась общая знакомая с их нынешним главой. Мир тесен.
Но если в Сирии и Египте исмаилиты были у власти, то в Иране 11 века они существовали в качестве тайной организации еретиков, преследуемой властями.
Хасан продолжал своё обучение в Египте до 1080 года. В это время сельджуки, которым тогда принадлежал Иран, захватили и Сирию. Что делал наш герой следующие десять лет, точно не известно. В сентябре 1090 года он появился в Аламуте уже в качестве признанного лидера иранских исмаилитов. Считается, что Хасан прожил там, не выходя из крепости, до самой смерти в 1124 году, то есть 34 года. Так он и стал первым легендарным Горным старцем.
Остатки домов в цитадели
Как исмаилиты уговорили коменданта впустить их в крепость, почему он их туда впустил, дело тёмное. Крепость оказалась в их руках, и выгнать их оттуда уже не удалось. Но с комендантом поступили справедливо. Хасан написал бумагу и сказал, что по ней выдадут значительную сумму денег в далёком городе. Коменданта с недоверием отнёсся к странному, бедно одетому человеку, и его записке, но выбора не было, он ушёл и был приятно удивлён, когда на самом деле получил три тысячи золотых монет.
Через год власти предприняли попытку выбить исмаилитов из Аламута, но 60-70 сподвижников Хасана при поддержке ещё 300, вызванных на помощь из ближайшего города Казвина, выдержали осаду и прогнали осаждавших.
Первым делом исмаилиты освободили местных крестьян от налогов. Взамен они организовали постройку сети крепостей, куда те же крестьяне могли бы скрыться от войск правительства. В результате под контролем Хасана ибн Саббаха оказалась сеть крепостей, и появилось странное, беспрецедентное государство без чётких границ, без налогов, без собственной территории и населения. Власть Аламута распространялась на исмаилитов, большинство из которых проживало в Иране под властью тюркской династии Сельджукидов, которые считали исмаилитов еретиками, опасными для веры и государства, и в случае разоблачения казнили.
Вид от ворот на внешний двор
Тоннель для выхода на смотровую площадку
Сейчас подъём от дороги идёт по тому же склону, что и в древности, только для туристов сделана новая каменная лестница. Тропа проходит под скалой и прекрасно обстреливается из крепости. Но даже поднявшись по осыпи, в крепость попасть не просто. Путь вверх уже по скале. Сейчас установлены железные лестницы. Древние ступени, вырубленные в скале, разрушило или время, или монголы. Камень не твёрдый. Поднявшись наверх, мы попали только во внешний двор. В цитадель вели ворота в башне. Эта башня с гранёными столбами видна на всех старинных изображениях Аламута. Он неё сохранилось меньше метра высоты. Крепость разрушали старательно и намеренно. Только могучая сила империи Чингизидов сумела разорить это горное гнездо хищников.
Деревня у подножия скалы
Весенний воздух прохладен. Склон горы на севере ещё не очистился от снега, но и не успел зазеленеть травой. Орлы парят на уровне глаз и даже ниже, над изрытой оврагами долиной, над извилистой дорогой, над беспорядочными разноцветными крышами деревни. Как и тысячу лет назад.
Аламут, или Скала Зла
Начнем, как водится, с плохой новости.
4. Он же владыка Аламута. Ибо ас-Саббах отлично понимал, что умные люди будут стремиться ликвидировать не столько исполнителей, сколько заказчиков, а стало быть, прежде всего его самого. И бесстрашный Старец отправился прятаться в самый высокий терем, который мог придумать. Вход в терем, естественно, решено было жестко ограничить.
Так в данной истории и возникла тема крепости Аламут.
7. Хасан установил в Аламуте суровый образ жизни, абсолютно для всех без исключения. Первым делом он демонстративно, в период великого мусульманского поста Рамадан, отменил на территории своего государства все законы шариата. Малейшее отступление от воли Старца каралось смертью. Он наложил строжайший запрет на любое проявление роскоши. Ограничение касалось всего: пиров, потешной охоты, внутреннего убранства домов, дорогих нарядов и т.п. Суть сводилась к тому, что терялся всякий смысл в богатстве. Зачем оно, если его нельзя тратить? Надо признать, на первых этапах существования Аламутского государства Старцу удалось создать нечто весьма утопическое: государство, в котором фактически отсутствует разница между низшими и высшими слоями общества. Сам Хасан подавал своим приближенным пример, до конца своих дней ведя чрезвычайно суровый, аскетический образ жизни. В своих решениях он был последователен и, если того требовало, бессердечно жесток. Так, он приказал казнить одного из своих сыновей лишь по подозрению в употреблении вина.
8. Объявив о создании государства, Горный Старец (отныне его будут звать именно так, и это название как титул перейдет к преемникам Хасана) отменил все сельджукидские налоги, а вместо них приказал жителям Аламута строить дороги, рыть каналы и возводить неприступные крепости («Мы наш, мы новый мир построим»). По всему миру его агенты-проповедники скупали редкие книги и манускрипты, хранящие в себе тайные знания. Хасан приглашал или похищал в свою крепость лучших специалистов различных областей науки, начиная от инженеров-строителей, заканчивая медиками и алхимиками. Ассасины смогли создать систему фортификаций, которая не имела себе равных. До прихода монголов никто не мог выковырять их из системы горных крепостей. Хотя пытались.
9. Что касается спецслужбы Хасана, то она тоже была крайне прогрессивна, если здесь вообще можно говорить о прогрессе. Не буду о простых проповедниках-исмаилитах, которые, конечно, собирали по всему мусульманскому миру информацию для обожествляемого вождя. Ассасины одни из первых ввели понятие вербовки. Исмаилит, входящий в разведывательную структуру, почитал выпавшую ему долю как проявление высочайшей милости Аллаха снизошедшей до него через Великого Магистра ордена ассасинов шейха ибн Саббаха. Такой кадр верил, что появился на свет лишь для выполнения своей «великой миссии», пред которой меркнут все мирские соблазны и страхи (по-моему, это покруче нынешних ЦРУ и КГБ).
10. К середине девяностых годов XI века Аламутская крепость была лучшей в мире академией по подготовке тайных агентов узкоспециализированного профиля. Действовала она крайне просто, тем не менее достигаемые ею результаты были весьма впечатляющими. В боевые группы отбирали физически сильных молодых людей. Предпочтение отдавалось сиротам, поскольку ассасину приходилось навечно порвать с семьей. Юношей, желавших вступить в орден, держали перед закрытыми воротами от нескольких суток до нескольких недель. Только самым упорным разрешалось пройти во внутренний двор. Там их заставляли несколько дней впроголодь сидеть на холодном каменном полу, довольствуясь скудными остатками пищи и ждать, порой под ледяным проливным дождем или снегопадом, когда их пригласят войти в дом. Время от времени на внутреннем дворе перед домом Хасана ибн Саббаха появлялись его приближенные из числа прошедших первую степень посвящения. Они всячески оскорбляли и даже избивали молодых людей, желая проверить, насколько сильно и непоколебимо их желание вступить в ряды посвященных ассасинов. В любой момент молодому человеку позволялось подняться и уйти восвояси.
Лишь прошедшие первый круг испытаний допускались в дом Великого Магистра. Их кормили, отмывали, переодевали в добротную теплую одежду. Для них начинали приоткрывать «врата иной жизни» (гашиш, конечно, играл здесь не последнюю роль).
15. По приказу Хасана на воротах крепости Аламут была приколочена бронзовая табличка, на которой было выгравировано имя первого ассассина Бу Тахир Аррани, а рядом имя его жертвы – главного визиря Низама Эль-Мулька (о, Пратчетт и его Гильдия Убийц. ). С годами бронзовую табличку пришлось увеличить в несколько раз. В список к концу существования Аламута входили уже сотни имен визирей, князей, мулл, султанов, шахов, маркизов, герцогов и королей, а напротив них, имена их убийц – фидаинов, рядовых членов ордена Ассасинов.
16. После смерти Хасана его преемники не смогли расширить владения государства. Провозглашенные Хассаном лозунги остались невыполнимыми, и в самом государстве ассасинов наметились все более явные противоречия. Сторонники коммуны и равенства под руководством одного обожествляемого старца (на что-то это смутно похоже. ) в конце концов проиграли тем, кто желал не только хорошо работать, но и хорошо жить. К тому же на ассасинов давили снаружи. Салах-ад-дин в конце XII века очень неплохо пощипал их в Сирии. Занимавший в то время пост Старца Горы шейх Рашид ад-Дин Синан сохранил государство ассассинов за счет ловкого лавирования между католиками и суннитами.
В 50-х годах XIII века, после разрушения Хорезма, войска Хулагу-хана, внука Чингиса, вторглись в районы Западной Персии. Государство исмаилитов пало практически без боя. Между прочим, официальным поводом для военного похода монголов послужила жалоба жителей Казвина и горных районов Ирана на вред, причиняемый им исмаилитами. После недолгой осады Аламут пал. 9 марта 1257 года монголы казнили последнего правителя Аламута имама Рукн ад-Дина Хуршаха. Согласно легенде, они же разрушили Аламут.
Позднее, в 1273 году, египетский султан Бейбарс уничтожил последнее убежище ассасинов в горных районах Сирии. На этом с ассасинами средневековья было покончено.
16. Нынешний прямой потомок последнего Старца горы, принц Ага-хан IV, в 1957 году принял главенство над исмаилитами. Однако нынешние исмаилиты мало чем напоминают ушедших в небытие грозных ассасинов.
О них в современном мусульманстве напоминают совсем другие люди. И это грустно.
. которыми с 1994 года пытаются вроде заниматься.