«По всему было видно, что это не земной человек»
Воспоминания об архимандрите Серафиме (Розенберге)
Иноки Псково-Печерского монастыря: «Отец Серафим был духовным сыном преподобного Симеона Псково-Печерского. В первый год своего пребывания в обители он получил послушание от духовника: сметать дубовые листья с крыши Успенского собора. Успенский собор пещерный, и над ним, на святой горке, росли несколько древнейших дубов, которые и покрывали осенью всю крышу своими листьями. Отец Серафим исполнял это послушание до самой старости. Обвязывал себя веревкой, брал метлу и довольно ловко передвигался по крыше».
Архиепископ Владимир (Кобец; † 1960); в 1947–1949 годах – наместник, затем настоятель Псково-Печерского монастыря: «Иеромонах Серафим данное ему послушание выполняет охотно и хорошо. Каждую минуту своего досуга заполняет полезным трудом. Предан обители и как монах служит образцом для всей братии. Скромный, смиренный, с полным отсутствием гордости. Абсолютно трезвый и до мельчайших подробностей выполняющий монастырскую дисциплину».
Иноки Псково-Печерского монастыря: «Последние лет 50 он вообще не выходил за ворота обители. Он нес послушание ризничного, а посему всегда носил на себе огромные тюки с облачениями – из Михайловского в Сретенский, из Успенского в Михайловский храмы. Кто был в Печорах, тот знает, что монастырь расположен в овраге, а потому одни храмы находятся внизу, другие вверху, так что подниматься или опускаться до них и с пустыми руками непросто».
Монахиня Серафима, келейница старца: «У отца Серафима была небольшая карманная Псалтирь, и в ней было его рукой написано: “31 октября – память преподобных Спиридона и Никодима просфорников”. Изучил на память всю Псалтирь и, трудясь усердно ради спасения своей души, беспрестанно пел псалмы – за сутки всю Псалтирь. 30 лет трудился».
Он был очень сильным молитвенником. Быть может, именно его молитвами монастырь и держался в прежние трудные годы
Архиепископ Гавриил (Стеблюченко; ныне на покое); в 1975–1988 годах – наместник Псково-Печерской обители: «Господь дал отцу Серафиму и дар прозорливости, и дар пророчества. Многие к нему приходили за советом и благословением, и некоторых он наставлял. Но самым главным было то, что он был очень сильным молитвенником. Такой он был молитвенник, что мы все в монастыре ему удивлялись – и другие старцы, и отец Иоанн (Крестьянкин). Все отдавали предпочтение его молитвам. Быть может, именно его молитвами монастырь и держался в прежние трудные годы. В 1930-е годы монастырю было жить очень трудно, а обитель не только жила, но и украшалась, и умножалась монашествующими.
Как отец Серафим вел свою внутреннюю иноческую жизнь, как с Господом общался – никто этой тайны не знает, но внешняя его монашеская жизнь была, конечно, образцом для всех. И для нас, молодых, и для духовников, и особенно для паломников. Он не то что с ними беседовал (отец Серафим был молчалив), а вот просто идет он по монастырю – и по его движениям, по его взгляду, его труду, по всему, что он делает, – по всему было видно, что это уже не земной человек. Весь его вид излучал послушание, излучал молитву, терпение. Он мало говорил, а если с кем и заговорит, то это считалось за что-то сверхъестественное, и человек, с которым он вступал в беседу, расцветал.
В то время, когда я был наместником обители, иногда бывало так, что какой-нибудь священник, или монах, или послушник попадал в сложное, порой безвыходное духовное положение. И тогда я говорил ему: “Иди к отцу Серафиму: как он скажет, так и будет!” Бывали случаи, что отец Серафим таких присланных к нему за советом и благословением людей вообще не принимал: просто не выходил к ним – и всё! И после этого мы обычно замечали, что такой человек вскоре сам уходил из обители; видно, уж отец Серафим знал об этом заранее или предчувствовал. А другого – примет, поговорит с ним, и всё в его судьбе как-то образуется».
Архимандрит Тихон (Секретарев), наместник Псково-Печерского монастыря: «Внутренний мир отца Серафима ведом только Богу. Он ежедневно читал жития святых на славянском языке. Любимым монашеским наставником для него был преподобный Феодор Студит. Зайдя к нему в келью, благоухавшую ладаном, его можно было всегда застать за рукоделием. За вечерним богослужением он читал неопустительно монастырский синодик с именами, записанными для молитвы в обители, и, стоя рядом с братским клиросом, подпевал монашескому хору».
Когда как-то речь зашла об отце Серафиме, архимандрит Иоанн (Крестьянкин) сказал: “Он спасется”
Архимандрит Иоанн (Крестьянкин), когда как-то речь зашла об отце Серафиме, сказал: «Он спасется».
Архимандрит Тихон (Шевкунов), наместник Сретенского монастыря: «Отец Серафим мало общался с людьми. Жил он в пещере, приспособленной под келью, очень сырой и темной. На службе он стоял весь углубленный в молитву, низко склонив голову, изредка, по-особому легко и благоговейно, совершая крестное знамение. И по монастырю отец Серафим проходил всегда такой же сосредоточенный. Нам, послушникам, преступлением казалось отвлечь его. Правда, иногда он сам коротко обращался к нам. Например, возвращаясь в келью с Литургии, всегда давал просфору дежурному на монастырской площади. Или как-то один послушник – Саша Швецов – подумывал о том, чтобы оставить монастырь. Отец Серафим неожиданно подошел к нему и, топнув ногой, строго прикрикнул: “Нет тебе дороги из монастыря!” Сам он, прожив здесь безвыходно 60 лет, говорил: “Я даже помыслом не выходил из обители”. В 1945 году его, правда, как немца, выводили на расстрел наши солдаты, но потом передумали и не расстреляли.
Отец Серафим советовал: “Побольше читайте святителя Тихона Задонского”
Отец Серафим редко говорил какие-то особые поучения. В прихожей его суровой пещерной кельи висели листы с высказываниями из святителя Тихона Задонского, и тот, кто приходил к нему, часто довольствовался этими цитатами или советом отца Серафима: “Побольше читайте святителя Тихона”.
Все годы жизни в монастыре отец Серафим во всем довольствовался самым малым. Не только в еде, во сне, в общении с людьми, но и даже, казалось бы, в совсем обычных вещах. Например, в бане он никогда не мылся под душем, ему всегда хватало лишь одной-единственной шайки воды. Когда послушники спросили у него, почему он не использует душ, ведь в нем воды сколько угодно, он буркнул, что под душем мыться всё равно что шоколад есть».
Архимандрит Филарет (Кольцов): «В моей памяти отец Серафим остался как строгий монах, аскет, труженик. Он всегда оставался немногословен, одевался очень скромно. Кажется, на нем всегда была одна и та же одежда: старенькая скуфейка, галоши, легкая курточка – он никогда не кутался, даже в самый сильный мороз носил всё в ту же курточку. В келье у отца Серафима ничего лишнего не было: кованая металлическая кровать, на ней щит и матрас. Над кроватью – крест и карманные часики. Простенький деревянный стол с выдвижным ящиком, стул и наконец святой угол – в нем находилась большая икона Святой Троицы. Ни водопровода, ни батарей отопления, вместо них – печь. Ее он топил сам, дрова тоже сам укладывал: привезут ему целую кучу, свалят в коридоре, и он переносит их потихоньку в келью. Воду тоже носил сам из колодца.
Если у меня возникали какие-то духовные вопросы, проблемы, я всегда мог обратиться к отцу Серафиму (отвечал он всегда кратко и по существу, поскольку вообще по характеру был молчалив). Двери его кельи никогда не закрывались для нуждавшихся в его молитвенной помощи и совете».
Игумен Роман (Загребнев): «Отец Серафим имел дар прозорливости, но хранил его в сокровенности как зеницу ока, чтобы избежать тем самым славы человеческой. Бывало, если последует какое-нибудь малейшее нарушение с моей стороны, батюшка посмотрит на меня испытующим взглядом и этим самым даст почувствовать ошибку. До сих пор я бесконечно признателен ему за такие уроки педагогики без слов.
Еще об одном событии рассказал мне монах Евлогий. Он приобрел себе хороший синодик и вписал в него всю братию, в том числе и отца Серафима. При первой же с ним встрече отец Серафим, ласково улыбаясь, произнес: “Благодарю тя, брате, что для молитвы записал и мое имя в свой синодик. Спаси тя Господи!”»
Иеродиакон Никон (Горохов): «Что меня сразу поразило при встрече с отцом Серафимом, это такая совершенно исключительная черта его характера, как пунктуальность. Подобной пунктуальности я не встречал более ни у кого. И еще он был по-спартански лаконичен и краток в выражении своих мыслей или пожеланий. В этой лаконичности было что-то могучее и аскетическое. Несомненно, отец Серафим был человеком глубокого внутреннего трезвения, какой-то особенной духовной сосредоточенности и внимания к себе. Хорошо помню Успенскую площадь, полную глазеющих по сторонам туристов, и отца Серафима, идущего между ними с невозмутимым и совершенно спокойным лицом, со взором, опущенным на землю. Батюшка старался в многолюдство из своей кельи не выходить и, по возможности, проводить больше времени за келейными занятиями. Он много молился, но всегда делал это втайне, чтобы никто об этом не знал.
Два качества – аккуратность и бережливость – были настолько заметны в поведении отца Серафима, что проявлялись даже в мелочах. Так, однажды у него сломался стул, и он отдал его в столярную мастерскую – на починку. Когда этот “стульчик” увидел начальник “столярки” отец Платон, то пришел в ужас. Ремонтировать здесь было практически нечего – легче было бы попросту спалить в печке эту рухлядь, чем тратить время на ее ремонт. Именно так отец Платон и предложил поступить отцу Серафиму. Но тот ответил категорическим отказом, лаконично заявив: “Я на нем сидел 50 лет, просижу как-нибудь и до смерти”. И отцу Платону пришлось чинить этот “антиквариат” – ради того великого уважения, которым был окружен отец Серафим среди монастырской братии.
Пономарь не унимался и продолжал спорить со старцем. И тогда отец Серафим вдруг упал ему в ноги
Однажды некто из пономарей очень сильно разозлился на отца Серафима. Он стал спорить с батюшкой и доказывать некую свою правоту; однако отец Серафим не уступал ему и тоже настаивал на своем. Пономарь же не унимался и продолжал спорить со старцем. И тогда отец Серафим вдруг упал ему в ноги и попросил у него прощения. Тот в страхе убежал. Потом он мне рассказывал про поступок этот старца, будучи до глубины души поражен его смирением».
Архимандрит Тихон (Шевкунов): «Как-то, году в 1984-м, мне довелось побывать в Дивеево. А тогда это было не так просто, как сейчас: поблизости находился закрытый военный город. Старые дивеевские монахини подарили мне частицу камня, на котором молился преподобный Серафим. Вернувшись в Печоры, я решился подойти к отцу Серафиму и подарить ему эту святыню, связанную с его духовным покровителем. Отец Серафим сначала долго стоял молча, а потом спросил: “Что я могу за это для вас сделать?” Я даже немного опешил. “Да ничего…” – но потом выпалил самое сокровенное: “Помолитесь, чтобы я стал монахом!” Помню, как внимательно посмотрел на меня отец Серафим. “Для этого нужно главное, – сказал он негромко, – ваше собственное произволение”. Затем он сказал о главной проблеме сегодняшнего монашества: “Беда нынешних монастырей в том, что люди приходят сюда со слабым произволением”. Только теперь я всё больше понимаю, насколько глубоко было это замечание отца Серафима. Жертвенного самоотречения и решимости на монашеский подвиг в нас всё меньше. Об этом, наблюдая за молодыми насельниками обители, и болело сердце у отца Серафима.
Но я не раз на своей судьбе испытал силу дарований отца Серафима. Как-то летом 1986 года я проходил мимо кельи старца и увидел, что он собирается сменить лампу в фонаре у себя на крыльце. Я подошел к нему, принес табурет и помог вкрутить лампу. Отец Серафим поблагодарил меня и сказал: “Одного послушника архиерей забрал в Москву на послушание. Думали, что ненадолго, а он там и остался!” “Ну и что?” – спросил я. “Ну и всё!” – сказал отец Серафим. Развернулся и ушел в свою келью. В недоумении и я пошел своей дорогой. Какого послушника? Какой архиерей. Через три дня меня вызвал наместник архимандрит Гавриил. Он сказал, что ему сегодня позвонил из столицы архиепископ Волоколамский Питирим, председатель Издательского отдела Московского Патриархата. Владыка Питирим узнал, что в Печорском монастыре есть послушник с высшим кинематографическим образованием и обратился с просьбой к отцу наместнику прислать его в Москву: срочно нужны были специалисты, чтобы готовить телевизионную и кинопрограмму к 1000-летию Крещения Руси, празднование которого намечалось через два года. Послушником, о котором шла речь, был я… Конечно же, я сразу вспомнил свой последний разговор с отцом Серафимом о послушнике, об архиерее, о Москве и бросился к нему в келью. “Воля Божия! Не горюйте. Всё к лучшему, вы сами это увидите и поймете”, – ласково сказал мне старец».
Инок Псково-Печерского монастыря: «В последние годы он не мог сам ходить – сломал шейку бедра… В день Светлого Воскресения мы с отцом Зиноном всегда заходили его поздравить. В тот год отец Зинон вызвал меня с клироса, сказал: “Идем к отцу Серафиму”. Я, конечно, пошел. Перед дверью мы, как положено, прочитали молитву. Отец Серафим ответил, мы вошли… “Сейчас, канон дочитаю”, – сказал он, и мы стали ждать. Стояла звенящая тишина, он читал молча. И вдруг меня прошибло (отца Зинона – тоже, он позже сказал об этом). Я вдруг почувствовал, что здесь находится еще Некто, что здесь обитает всесильный и сладчайший Дух. Горло перехватило, слезы застлали глаза, сердце забилось в небывалом восторге. Пасха! Я вдруг почувствовал, что Пасха – не в пениях и криках, а в этой благодатной тишине этой тесной монашеской кельи. Он повернулся к нам. Лицо его сияло. Он обнял нас, говорил что-то. Что? – Я, честно говоря, не помню, да это и неважно. Важно, что живет в обители человек, и в нем живет Святой Дух…»
Монахиня Серафима: «Он всегда великий постник был – всё ел по чайной ложечке – и до болезни, и во время болезни. Когда отец Серафим лежал и болел, он всё молился, лежал с книжечкой. Он ведь каждый день причащался, и я вместе с ним тоже… Когда я за ним ухаживала, я всё время чувствовала себя не на земле, а на небе…
Отец Серафим молчаливый был, мало говорил. Но вот однажды я посуду мою вечером, а он вдруг и говорит: “Как начнут умирать один за другим”. И повторил: “Как начнут умирать один за другим”… И правда, после его смерти как пошли умирать батюшки наши: отец Александр, отец Досифей, отец Феофан, отец Нафанаил…»
Из духовного дневника старца Серафима (Розенберга)
“Потерянный день – в который ты не оплакивал грехи свои”
«Потерянный день – в который ты не оплакивал грехи свои».
«Чего при смерти следует возжелать из мира сего? Ничего, лишь совести чистой».
Архимандрит Филарет (Кольцов) – о приходе к вере, монашестве и старце Иоанне (Крестьянкине)
Печоры, 15 августа 2020 г.
В девятой серии архимандрит Филарет (Кольцов) делится своими воспоминаниями. Отец Филарет пришел в монастырь в 1976 году, исполнял послушания эконома и благочинного монастыря, долгое время являлся келейником архимандрита Иоанна (Крестьянкина).
«Обычно перед началом вечерней службы из братского корпуса Псково-Печерского монастыря вылетала странная процессия. Молодой монастырский эконом отец Филарет, подхватив под руку отца Иоанна, почти бегом тащил его за собой, так что тот еле поспевал за своим келейником. Вслед за ними немедленно устремлялась толпа паломников, поджидавших батюшку на улице. Так, все вместе, они неслись через монастырский двор. Монашеские мантии и клобуки развевались, батюшка то и дело спотыкался, задыхался от бега, впопыхах все же пытаясь благословить кого-то из паломников и чуть ли не ответить на какие-то вопросы. Отец Филарет на это страшно сердился, кричал своим пронзительным фальцетом то на батюшку, то на паломников, иногда даже отгонял их зонтиком. Наконец он проталкивал отца Иоанна в храм и побыстрее утаскивал его в алтарь.
Надо сказать, что делал это эконом совсем не по зловредности, а потому, что в холодное время года отец Иоанн быстро простужался на улице. Когда же было тепло, батюшка рисковал вообще не дойти до храма: люди не отпускали его буквально часами.”
Митрополит Псковский и Порховский Тихон (Шевкунов)
Из книги «Несвятые святые»
«Грозный наместник, смиренный человек»:
о жизни и служении архиепископа Гавриила (Стеблюченко)
Архиепископ Благовещенский и Тындинский Гавриил (Стеблюченко) на улочках Иерусалима 20 мая исполняется 5 лет со дня преставления ко Господу архиепископа Благовещенского и Тындинского Гавриила (Стеблюченко). Образ владыки Гавриила, этого «Грозного наместника» Псково-Печерского монастыря, стал известен благодаря книге митрополита Тихона (Шевкунова) «Несвятые святые». Сегодня архиепископа Гавриила вспоминает монахиня Ольга (Каурова), которая 21 год в качестве келейницы и регента архиерейского хора находилась при приснопоминаемом иерархе.
– Матушка, как произошло ваше знакомство с владыкой Гавриилом?
– Я родилась в Хабаровске. В кафедральном соборе этого города наша мама – Лилия Серафимовна – была регентом. В семье нас было 4 девочки (Мария, Анюта, я и Люся), и мама воспитывала нас одна, так как папы рано не стало.
В 1988-м году, незадолго до праздника Успения Пресвятой Богородицы, стало известно, что в епархию назначен новый архиерей, который приехал из далёкого Псково-Печерского монастыря. Конечно же, мы все собрались пойти на первое богослужение, которое будет возглавлять новый епископ. Обычно на Дальнем Востоке в это время очень жаркая погода, но я умудрилась простыть и, находясь дома с температурой, не смогла пойти на службу. Вечером с богослужения вернулась семья, и я спросила у старшей сестры: «Анюта, как новый архиерей?» Та ответила: «Обычный архиерей: большой, в бордовом подряснике и с большой панагией». И мне сразу представился образ доброго и сильного духом владыки, с которым поскорее захотелось познакомиться.
«Обычный архиерей: большой, в бордовом подряснике и с большой панагией»
В скором времени я поправилась и, наконец, пошла на службу. В нашем храме владыка Гавриил установил традицию вместо кафизмы на воскресном всенощном бдении петь любимый им Акафист Иисусу Сладчайшему. Когда священнослужители вышли на середину храма, певчие клироса также спустились вниз для пения, а я подошла поближе к одному из священников, чтобы лучше слышать слова Акафиста. В это время владыка прочитал свою песнь, а затем подозвал стоящего справа от него священника и что-то сказал ему на ухо. Тот начал взглядом искать кого-то по храму, а потом указал на меня: «Вот ты, подойди к архиерею!»
Я была небольшого роста и, подойдя к кафедре, увидела вблизи владыку, который показался мне очень большим и величественным. Он оценивающе посмотрел на меня и начал что-то доставать из кармана, потом наклонился ко мне, дал 10 рублей и сказал: «Пойди купи свечки и поставь» (действительно, на подсвечниках стояло очень мало свечей). Я купила 10 больших свечей по рублю и поставила по всему храму. В следующую субботу на всенощном бдении владыка вновь подозвал меня и дал 25 рублей – я поставила больше свечей. Ещё через неделю он дал мне уже 50 рублей, затем – 100 рублей. Мне так нравилось покупать и ставить свечи, исполняя это как маленькое послушание от архиерея, что каждую субботу я буквально летела на службу.
А однажды случилось невозможное! Когда я стояла недалеко от кафедры во время всенощной, владыка Гавриил вдруг подозвал меня и сказал принести его жезл, который стоял на амвоне, возле царских врат! Я спокойно пошла, взяла эту тяжеленную «палку» ростом с меня и принесла ему. Так я стала его постоянным «жезлоносцем» на каждом Акафисте. С жезлом же в руках я ходила в лавку покупать те самые десятирублевые свечи.
Архиепископ Гавриил (Стеблюченко)
– Расскажите ещё о запоминающихся историях из жизни в Хабаровске.
– Примерно через год после появления владыки, в одно из воскресений июня, ближе к концу литургии, я увидела непонятную суету: стоящие в храме люди с цветами в руках стали продвигаться в сторону амвона. Среди них были и представители администрации города с букетами, подарками и сувенирами. На мой вопрос «Что происходит?» мама мне ответила, что сегодня день рождения владыки Гавриила. Тогда я спросила: «Мама, а что мы ему подарим?» – «Доченька, а разве мы тоже должны что-то дарить, ведь мы с ним близко не знакомы?» – ответила мама. У неё оставался один единственный рубль, и я попросила её разрешения потратить последние средства на покупку цветов для владыки. Мама помолчала и сказала: «Хорошо, бери, конечно».
Я попросила разрешения потратить последние средства на покупку цветов для владыки
Я побежала на рынок покупать розы. Впоследствии выяснилось, что это были его любимые цветы. Я очень боялась, что мне не хватит денег на покупку этих дорогих цветов. Подойдя к цветочнице, я попросила одну розочку, и та мне ответила: «Девочка, мы по одной розе не продаём, только букетиками». «А сколько в одном букете роз, и сколько это будет стоить?» – спросила я. Цветочница ответила, что продаёт по три розы в букете, и стоит это ровно один рубль – как раз столько, сколько у меня было. Продавщица выбрала самые красивые цветы, и я помчалась в храм, где уже вовсю поздравляли владыку и вручали ему подарки (кстати, сейчас митрополит Тихон служит с жезлом, который подарили владыке Гавриилу в тот самый день).
Я решила подождать архиерея снаружи, у входа. Неподалёку на скамеечках сидели какие-то любопытные женщины, которые говорили друг другу: «О, смотри-смотри, она сейчас цветы будет ему дарить! Сейчас он её прогонит!» «Да не прогонит!» – ответила другая. «Нет, прогонит!» – настаивала первая. «Ну, давай посмотрим», – смирилась вторая. Моя старшая сестра Маша даже достала очки из сумочки, чтоб лучше разглядеть происходящее.
Архиепископ Гавриил вышел из храма, я подошла к нему и вручила цветы: «Владыка, благословите! Я вас поздравляю!» «С чем ты меня поздравляешь?» – снисходительно спросил он. «С днём рождения!» – ответила я. «Спаси Господи!» – величественно ответил владыка и пошёл к себе, приняв мой скромный подарок.
Архиепископ Гавриил (Стеблюченко), игумения Георгия (Щукина), монахиня Ольга (Каурова) и Николай Державин на открытии памятника пророку Давиду на Святой Земле. 2008 год – У этой истории было продолжение?
– Да. В тот же день, вечером, до богослужения, к маме подошёл диакон и сказал: «Вас и вашу дочь, – только не знаю, какую именно, – владыка приглашает к себе». «Я знаю, какую дочь», – с улыбкой ответила мама. Мы пришли с ней в архиерейский дом. Там было очень красиво, чисто, уютно, чувствовался лёгкий приятный запах розового масла. У владыки был очень чистый кабинет с красивыми аккуратными шторами. На столе, покрытом зелёным сукном, горела лампа. Владыка пригласил нас присесть, а потом сказал: «Ты меня сегодня поздравила, и я хотел бы тебя поблагодарить». Он подарил мне Библию для детей, подписанную его рукой, и маленькую икону.
Тогда я вспомнила слова мамы о том, что первая подаренная священником икона – особая, и с нетерпением достала её из коробки. Это был триптих – иконы Святой Троицы, князя Владимира и княгини Ольги. Этот подарок оказался, можно сказать, пророческим: я поступила впоследствии в Регентскую школу при МДАиС в Троице-Сергиевой лавре, а в монашестве владыка Гавриил назвал меня именно Ольгой, в честь нашей святой княгини.
– Общение с владыкой как-то содействовало вашему намерению стать монахиней?
– С приходом в нашу епархию владыки Гавриила в книжных лавках и библиотеке появилось большое количество новых книг, которых раньше не было, службы стали более торжественными, я сама чувствовала радость, а мои вера и желание служить в Церкви становились всё крепче и крепче.
Мои вера и желание служить в Церкви становились всё крепче и крепче
Однажды, когда мы с сёстрами были дома, мама сказала: «Девочки, я хочу, чтобы одна из вас стала монахиней. Когда-то это было моей мечтой, но пусть она сбудется в одной из вас». Старшая, Мария, отказалась сразу. А я сама себе сказала: «Монастырь? Монахиня?! Только не я!» – и потихонечку встала и по стеночке стала удаляться из гостиной.
Но как-то раз, находясь на службе в храме, когда я не пела из-за лёгкой простуды, я почувствовала Чей-то зовущий взгляд. Посмотрела на маму – это была не она, на хор – и оттуда меня никто не звал, а потом взглянула на икону Спасителя и поняла, что это Его зов. По глазам Христа я поняла, что это Он хочет, чтобы я стала монахиней. Тогда же я внутренне согласилась с призывом и дала обещание Богу Живому принять монашество. В тот момент мне было 15 лет.
– Я знаю, что вся ваша семья стала близка владыке. Как это произошло?
Архиепископ Гавриил (Стеблюченко) – В январе 1991 года я узнала от мамы печальную новость о том, что владыку Гавриила отстранили от служения. Она сказала, что в храме собирали подписи против владыки, и что и к нам в дом должен прийти священник для того, чтобы мы что-то там подписали. В тот день мы просто ушли гулять, не желая ни с кем общаться на эту неприятную для нас тему, и, таким образом, ничего не подписали…
Мама приходила к владыке на дом в эти трудные для него времена, помогала ему готовить пищу, а потом, по просьбе самого архиерея, учила его готовить самостоятельно, и он всё делал сам.
В июле 1991 года мама позвонила владыке Гавриилу и сказала, что я собираюсь поступать в регентскую школу Московской духовной академии, и она поедет в аэропорт, чтобы проводить меня. Тогда владыка тоже приехал в аэропорт на троллейбусе, чтобы проводить меня и пожелать всего доброго. Он благословил меня, и мы попрощались. А я, проводив владыку скорбным взглядом, дала себе обещание, что обязательно найду его и навещу, как бы ни сложилась моя судьба.
В регентскую школу я поступила сразу, и я уверена – благодаря благословению и напутствию нашего владыки. Мне очень нравилось учиться. В лавре всё располагало к молитве и труду.
Владыка Гавриил всё это время жил в Хабаровске. Уже потом, после восстановления в служении на кафедре Благовещенска, он рассказывал мне о тяжёлых днях его одиночества: денег у него не было, жить было не на что, на работу устроиться он не мог. И тут он вспомнил один эпизод, произошедший в его бытность наместником Псково-Печерского монастыря, – золотые монеты.
– Историю с золотыми монетами?
– Да. Однажды его вызвал правящий архиерей – митрополит Иоанн (Разумов). Отец Гавриил (тогда еще архимандрит) приехал к митрополиту, они пообедали, и владыка Иоанн вынес из комнаты очень тяжёлый мешочек, где, как оказалось, были золотые царские монеты. Их владыке Иоанну ранее передал архимандрит Иоанн (Крестьянкин). Митрополит Иоанн, видимо, предвидел будущие испытания владыки Гавриила и передал мешок с золотом именно ему. По сути, этот дар спас жизнь владыки Гавриила в голодные безденежные годы его запрещения…
Митрополит Иоанн (Разумов) и архимандрит Гавриил (Стеблюченко)
– Кто в это тяжелое время приходил к владыке, помогал ему?
– Практически никто. Все от владыки отвернулись, никто не хотел с ним общаться, и лишь отец Тихон (Шевкунов) продолжал звонить владыке Гавриилу, помогать ему по мере возможности. Также владыку навещали, помогали по хозяйству моя мама и сестра. Скорбно, что владыке не разрешили забрать даже личные вещи из епархиального управления. В это время владыка много читал, изучал английский язык, развивался.
Тогда многие от опального архипастыря отказались, перестали звонить, общаться… Владыка Гавриил очень тяжело вспоминал те годы… Особенно горько ему было вспоминать о совершенно диких обвинениях в его адрес и о поведении паствы. Владыка говорил, что перед тем как поехать в Москву на заседание Синода, где и были озвучены обвинения, он попросил бухгалтера купить авиабилет до Москвы. Женщина-бухгалтер, расплакавшись, рассказала, какую жуткую картину только что увидела в кафедральном соборе, где на архиерейскую кафедру кто-то положил бумажку с надписью: «Гавриил – неепископ Хабаровский». Владыка тотчас пришёл в храм и спросил настоятеля, как всё это понимать. Тот назвал себя автором записки и заявил, что владыка – больше не его архиерей.
В епархии был хаос. Всё буквально рушилось на глазах владыки Гавриила… Прибыв в Москву, он услышал обвинения и был запрещен в архиерейском служении. Печальней всего, что в течение всего времени служения владыки в Хабаровске на него регулярно кто-то писал доносы… И это при том, что во многих современных дальневосточных кафедральных городах именно трудами владыки были открыты первые приходы! Маму в то время с места регента уволили тоже…
Архимандрит Гавриил на богослужении в Псково-Печерском монастыре
Архимандрит Гавриил (Стеблюченко), архимандрит Иоанн (Крестьянкин) на празднике Успения Божией Матери, Псково-Печерский монастырь
– Да, при всей строгости владыки Гавриила, трудно представить его злым и невежественным, на чём и основывались эти обвинения…
– Владыка был воспитанным, вежливым и аккуратным человеком, он никогда не позволял себе каких-либо вольностей или распущенности. Он был очень порядочным. Конечно, он не рассказывал мне обо всех трудностях того времени, жалея меня и не желая расстраивать, но говорил, что трудно передать словами те обвинения и ужас, которые он пережил. Владыка не мог поверить, что целых 3 года ему нельзя служить, т.е. совершать главное дело священника и монаха. На обратном пути в самолете уже запрещенный архиерей беспробудно спал. Было очень тяжело. Владыка не принимал воздвигнутые на него обвинения, но и поделать ничего, кроме как смириться, он не мог.
Потом, милостью Божией, владыку восстановили в архиерейском достоинстве и назначили епископом Благовещенским.
Владыка не мог поверить, что целых 3 года ему нельзя совершать главное дело священника и монаха
– Слава Богу, что в итоге всё разрешилось. Матушка, как началось ваше личное служение при владыке Гаврииле?
– В январе 1995 года мы с сестрами приехали к тёте на Рождество в Ростов-на-Дону, где она несла послушание у митрополита Владимира (Котлярова). Накануне Рождества позвонила мама и сказала, что рассказала владыке Гавриилу о моём скором выпуске из регентской школы, и он поинтересовался, не хотела бы я помочь ему в Благовещенске с устройством архиерейского хора в кафедральном соборе. Я сразу и решительно согласилась, помня о своём обещании найти владыку Гавриила и навестить его.
Владыка через маму попросил написать ему письмо и затем через некоторое время позвонить. Я долго откладывала, а потом всё же позвонила владыке Гавриилу, представилась, и он сказал: «Лена (так меня звали в миру), ты где так долго была? Слушай меня внимательно! В Москве открылось подворье Псково-Печерского монастыря в Сретенском монастыре. Наместник – игумен Тихон. Поезжай к нему, он даст тебе деньги на билет в Благовещенск».
Потом у меня был выпускной. Родные приехали меня поздравить. Интересно, что на тот выпускной заглянул находящийся с визитом в академии архимандрит Тихон (Секретарёв), наместник Псково-Печерского монастыря, которого я тогда перепутала с тем самым отцом Тихоном из Сретенского монастыря, который был мне нужен. После выпускного мы уехали в паломничество во Владимир. Отдыхали, веселились. Вернувшись в лавру, моя сестра напомнила мне о том, что мне нужно ехать в Сретенский монастырь, а потом в Благовещенск.
– Расскажите о том, что представлял из себя Сретенский монастырь тогда.
Архиепископ Гавриил (Стеблюченко) и игумен Тихон (Шевкунов) – На следующий день после возвращения в лавру я приехала в Москву, на Большую Лубянку. Дорогу приходилось постоянно спрашивать, поскольку о местонахождении Сретенского монастыря я не знала. Войдя в конце концов на полупустую монастырскую территорию, я увидела древний храм и худого молодого человека в монашеской одежде, который с кем-то громко, по-деловому разговаривал. Я подумала про себя: «Это, наверное, послушник. Он тут ничего не знает, к нему я не пойду». Рядом стоял охранник, у которого я спросила, как мне найти игумена Тихона, и охранник указал мне на «послушника». Я подошла и сказала: «Здравствуйте, благословите! Я Лена, от владыки Гавриила». «Послушник», разведя руками, громко спросил: «Лена! Ну, где же вы были?! Я вас давно жду. Так, сколько вам нужно денег?» «Я не знаю», – сконфуженно ответила я. «И я не знаю, – быстро и решительно сказал отец Тихон. – Вон там касса, пойдите и узнайте». Затем мне выдали деньги, и в сопровождении отца Тихона я пошла к выходу. Отец Тихон показался мне очень добрым и интеллигентным человеком. Так мы познакомились с будущим митрополитом.
Я купила билет и улетела в Благовещенск, где 10 июля меня встретил сам владыка Гавриил. Он привёз меня в епархию и велел отдохнуть, а потом приходить на обед. В епархии владыка представил меня как регента архиерейского хора. Через год мы уже освящали храм. Вот так началось моё знакомство с Благовещенской епархией и моими новыми послушаниями. Это были очень счастливые годы!
– А что владыка Гавриил рассказывал о своих студенческих годах в семинарии и академии?
– Владыка Гавриил был родом их Херсона. В 18 лет он поехал поступать в Одесскую духовную семинарию. Провожали его всем приходом – бабушки, дети, духовенство. После первого года обучения, перед пасхальными каникулами, будущий епископ подал прошение о поступлении в число братии Свято-Успенского монастыря Одессы. На послушание его определили в виноградник. Это был тяжёлый труд, но владыка всю жизнь вспоминал о нем с радостью.
Интересно вспомнить один эпизод из послушнических времён владыки. В то время он жил в братском корпусе. Однажды вечером Георгий (так его звали в миру) услышал шум в братском коридоре и приоткрыл дверь, чтобы посмотреть, в чём дело. Он увидел лежащего на полу иеромонаха Кукшу – старца, у которого были больные ноги. Старец попросил, обратившись к Георгию по имени, помочь ему доползти до келлии. С тех пор отец Кукша (в настоящее время почитаемый как преподобный) стал дружить с будущим архиереем. В 1962-м году Георгий поступил в Ленинградскую духовную академию, которую окончил в 1966-м году, защитив кандидатскую диссертацию на тему: «Взаимоотношения Русской и Англиканской Церквей в свете русской церковно-исторической литературы». Академисту очень нравилось жить и учиться в Ленинграде. Он ходил в музеи и театры, посещал уроки игры на скрипке. Незадолго до окончания академии Георгия пригласил на беседу ректор – митрополит Никодим (Ротов) – и спросил о выборе жизненного пути: монашеского или супружеского. Георгий на тот момент уже был иноком, и, конечно же, его выбор был сделан в пользу монашества. В тот же день владыка Никодим постриг инока Георгия (Стеблюченко) в монашество с именем Гавриил.
– Видимо, владыка Гавриил был способным к дипломатии и иностранным языкам, раз митрополит Никодим обратил на него внимание?
Инок Георгий (Стеблюченко), студент ЛДА – Да, владыка со школы любил английский язык и историю, поэтому его диссертация была посвящена истории взаимоотношений Англиканской и Русской Церквей. Уже после окончания академии, в 1967-м году, митрополит Никодим рукоположил монаха Гавриила во иеродиакона и в качестве секретаря направил в Русскую духовную миссию в Иерусалиме. Как говорил сам владыка Гавриил, он получил колоссальный дипломатический и административный опыт на этом ответственном послушании. После возвращения из командировки его рукоположили во пресвитеры и направили в Выборг настоятелем кафедрального собора. Митрополит Никодим периодически вызывал отца Гавриила к себе, посылал в Финляндию на богословские конференции и церковные дипломатические встречи. В одной из таких поездок отец Гавриил познакомился с Псковским митрополитом Иоанном (Разумовым), которому он помог подняться по ступенькам, так как сам владыка Иоанн уже очень плохо ходил. Владыка Гавриил был вообще очень сердечным и внимательным человеком. Когда он пребывал на покое, мы часто ходили гулять, и, если владыка видел, что какой-нибудь старушке нужно помочь, он всегда посылал меня на помощь. Эта вот помощь дала начало доброй их дружбе. Однажды митрополит Иоанн спросил отца Гавриила, не хотел бы он служить у него во Пскове. Священник согласился и попросил митрополита Никодима благословить его на служение в Пскове. Митрополит Никодим ответил положительно, сказав, что, если отцу иеромонаху не понравится на новом месте, он всегда сможет вернуться. В 1973-м году отца Гавриила назначили настоятелем кафедрального Псковского собора.
– Таким образом, владыка Гавриил попал на Псковскую землю.
– Да, сразу в качестве настоятеля кафедрального собора. Отец Гавриил был очень хозяйственным человеком, и то своё послушание он начал с ремонтных дел, закупил новые облачения и утварь. Также у него было послушание сопровождать высокопоставленных гостей митрополии. По этой причине владыка очень часто посещал Печоры, где вскоре он познакомился со схиигуменом Саввой (Остапенко), к которому он часто ездил на Исповедь. В 1975-м году умер наместник Псково-Печерского монастыря архимандрит Алипий (Воронов), и решением Священного Синода на это высокое послушание был назначен отец Гавриил. Когда он только-только приступил к делам, буквально сразу же начало приходить огромное количество людей с самыми разнообразными вопросами. Схватившись за голову, он сказал сам себе: «Боже мой, и как же я здесь со всем справлюсь?» Он не думал, что за один день может обрушиться такое количество проблем.
– Став наместником, как владыка Гавриил выстраивал отношения с насельниками обители? Какие были впечатления от знакомства со старцами, какие были трудности?
– Владыка говорил, что трудности были, но в основном дисциплинарного характера. Незадолго до смерти архимандрит Алипий сильно болел, и некоторые братия позволяли себе вольности, на что не мог закрыть глаза отец Гавриил, когда был назначен на эту ответственную должность. Он очень любил порядок и чистоту, дисциплину и благочестие. В монастыре часто бывали высокопоставленные гости: партийные деятели, министры, иностранные дипломаты и гости, представители Поместных Православных Церквей и иных христианских конфессий. Благодаря своему дипломатическому опыту, отец Гавриил легко находил с ними общий язык и устанавливал контакт. Владыка проводил реставрационные работы, благоустраивал монастырскую территорию и внутренний быт. Вообще, он очень радел за чистоту, особенно духовную, поэтому и был строгим. Любил богослужение, молитву, соблюдение Устава и правил.
Он очень радел за чистоту, особенно духовную, поэтому и был строгим
– Расскажите об архиерейском служении владыки Гавриила, о тех начинаниях и проектах, которые ему удалось реализовать.
– За те первые 2 года, что владыка служил на Дальнем Востоке, им были открыты приходы на Камчатке, в Южно-Сахалинске, Биробиджане и Магадане (я об этом ранее упоминала). Сейчас это уже самостоятельные епархии. Интересно рассказать о приходе в Южно-Сахалинске. В этом городе владыка Гавриил открыл приход, а место, где сейчас кафедральный собор, он освящал вместе с митрополитом Волоколамским и Юрьевским Питиримом (Нечаевым), который был там в командировке вместе со своим хором. У владыки Гавриила были очень добрые отношения с владыкой Питиримом.
Епископская хиротония архимандрита Гавриила (Стеблюченко)
После того как владыку вывели из запрета, в течение долгих лет он служил и созидал. За 17 лет архиерейского служения в Благовещенской и Тындинской епархии владыка построил 20 храмов: 11 каменных и 9 деревянных. Когда же он приехал в Благовещенск, там было всего 4 прихода. На месте кафедрального собора был заброшенный польский костёл – единственное уцелевшее здание церковного типа. Больше не было ничего. Был город Свободный с деревянными храмами и город Тында. Расстояние до этих мест было примерно, как от Москвы до Ростова-на-Дону. Представьте: к началу служения было всего 4 прихода, а через 17 лет их стало уже 60! Были построены 20 храмов и 3 монастыря: два женских и один мужской. Трехпридельный кафедральный собор увенчали 8 золотых куполов. Вообще, построить кафедральный собор было весьма непросто.
Архиепископ Гавриил совершает молебен у Триумфальной арки Благовещенска
К началу служения было всего 4 прихода, а через 17 лет их стало уже 60
Владыка долго пытался договориться с мэром города, который не желал идти на уступки. В скором времени пришёл новый глава – Александр Михайлович Колядин, который пробыл в этой должности всего 4 года, но благодаря участию которого владыке удалось построить кафедральный собор, 15-метровую триумфальную арку, которая ныне является одной из визитных карточек города, большое количество памятников, связанных с историей города, – один из главных переулков города был переименован в честь святителя Иннокентия (Вениаминова).
– Многие говорят, что Александр Михайлович оставил по себе добрую память.
– Должна сказать, что многое из того, что есть сейчас в Благовещенске, было сделано усилиями Александра Михайловича Колядина. Он запомнился очень порядочным и ответственным человеком, сдержанным и немногословным. При этом мэре в городе был порядок.
Владыка Гавриил и местный учёный-историк Анатолий Николаевич Телюк были инициаторами создания памятника графу Н.Н. Муравьёву-Амурскому и святителю Иннокентию (Вениаминову), которые являются основателями столицы Амурской области и у многих просвещённых людей ассоциируются с этими местами. Памятник поставили у Благовещенского кафедрального собора, что было поистине гениальным решением, ведь в День города (3 июня) возлагать цветы приходят к памятнику, который стоит напротив храма, т.е. почесть отдаётся не только памятнику, но и Господу. В этом, несомненно, заслуга владыки Гавриила, А.М. Колядина и А.Н. Телюка.
Архиепископ Гавриил (Стеблюченко)
– А как вел себя владыка на покое?
– 2 октября 2011 года владыка освятил храм в честь Албазинской иконы Божией Матери в г. Зея. На следующий день, 3 октября, владыке позвонили из Москвы и сказали, что в скором времени его переведут на служение в Казахстан. Владыка переживал, у него было плохое здоровье, врачи не одобряли эту поездку, и тогда он подал прошение с просьбой почислить его на покой. Прошение было удовлетворено. Единственным желанием владыки было постоянно служить в мужском монастыре, который он в своё время открыл. Но новое руководство епархии не одобрило просьбу отставного архиерея, из-за чего архиепископ Гавриил, конечно же, переживал. Владыке предложили для служения несколько храмов, но они находились далеко за городом, где не было никаких удобств и куда пожилому человеку добираться было крайне трудно. Именно по этой причине владыка служил очень редко.
Говоря о человеческих качествах, мне очень хочется особо подчеркнуть его заботливость. Владыка очень переживал за других людей, обладал состраданием, а меня просил, чтобы я слишком не гоняла на машине. В последние годы своей жизни он вообще много волновался за меня. Зная, что скоро уйдёт в вечность, всегда меня спрашивал: «Ольга, ты думаешь о своём будущем?» – «Нет». – «А почему?» – «Я не знаю, что со мной будет. Не хочу об этом думать». – «Господи! Я так за тебя переживаю. Ты ведь постоять за себя не умеешь!» – повторял он. Владыка всегда очень тепло вспоминал митрополита Тихона, молился за него и радовался со слезами на глазах, очень уважал.
Владыка Гавриил был всегда очень сдержанным, неспешным, все его решения были взвешенными и выверенными, в нём сохранялось архиерейская стать и выправка.
– Расскажите о последних днях владыки Гавриила.
– Помню, через год после того, как я приехала к Благовещенск на послушание к владыке, была трапеза после освящения храма. Владыка, показав на меня рукой, сказал: «Она будет меня хоронить». Когда я услышала это, просто не поверила. Он очень хотел, чтобы его похоронили рядом с кафедральным собором, над строительством которого он столько трудился.
15 мая 2016 года мы собирались поехать в храм на праздник святых Жен-мироносиц, но владыка всю ночь плохо спал и не смог утром собраться. Я сходила в храм, съездила за покупками, вернулась домой, и владыка взволнованно спросил: «Ольга, где ты так долго была? Я волновался. Иди ставь машину, побудем дома». На улице начался ливень, я села в машину, мельком сквозь лобовое стекло посмотрела на наш балкон и увидела владыку, который, убрав шторку, медленно машет мне рукой. Мне стало страшно…
Я вернулась домой и села рядом с владыкой. Он молчал и ничего не говорил. Я повернулась к нему и увидела на лице владыки следы паралича. У него случился третий инсульт… Его увезли в больницу и положили в блок интенсивной терапии. Я чётко понимала, что домой владыка уже не вернётся, и горько заплакала.
Вернувшись в машину, я молча сидела и понимала, что уходит мой самый родной, самый близкий мне человек, и никому я не нужна… Всю жизнь рядом с владыкой я чувствовала себя в безопасности, как за каменной стеной. Мне было страшно вернуться в дом, где меня никто не ждёт, где уже не будет владыки.
Погребение архиепископа Гавриила
На следующий день я позвонила одному из священнослужителей, он приехал, приобщил владыку Святых Христовых Таин, а потом пособоровал. Ещё через день владыка закрыл глаза и впал в кому. В четверг вечером я была у него последний раз. В пятницу, 20 мая, в 6:50 утра, мне позвонили из больницы и сказали, что владыка Гавриил умер. Первым делом о смерти я сообщила митрополиту Тихону, связь с которым мы поддерживали постоянно. Владыка Тихон был единственным, кто практически каждый день звонил и спрашивал о здоровье тяжелобольного архиерея. Владыке Гавриилу было очень дорого внимание, он ценил заботу. Митрополит Тихон приехал на сороковой день после смерти архиепископа Гавриила, послужил панихиду и сказал очень доброе слово в память о покойном владыке Гаврииле.
– Кем он был для вас?
– Владыка Гавриил был для меня примером во всём. Прежде всего, в вере. Он был строгим, даже очень, но эта строгость имела исключительно воспитательный характер. Он часто говорил: «Вам жить дальше, и вы должны быть ответственными и ко всему готовыми». Владыка умел любить, был невероятно чутким, заботливым, культурным и смиренным. Мне очень не хватает владыки Гавриила! Он был настоящий отец.