Что император нерон добавил в олимпийские игры
Нерон и Олимпийские игры
Шли века. Одни страны становились богатыми и величественными, другие приходили в упадок и покорялись более сильным соседям. Так на грани древней и новой эры случилось и с Грецией. В 146 году до новой эры некогда могущественная Эллада потеряла свою независимость. Страну завоевали и подчинили римляне. Завоеватели стали насаждать в чужой стране свои законы. Правда, они разрешили грекам проводить Олимпийские игры, но постоянно вмешивались в них и даже сами стали участвовать в состязаниях. Этим был нарушен закон, по которому чужеземцам запрещалось выступать в Олимпийских играх.
Теперь статуи стали воздвигать не только атлетам, победившим в честной борьбе, но и венценосным покровителям игр — римским императорам.
Император Нерон, отличавшийся жестокостью и деспотизмом, однажды приказал перенести сроки Олимпийских игр, так рак сам собирался приехать в Олимпию и участвовать в них. Это был единственный случай за всю историю, когда игры проводились не в високосном году.
По приказу Нерона солдаты разрушили помещение для олимпийских судей, а на его месте был построен великолепный дворец для самого императора.
Нерон не пожелал быть обыкновенным зрителем. Ему самому хотелось участвовать в Олимпийских играх. Если даже он не добьется победы, то каким-либо другим способом получит лавры олимпионика, ведь император может сделать все, что захочет.
И вот на золоченой колеснице, запряженной не четверкой лошадей, как обычно, а десятью, выехал на ристалище венценосный ездовой. Он взмахнул бичом, и колесница помчалась по каменистой земле ипподрома. Нерону не удалось приехать к финишу первым. Ему вообще не суждено было добраться до финиша. На повороте колесница опрокинулась, и император едва не был растоптан копытами лошадей. И все же победу присудили не тому, кто пришел первым, а Нерону. Судьи торжественно увенчали его олимпийским венком. В благодарность за это Нерон наградил их, сделав римскими гражданами. Так был нарушен еще один священный закон Олимпийских игр, гласящий, что победа завоевывается не деньгами и не знатностью, а в честной борьбе.
Постепенно Олимпийские игры теряли свое значение. Их затмили дикие, кровавые зрелища римского Колизея. В конце концов в 394 году новой эры Феодосий I окончательно запретил Олимпийские игры, как языческие, противоречащие христианству.
Как император побеждал на Олимпийских играх
Источник: yandex.ru
Во-первых, Игры должны были состояться в 66 году, однако их перенесли на год. Во-вторых, Игры всегда были чисто спортивными – а тут в программу соревнований вдруг ни с того ни с сего попали игра на кифаре, пение, танцы, игра на флейте. А всё потому, что Греция тогда была уже не свободная Греция, а римская провинция Ахайя. И заправлял всем римский император Луций Домиций Агенобарб («Меднобородый»), которого мы знаем под другим именем – Нерон.
Нерон был редкостным сумасбродом. От природы он обладал слабым сиплым голосом и был ну совершенно неспортивным – довольно жирным и неуклюжим. Но при этом он был убеждён, что умеет прекрасно петь, играть на музыкальных инструментах и слагать стихи. А ещё император считал, что является непревзойдённым ездоком на колесницах. С детства он мечтал стать олимпийским чемпионом – и вот дождался своего звёздного часа. Приехав на Олимпийские игры, Нерон объявил, что будет участвовать в них лично (хотя до этого участие царей и прочих владык в Играх было строго запрещено). Он принял участие во всех без исключения состязаниях и везде (удивительное дело!) одержал победы и получил лавровый венок победителя. Особенно «удалось» Нерону соревнование на колесницах: во-первых, в нарушение всех правил, он выехал на соревнования в упряжке из 10 лошадей (хотя у остальных участников было по 2 лошади). Правда, это не помешало ему не справиться с управлением лошадьми на повороте и упасть с колесницы – император был, простите, немного пьян. Его снова усадили в колесницу, но он настолько не держался на ногах, что сошёл с дистанции. И что?
Правильно, его объявили победителем под всеобщие аплодисменты и торжественно вручили лавровый венок. По подсчётам историков, за те олимпийские игры тщеславный Нерон «завоевал» больше 1000 первых мест. Правда, похвастаться в Риме олимпийскими достижениями у Нерона не получилось – по возвращении домой его ожидал заговор, в результате которого он был свергнут и, не дожидаясь суда, совершил самоубийство (с плачем и словами «какой великий артист погибает»).
Многие исследователи считают, что придворные историки Тацит и Светоний (из книг которых мы, собственно, и знаем большинство фактов о Нероне) обрисовали императора чёрными красками «по заказу», и что на самом деле Нерон таким не был. История императорского Рима – это история постоянных конфликтов (иногда кровавых) между императорами и сенатом. Светоний и Тацит создавали свои труды во времена императоров Траяна и Адриана, которые с сенатом хорошо ладили. А вот императоры Калигула и Нерон с аристократами-сенаторами, мягко говоря, «не сошлись характерами» и предпочитали опираться на лично преданных людей «из низов». Вот и историки писали книги в духе, что Траян и Адриан – «хорошие», а Нерон и Калигула – такие отпетые негодяи, что клейма ставить негде. Как это ни печально, но так было всегда – придворные летописцы всегда стремились угодить существующим правителям. Был ли кровожадным тираном и предателем князь Ярополк, старший брат князя Владимира? Был ли изменником и убийцей своих братьев князь Святополк, прозванный «Окаянным»? Был ли настолько безумным и сумасбродным российский император Павел I, как о том написано во многих книжках?
Этого мы на самом деле не знаем. «Историю пишут победители» – и поэтому она, к сожалению, совершенно лишена объективности.
Подписывайтесь на наш Telegram-канал. Будьте в курсе всех событий!
Мы работаем для Вас!
Нерон отбыл в провинцию Ахайя, так в римское время стала именоваться покоренная Греция, осенью 66 года после торжественного приема Тиридата и разгрома заговора Винициана. Выбор времени года для путешествия, конечно, не был случайным. Климат Греции много жарче италийского. Летом она бывала буквально выжжена беспощадным солнцем, чьи губительные лучи греки полагали стрелами Аполлона. Когда же осенью солнечный бог удалялся на север к гипербореям, на земле Эллады оживала природа, снова распускались цветы, густели сочные травы, уходила мучительная жара. Наступало короткое царство Диониса, воскресающее на время недолгой и мягкой греческой зимы.
Дионис, по представлениям греков, жил только три зимних месяца, а затем снова умирал, когда вернувшийся от гипербореев Аполлон начинал насылать на землю свои беспощадно жгучие стрелы-лучи. Будучи воплощением этой совсем небезопасной для человека стихии, Дионис был не полноправным богом, а скорее полубогом, поскольку сила его была ограничена: ведь разумный человек может уберечь себя от пьянства, даже употребляя вино — продукт виноделия, коему и покровительствует Дионис, — соблюдать меру, оберегая свой рассудок от помрачения. Силе же богов смертный человек противостоять не может. У римлян Дионис соответствовал богу — покровителю вина и виноделия Бахусу, или Вакху. Его еще долго называли Либером, то есть богом-освободителем, поскольку люди, вкусившие его напитка — вина, — начинают себя вести более чем свободно. Греческие веселые Дионисии, слившись в Риме с культом Бахуса—Либера— Вакха, приобрели разнузданный характер вакханалий. Справлялись вакханалии по ночам и потому быстро приняли выраженный преступный характер. Римский сенат, восприняв сборища участников вакханалий как преступные шайки, в 186 году до новой эры решительно вакханалии запретил, причем около семи тысяч их наиболее рьяных приверженцев были перебиты.
Нерон, как мы знаем, культа Диониса-Вакха вовсе не чуждался и, более того, порой упивался до потери рассудка, что и привело к гибели его горячо любимой Поппеи. Но в Грецию он ехал не ради одних развеселых Дионисий. Он хотел, чтобы его актерское искусство, искусство пения и игры на кифаре, искусство возничего колесницы по достоинству оценили на родине всех этих замечательных искусств.
Свиту с собой в главное путешествие своей жизни Нерон взял довольно странную. Сопровождала его новая супруга — Статилия Мессалина, но находился при Нероне также и кастрированный его сожитель Спор, напоминавший ему своими женственными чертами незабвенный образ красавицы Поппеи. Не забыта была и Кальвия Криспинила, умелая устроительница самых изощренных сексуальных оргий Нерона. В качестве любимого шута в свите присутствовал бывший сапожник Ватиний, возвысившийся благодаря доносительству. Были при Нероне и вполне достойные люди, покорные ему, но не замаравшие себя недостойными делами. Это Веспасиан и Клувий Руф. Окружали императора и его свиту отряд преторианцев, а также неизменные августианцы, чьи отработанные высокоталантливые и особо звучные аплодисменты должны были вдохновить эллинов на восторженную оценку выступлений Нерона. Наряду с профессиональными клакёрами-августианцами ту же роль должны были исполнять на сей раз и преторианцы, оберегавшие персону принцепса в поездке. Едва ли они были от этого в восторге, хотя, конечно, повиновались. Пока.
Прибыв в Элладу, Нерон расположился в Коринфе, который был главным городом провинции Ахайя. Первое его выступление состоялось в Кассионе, где он пел перед алтарем Зевса, римлянами именуемого Юпитером Кассием. Затем Нерон пожелал выступить на всех традиционных греческих состязаниях, как музыкальных, так и иных, которым для того, чтобы император мог непременно блеснуть на них своими высокими дарованиями, придали ранее несвойственный им характер. Так, в Олимпийские игры, мало того что их пришлось проводить в нарушение общепринятых сроков, внесли еще и музыкальные состязания. В Истмийские игры, проходившие в Коринфе, включили представление трагедий и пение. Выступал Нерон также и на Немейских и Пифийских играх, став, таким образом, и участником, и победителем на всех четырех общегреческих играх, исключительно для него проведенных в течение одного года. Всего Нерон получил тысячу восемьсот восемь наград. Самым же лестным для него было то, что в состязании музыкантов он был поставлен выше своего учителя, великого кифареда Терпна. Одно из выступлений на Олимпийских играх едва не стоило ему жизни. Управляя колесницей, в которую были впряжены десять лошадей, он оказался выброшен на землю. Оправившись от падения, он мужественно пытался продолжить скачку, но, очевидно, последствия падения оказались слишком болезненными, и ему пришлось покинуть арену. Тем не менее венок победителя скачек достался Нерону. Правда, войти в историю, будучи навеки включенным в списки олимпийских победителей, Нерону не удалось. Внеочередные Олимпийские игры были впоследствии отменены и результаты их, столь приятные для Нерона, более в реестре олимпийских наград не значились.
Для всей же Греции приезд цезаря должен был стать безусловным благом. Восхищенный своим пребыванием на родине всех любимых им искусств, Нерон вознамерился навсегда оставить в Древней Элладе память о своем добром отношении к ней и ее славным обитателям. Главным памятником, увековечившим приезд Нерона в Грецию, должен был стать канал, через перешеек Истм соединяющий полуостров Пелопоннес с остальной Грецией. В отличие от грандиозно задуманных, но малополезных даже в случае их прорытия каналов, коими Нерон пытался осчастливить родную Италию, канал через Истм был бы весьма нужен мореплавателям. Корабли могли бы теперь плыть из Адриатики в Эгейское море без того, чтобы огибать Пелопоннес, что заметно сокращало бы их путь и уменьшило бы опасность путешествия, поскольку в этом случае не возникали бы перед судами опасные мысы пелопоннесского юга. Вот тут-то и нашлось настоящее дело для сопровождавших Нерона в поездке воинов-преторианцев. Римский солдат должен дружить с лопатой не меньше, чем с мечом. Эту истину даже безнадежно далекий от военного искусства Нерон не мог не знать. И дали преторианцам в руки лопаты, и созвали всенародную сходку, дабы по всей Элладе разнеслась весть о великом деле, начатом императором, и под звуки труб Нерон первый ударил о землю лопатой и вынес на своих плечах первую корзину земли
Благородное начинание Нерона, увы, не получило достойного продолжения. Работы на Истме оказались заброшенными, и канал на перешейке появился. спустя восемнадцать столетий, в 1893 году.
Заботясь обо всей провинции Ахайя, Нерон не забывал и о лучших ее людях, по его представлениям. Щедро были вознаграждены судьи всех игр, получившие достойную денежную награду и римское гражданство.
Благодеяния Нерона Греции высоко ценили подлинно великие сыны Эллады. Среди них Плутарх, Филострат, Павсаний. При всей анекдотичности ряда моментов этой знаменитой поездки Нерон за нее упреков не заслуживает.
Но, увы, и прекрасные дни, проведенные на родине горячо любимых им искусств, Нерон осквернил тройным убийством. Именно в Греции погибли Корбулон и братья Скрибонии, люди, никаких преступлений не совершившие и верно служившие империи на ее самых опасных границах — на Западе и Востоке. На их места были назначены новые люди.
И еще одно назначение, напомним, сделал Нерон в Греции, оказавшее решающее воздействие на развитие событий в Римской державе не только в ближайшие годы, но и десятилетия. Получив известия о скверном обороте дел в Иудее, Нерон подчинил тамошние легионы новому военачальнику. Кандидат в таковые оказался, что называется, у него под рукой. Это был Веспасиан. Человек к этому времени уже немолодой, раздражавший Нерона своей неотесанностью и вопиющей неспособностью воспринимать музыку и пение. Карьера этого представителя совсем незнатного рода Флавиев носила противоречивый характер. Будучи эдилом в Риме в правление Калигулы, он плохо следил за порядком в городе и улицы столицы в результате заросли мусором. Когда Гаю Цезарю доложили о столь бездарном исполнении Веспасианом обязанностей эдила, он изобрел для него своеобразное наказание — велел наложить ему поболе грязи за пазуху, дабы нерадивый чиновник шкурой своей ощутил сколь нехорошее дело нечистоты. При Клавдии Веспасиан неожиданно обнаружил способность к военному делу, отличившись в Британии. И вот, вспомнив об этих его заслугах и с удовольствием избавляясь от невежливого слушателя, все время норовившего заснуть во время августейшего пения, Нерон отправил Веспасиана подавлять мятеж в Иудее. Можно уверенно сказать, если бы в распоряжении доблестного Флавия не оказалось легионов Востока, а оставался бы он в свите императора, то никогда бы ему не возвыситься до правителя империи. Получается, что Нерон, погубивший в своем лице династию Юлиев-Клавдиев, сам нечаянно проложил дорогу на Палатин Флавиям.
Ошибаются те, кто думают, что олимпиада началась не в 19-м веке и что на самом деле это только 30-е олимпийские игры. Олимпиада проводилась задолго до начала нашего века. Хотя, истины ради нужно сказать, что та олимпиада называлась античной, а нынешняя – современной.
К моменту правления Нерона олимпийские игры превратились чуть ли не в фарс или шоу. Дух здорового соперничества постепенно сменился атмосферой зависти, недоброжелательности и интриг. Каждый хотел любыми способами стать олимпиоником и отхватить кусочек народной славы. Император Нерон на Олимпиаде-67 (двести одиннадцатой по счету) тоже захотел такой славы и получил ее.
Нерон распорядился полностью изменить программу соревнований. Появились турниры, о которых прежде и не слыхали. Нерон считал себя (причем совершенно напрасно!) величайшим актером и певцом. В этом направлении и была «усовершенствована» программа.
Посчитав «культурную» славу недостаточной, император Нерон приказал провести отдельную гонку на колесницах, чтобы показать всему миру какой же все-таки он «спортивно идеальный». В качестве льготы действующему императору Нерон разрешил себе запрячь в свою колесницу аж десять лошадей, в то время как остальным агитаторам разрешалось воспользоваться только бигой (колесница, запряженная парой лошадей).
Для двойной перестраховки и дабы обезопасить себя от случайностей, за несколько минут до начала забега, он запретил выставлять против себя хотя бы одного соперника. В гордом одиночестве, под вопли толпы он проехал несколько кругов на колеснице, но закончить гонку так и не смог, потому что был… безобразно пьян. Нерон однажды даже выпал из колесницы и сошел с дистанции. Рабы подхватили храпящего императора, едва не упавшего под колеса экипажа, и отнесли отсыпаться.
Пока император спал, победителем всех без исключения турниров был объявлен. Нерон!
Нерон отбыл в провинцию Ахайя, так в римское время стала именоваться покоренная Греция, осенью 66 года после торжественного приема Тиридата и разгрома заговора Винициана. Выбор времени года для путешествия, конечно, не был случайным. Климат Греции много жарче италийского. Летом она бывала буквально выжжена беспощадным солнцем, чьи губительные лучи греки полагали стрелами Аполлона. Когда же осенью солнечный бог удалялся на север к гипербореям, на земле Эллады оживала природа, снова распускались цветы, густели сочные травы, уходила мучительная жара. Наступало короткое царство Диониса, воскресающее на время недолгой и мягкой греческой зимы.
Дионис, по представлениям греков, жил только три зимних месяца, а затем снова умирал, когда вернувшийся от гипербореев Аполлон начинал насылать на землю свои беспощадно жгучие стрелы-лучи. Будучи воплощением этой совсем небезопасной для человека стихии, Дионис был не полноправным богом, а скорее полубогом, поскольку сила его была ограничена: ведь разумный человек может уберечь себя от пьянства, даже употребляя вино — продукт виноделия, коему и покровительствует Дионис, — соблюдать меру, оберегая свой рассудок от помрачения. Силе же богов смертный человек противостоять не может. У римлян Дионис соответствовал богу — покровителю вина и виноделия Бахусу, или Вакху. Его еще долго называли Либером, то есть богом-освободителем, поскольку люди, вкусившие его напитка — вина, — начинают себя вести более чем свободно. Греческие веселые Дионисии, слившись в Риме с культом Бахуса—Либера— Вакха, приобрели разнузданный характер вакханалий. Справлялись вакханалии по ночам и потому быстро приняли выраженный преступный характер. Римский сенат, восприняв сборища участников вакханалий как преступные шайки, в 186 году до новой эры решительно вакханалии запретил, причем около семи тысяч их наиболее рьяных приверженцев были перебиты.
Нерон, как мы знаем, культа Диониса-Вакха вовсе не чуждался и, более того, порой упивался до потери рассудка, что и привело к гибели его горячо любимой Поппеи. Но в Грецию он ехал не ради одних развеселых Дионисий. Он хотел, чтобы его актерское искусство, искусство пения и игры на кифаре, искусство возничего колесницы по достоинству оценили на родине всех этих замечательных искусств.
Свиту с собой в главное путешествие своей жизни Нерон взял довольно странную. Сопровождала его новая супруга — Статилия Мессалина, но находился при Нероне также и кастрированный его сожитель Спор, напоминавший ему своими женственными чертами незабвенный образ красавицы Поппеи. Не забыта была и Кальвия Криспинила, умелая устроительница самых изощренных сексуальных оргий Нерона. В качестве любимого шута в свите присутствовал бывший сапожник Ватиний, возвысившийся благодаря доносительству. Были при Нероне и вполне достойные люди, покорные ему, но не замаравшие себя недостойными делами. Это Веспасиан и Клувий Руф. Окружали императора и его свиту отряд преторианцев, а также неизменные августианцы, чьи отработанные высокоталантливые и особо звучные аплодисменты должны были вдохновить эллинов на восторженную оценку выступлений Нерона. Наряду с профессиональными клакёрами-августианцами ту же роль должны были исполнять на сей раз и преторианцы, оберегавшие персону принцепса в поездке. Едва ли они были от этого в восторге, хотя, конечно, повиновались. Пока.
Прибыв в Элладу, Нерон расположился в Коринфе, который был главным городом провинции Ахайя. Первое его выступление состоялось в Кассионе, где он пел перед алтарем Зевса, римлянами именуемого Юпитером Кассием. Затем Нерон пожелал выступить на всех традиционных греческих состязаниях, как музыкальных, так и иных, которым для того, чтобы император мог непременно блеснуть на них своими высокими дарованиями, придали ранее несвойственный им характер. Так, в Олимпийские игры, мало того что их пришлось проводить в нарушение общепринятых сроков, внесли еще и музыкальные состязания. В Истмийские игры, проходившие в Коринфе, включили представление трагедий и пение. Выступал Нерон также и на Немейских и Пифийских играх, став, таким образом, и участником, и победителем на всех четырех общегреческих играх, исключительно для него проведенных в течение одного года. Всего Нерон получил тысячу восемьсот восемь наград. Самым же лестным для него было то, что в состязании музыкантов он был поставлен выше своего учителя, великого кифареда Терпна. Одно из выступлений на Олимпийских играх едва не стоило ему жизни. Управляя колесницей, в которую были впряжены десять лошадей, он оказался выброшен на землю. Оправившись от падения, он мужественно пытался продолжить скачку, но, очевидно, последствия падения оказались слишком болезненными, и ему пришлось покинуть арену. Тем не менее венок победителя скачек достался Нерону. Правда, войти в историю, будучи навеки включенным в списки олимпийских победителей, Нерону не удалось. Внеочередные Олимпийские игры были впоследствии отменены и результаты их, столь приятные для Нерона, более в реестре олимпийских наград не значились.
Для всей же Греции приезд цезаря должен был стать безусловным благом. Восхищенный своим пребыванием на родине всех любимых им искусств, Нерон вознамерился навсегда оставить в Древней Элладе память о своем добром отношении к ней и ее славным обитателям. Главным памятником, увековечившим приезд Нерона в Грецию, должен был стать канал, через перешеек Истм соединяющий полуостров Пелопоннес с остальной Грецией. В отличие от грандиозно задуманных, но малополезных даже в случае их прорытия каналов, коими Нерон пытался осчастливить родную Италию, канал через Истм был бы весьма нужен мореплавателям. Корабли могли бы теперь плыть из Адриатики в Эгейское море без того, чтобы огибать Пелопоннес, что заметно сокращало бы их путь и уменьшило бы опасность путешествия, поскольку в этом случае не возникали бы перед судами опасные мысы пелопоннесского юга. Вот тут-то и нашлось настоящее дело для сопровождавших Нерона в поездке воинов-преторианцев. Римский солдат должен дружить с лопатой не меньше, чем с мечом. Эту истину даже безнадежно далекий от военного искусства Нерон не мог не знать. И дали преторианцам в руки лопаты, и созвали всенародную сходку, дабы по всей Элладе разнеслась весть о великом деле, начатом императором, и под звуки труб Нерон первый ударил о землю лопатой и вынес на своих плечах первую корзину земли
Благородное начинание Нерона, увы, не получило достойного продолжения. Работы на Истме оказались заброшенными, и канал на перешейке появился. спустя восемнадцать столетий, в 1893 году.
Заботясь обо всей провинции Ахайя, Нерон не забывал и о лучших ее людях, по его представлениям. Щедро были вознаграждены судьи всех игр, получившие достойную денежную награду и римское гражданство.
Благодеяния Нерона Греции высоко ценили подлинно великие сыны Эллады. Среди них Плутарх, Филострат, Павсаний. При всей анекдотичности ряда моментов этой знаменитой поездки Нерон за нее упреков не заслуживает.
Но, увы, и прекрасные дни, проведенные на родине горячо любимых им искусств, Нерон осквернил тройным убийством. Именно в Греции погибли Корбулон и братья Скрибонии, люди, никаких преступлений не совершившие и верно служившие империи на ее самых опасных границах — на Западе и Востоке. На их места были назначены новые люди.
И еще одно назначение, напомним, сделал Нерон в Греции, оказавшее решающее воздействие на развитие событий в Римской державе не только в ближайшие годы, но и десятилетия. Получив известия о скверном обороте дел в Иудее, Нерон подчинил тамошние легионы новому военачальнику. Кандидат в таковые оказался, что называется, у него под рукой. Это был Веспасиан. Человек к этому времени уже немолодой, раздражавший Нерона своей неотесанностью и вопиющей неспособностью воспринимать музыку и пение. Карьера этого представителя совсем незнатного рода Флавиев носила противоречивый характер. Будучи эдилом в Риме в правление Калигулы, он плохо следил за порядком в городе и улицы столицы в результате заросли мусором. Когда Гаю Цезарю доложили о столь бездарном исполнении Веспасианом обязанностей эдила, он изобрел для него своеобразное наказание — велел наложить ему поболе грязи за пазуху, дабы нерадивый чиновник шкурой своей ощутил сколь нехорошее дело нечистоты. При Клавдии Веспасиан неожиданно обнаружил способность к военному делу, отличившись в Британии. И вот, вспомнив об этих его заслугах и с удовольствием избавляясь от невежливого слушателя, все время норовившего заснуть во время августейшего пения, Нерон отправил Веспасиана подавлять мятеж в Иудее. Можно уверенно сказать, если бы в распоряжении доблестного Флавия не оказалось легионов Востока, а оставался бы он в
свите императора, то никогда бы ему не возвыситься до правителя империи. Получается, что Нерон, погубивший в своем лице династию Юлиев-Клавдиев, сам нечаянно проложил дорогу на Палатин Флавиям.
Князький И. «Нерон» (Жизнь замечательных людей)