Что изобрел сан галли
Завод Сан-Галли
Эта передача практически целиком вошла в мою первую книгу о Петербурге,[111] к которой Виктор Михайлович написал небольшое предисловие. Тогда же с его легкой руки возник термин «краеведение с человеческим лицом».
Сначала о самой Лиговке. Это одна из старейших дорог Петербурга – она фактически старше самого города. Еще до основания Петербурга она была частью Новгородской дороги, связывавшей Новгород и Москву со старинными русскими селами, расположенными на Неве. В 1718 году, через пятнадцать лет после основания Петербурга, по проекту инженера Г. Г. Скорнякова-Писарева началась прокладка канала от реки Лиги, вытекавшей из Дудергофского озера до специального бассейна, вырытого на том месте, где сейчас Некрасовский сквер. (Если помните, до 1918 года улица Некрасова называлась Бассейной. И в известном стихотворении Самуила Маршака «Жил человек рассеянный на улице Бассейной» имеется в виду именно улица Некрасова.) Отсюда вода по трубам через Фонтанку подавалась в водовзводную башню у Летнего сада и использовалась для питания фонтанов. Канал назвали Лиговским, и с него собственно началась история водопровода в Петербурге.
Лиговский канал нес свою службу до 1777 года, когда наводнение уничтожило фонтаны Летнего сада, и их решили не восстанавливать. Позднее канал использовали для подпитки водой прудов Таврического сада. Но уже в то время санитарное состояние канала вызывало опасения, вода его становилась источником эпидемий, и, видимо, именно тогда появилось мрачноватое выражение «лиговский букет». В конце XIX века начались работы по заключению в трубу участка Лиговского канала до набережной Обводного канала. На плане 1912 года он еще продолжается после Обводного, но к началу Первой мировой войны его засыпали до Московских ворот. И только в 1969 году городская часть канала была окончательно похоронена под землей и возле Автова сделан отвод в речку Красненькую.[112] Но… Беру я атлас Санкт-Петербурга от 1987 года и вижу, как идет себе голубая ленточка Лиговского канала вдоль Балтийской железной дороги и только у станции Дачное сворачивает куда-то в поля. Значит, канал все-таки еще жив, но, надеюсь, что «лиговский букет» не цветет в наше время столь же пышно, как в XIX веке.
Да, а по засыпанному каналу проложили Лиговскую улицу, которая стала проспектом только в 1956 году.
Лиговка, как сразу стали называть ее, была улицей привокзальной, выходила к Обводному каналу, поэтому и застраивалась не только доходными домами, но и промышленными предприятиями. В частности, по адресу Лиговский пр., 60–62, в 1835 году появился «Чугунолитейный и механический завод Сан-Галли». Территория завода вытянута в сторону Октябрьской железной дороги, и на Лиговку выходят только несколько домов с воротами, да прилегающий к ним садик, который так и называют «садик Сан-Галли». Дом № 60, собственно заводское здание, строил архитектор А. А. Докушевский. Заглянем во двор. Слева – здание конторы, перед ней сохранились фигуры чугунных львов. Заметим, что одно время в Петербурге была просто мода на львов, и многие из них отлиты здесь на заводе Сан-Галли. Я знаю, что на территории завода сохранилось еще и оригинальное шестигранное здание модельной. Но вот дом рядом, № 62, явно не заводское сооружение, и, я думаю, пора поговорить о его владельце, то есть о Франце Сан-Галли.
Завод и особняк Сан-Галли на Лиговском проспекте. 1900-е годы
Предки Франца Фридриха Вильгельма Сан-Галли были, видимо, итальянцами, но родился он в Пруссии в семье главного инспектора таможенных магазинов в Штетине. Двадцати лет он приехал в Петербург и поступил на завод Берда (того самого, о котором говорили, «как у Берда», то есть – «лучше не бывает»). Отработав восемь лет, он решил начать собственное дело и, заняв у знакомых 5000 руб., открыл на Лиговке мастерскую с 12 слесарями. Постепенно мастерская превратилась в большой завод, внедрялись передовые для того времени технологии и даже кое-какие заказы перехватывались у самого Чарльза Берда. Все это было результатом упорного труда самого Сан-Галли (которого на русский манер стали именовать Францем Карловичем). Он каждый год выезжал за границу, знакомился с новейшими способами обработки металлов, энергично внедрял их на своем заводе. Когда в 1891 году на завод пришла экскурсия выпускников Института гражданских инженеров, Франц Карлович мог с гордостью заявить: «Когда я пришел сюда, здесь росла капуста; теперь вы видите на том месте благоустроенный завод, девизом которого всегда было слово „вперед“».[113]
Завод выпускал и массовые изделия, и уникальные. До недавнего времени можно было отыскать крышку водосточного люка с маркой «Сан-Галли». Среди изделий завода – ворота Зимнего дворца, решетка Таврического сада, особняка Кшесинской, железные решетки для Павильонного зала в Эрмитаже, световые фонари, металлические перекрытия зданий, детали кронштадтских маяков, ворота, шлюзы, металлические мосты для Царского Села и Гатчины. Сейфы, решетки для балконов, могильные памятники, чугунные сантехнические изделия, наконец. С последними связана забавная легенда.
В прошлом веке умерла богатая молодая женщина, заработавшая свое состояние не совсем благопристойным путем. Сейчас ее назвали бы «путаной», но тогда язык не был столь утончен. Наследников не оказалось, и государь император распорядился передать деньги Городской думе. Дума собралась на заседание и решила, что не может принять денег, заработанных столь непотребным путем. Государь император весьма разгневался, но встал купец Сан-Галли и сказал: «Отдайте эти деньги мне, Ваше Величество. Я на непотребные деньги построю весьма потребные заведения». Так и получилось – на деньги «путаны» были открыты первые в городе общественные туалеты. Правда здесь, видимо, только то, что сантехнику для них поставлял завод Сан-Галли.
Особняк Сан-Галли на Лиговском проспекте. 2013 год
Франц Сан-Галли занимался не только общественными делами, но и заботился о своих рабочих и служащих. За территорией завода, на участке, примыкающем к Николаевской железной дороге, он построил школу и 22 дома для рабочих и их семейств, снабдив дома водопроводом и керосиновым освещением. Когда министр князь Святополк-Мирский, пригласив Сан-Галли к себе, спросил: почему его рабочие не волнуются, когда на других заводах беспорядки, тот мог ответить, что его, как он называл, «колония» действует, как бочка с маслом, вылитая на бушующее море. Сан-Галли построил также и дом № 58 рядом с заводом, для инженеров и техников, дом для своего брата – это дом № 64 и, наконец, особняк для себя и своей семьи, окружив его садом. Особняк выходил и на улицу, и в сад, и на территорию завода. Строил его архитектор К. Рахау – автор решетки Литейного моста, фонарей у Александровской колонны, вестибюля и зимнего сада Аничкова дворца. Франц Сан-Галли самолично начертал общий план здания, справедливо полагая, что строит дом для себя, и общая идея должна принадлежать ему. Современники отмечали роскошь интерьеров, какой-то особенный камин. Вроде бы все до последней дверной ручки в доме было изготовлено по рисункам Рахау.
Франц Сан-Галли пишет в своих воспоминаниях: «Так как я был на 8 лет старше жены, то думал, что умру раньше ее, и что она не захочет жить одна в таком большом доме, и потому устроил для нее маленький особняк среди парка у завода. Но… моя жена уже давно умерла, а я еще жив и здоров и теперь живу в этом, для жены устроенном доме, с одним из моих внуков».
Кстати, о внуках. Над воротами завода стоят две чугунные фигурки мальчиков – один в костюме Меркурия, другой – в костюмчике кузнеца. 2 февраля 1903 года фирма справляла свое пятидесятилетие. В своем жизнеописании Франц Карлович пишет: «… в день праздника в 8 часов утра сын, невестка и близкие друзья, доставили мне удовольствие, общим хором пропев приветствие. Семилетний внук (в костюме кузнеца) и маленькая внучка выразили мне в стихах свои сердечные пожелания». Так не фигурка ли внука Сан-Галли в костюме кузнеца украшает собой въездные ворота завода?
Осталось упомянуть о садике Сан-Галли. Его ограждает прекрасная чугунная решетка, так сказать, реклама продукции завода, созданная по проекту арх. И. И. Горностаева. В саду сохранился фонтан с чугунной женской статуей, старинные деревья – вот, пожалуй, и всё. Для меня это – садик детства, сюда меня водила гулять бабушка. У каждого ленинградца – свой садик детства. Юсупов, «Россия», Покровский… У меня есть два хороших друга – поэты Алексей Давыденков и Борис Григорин, тоже ленинградцы, и я когда-то написала о нас троих стихотворение.
Садик у Греческой церкви и садик Сан-Галли,
Садик «Россия»… Мы в садиках этих гуляли
Розовым детством, которое было да сплыло,
Но все-таки розовым, розовым, розовым было.
Три островка зеленели весной горделиво,
И ленинградские дети, в чулочках, пристегнутых криво,
Тыча совками в песочные серые кучи
Строили замки, тоннели, дороги… И было бы лучше
Это и знать друг о друге: название садика детства,
Пару десятков стихов, телефоны… Куда же нам деться
В нашем подробном, бесстыдном, бессмысленном знаньи
Всех подноготных… Как саги ирландий, исландий,
Тянутся – не оборвать, так и нас триединая сага
Намертво соединила… На горе. На благо.
Фигурки мальчиков над воротами завода Сан-Галли. 2013 год
Сад Сан-Галли. Решетка. 2013 год
Жаль, что не смогли мы с Виктором Михайловичем тогда пройтись по комнатам особняка Сан-Галли. Уже позднее мне удалось побывать внутри, увидеть пышный вестибюль с кариатидами, рабочий кабинет Франца Карловича, курительную комнату в мавританском стиле… Надеюсь, что новые владельцы особняка сохранят все это. Пока что из сада исчезла чугунная статуя Афродиты, украшавшая фонтан. Исчезла – и объявилась в вестибюле КГИОПа. Вообще-то это целая скульптурная композиция, где богиню Афродиту, стоящую на раковине, окружают амуры, а вокруг раковины разместились дельфины, рыбы и черепахи. Композиция отлита из чугуна в 1870-е годы и покрыта медью. Сначала она украшала фонтан в оранжерее, потом ее выставили на улицу. Питерская погода сделала свое дело, и Афродиту пришлось отправить на реставрацию. Затем Афродита и компания временно прописались в вестибюле КГИОПа. А на фонтане в саду Сан-Галли собираются установить копию. Но что-то уж слишком долго собираются.
Скульптура Афродиты в вестибюле КГИОП
Интересно, что у нашей Афродиты есть двойники.[114] Или она сама – двойник, скажем, Афродиты, украшавшей фонтан на даче Барановского в Райволе (дореволюционная фотография). Отыскалась такая же Афродита и… в Мехико. Небольшое различие только в деталях. Авторство мексиканской скульптуры приписывают французу Матюрэну Моро (Mathurin Moreau, 1822–1912), который создал сотни моделей для литейного искусства – статуй, фонтанов и пр. Очевидно, по его модели и была выполнена «наша» Афродита.
Скульптура Афродиты на даче Барановского в Райволе
Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Продолжение на ЛитРес
Читайте также
Общество–община–завод
Общество–община–завод Ведущий характер вечевого идеала, его соборной формы не означал, что партия и рабочий класс, который рассматривался как носитель ограниченной модернизации, потеряли свое место в идеологическом схематизме. Сохранилось внутреннее нравственное,
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ФАРФОРОВЫЙ ЗАВОД
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ФАРФОРОВЫЙ ЗАВОД Впервые — журнал «30 дней», 1927, № 1. Печатается по тексту кн.: Луначарский А. В. Об изобразительном искусстве, т. 2, с. 197—199. Луначарскому принадлежит еще одна статья на ту же тему — «Государственный фарфоровый завод в Петрограде» («Красная
Музей истории «Пролетарского завода» (бывший Санкт-Петербургский Александровский завод)
Музей истории «Пролетарского завода» (бывший Санкт-Петербургский Александровский завод) Проспект Обуховской Обороны, 125.Тел.: 600-12-80; добавочный: 1510.Станции метро: «Елизаровская», «Ломоносовская».Для лиц с ограниченной подвижностью: специальных приспособлений не
ИМПЕРИЯ САН-ГАЛЛИ
Я фабрикант в России,
Известный всей стране,
Лучших перечисляя,
Вспомнят и обо мне.
Ф.К. Сан-Галли
Этими строками, вынесенными в эпиграф, начинается жизнеописание владельца чугунолитейного и механического завода в Санкт-Петербурге Франца Карловича Сан-Галли, написанное им самим и изданное в 1903 году. И надо сказать, что на подобную нескромность действительный статский советник и знаменитый на весь мир изобретатель-технолог имел полное право. Во второй половине XIX века на Лиговском проспекте в доме № 62 и нескольких соседних зданиях вырос целый чугунный «городок», вошедший в историю как литейная империя Сан-Галли.
Имя Франца Карловича занимает достойное место среди известных иностранных предпринимателей, которые открыли свое дело в России в XIX веке на волне индустриализации и немало способствовали техническому прогрессу и становлению отечественной экономики. Среди них Чарльз Берд, Александр Вильсон, Матвей Кларк, Людвиг Кноп, Людвиг Нобель, Людвиг и Александр Штиглицы и многие другие.
Полунемец-полуитальянец, ведущий свою родословную от римского рода Сангалло, Франц Фридрих Вильгельм (таково его полное имя) юношей приехал из прусского Штетина в Петербург и обрел здесь свою вторую родину. С основами металлообработки и литья он познакомился на металлургическом заводе Ч. Берда, где служил помощником бухгалтера. В 1853 году, решив, что полученных им знаний вполне достаточно, он открыл собственное предприятие. Из маленькой механической мастерской на Лиговском проспекте, в которой трудились 12 человек, вырос один из крупнейших в России заводов, выполнявший сложные государственные заказы.
Поначалу мастерская осуществляла небольшие слесарные и кузнечные работы, затем владелец открыл новый чугунолитейный цех. Сан-Галли отличался восприимчивостью ко всему новому и имел завидные качества настоящего дельца. Он постоянно стажировался в Европе, откуда привозил массу свежих идей и на их основе разрабатывал собственные изобретения. Так, в его цехах по английской технологии начали отливать чугунные трубы, применявшиеся для водоснабжения и канализации а вскоре наладили поточные выпуск чугунных нагревателей, сконструированных самим Францем Карловичем в 1855 году. Этими батареями отапливали колоссальные по площади оранжереи Царского Села, императорские дворцы, городские особняки.
В 1864 году завод Сан-Галли получил совершенно новый статус. Действуя себе в убыток, предприниматель выиграл тендер на изготовление металлического потолка, стропил и купольной арматуры сгоревшей церкви Царскосельского дворца. Выполнение заказа такого значения и сложности обеспечило завод рекламой, монаршим благоволением и новыми предложениями.
Девиз завода был кратким, но очень емким: «Вперед». И этим многое объяснялось. Постоянно расширялся ассортимент выпускаемой продукции, совершенствовались методы металлообработки, в массовое производство внедрялись новаторские изобретения. Франц Карлович с гордостью заявлял: «Мой завод может все сделать… какую бы кто ни пожелал машину или аппарат или предмет из неблагородных металлов. И я поддерживал эту репутацию, принимая всякие заказы, как бы трудны они не были».
Среди изделий, отлитых на заводе Сан-Галли, есть несколько особо значимых. Вопервых, это Колонна Славы, установленная у Троицкого собора на Измайловском проспекте в память подвига солдат и офицеров Измайловского полка во время русско-турецкой войны 1877-1878 годов. Изготовленная в 1885-1886 годах по проекту архитектора Д. И. Грима (при участии военного инженера Г. М. Житкова и скульптора П. И. Шварца), она представляла собой колонну из 108 трофейных турецких пушек, уложенных в пять ярусов. Венчала композицию окрыленная фигура Славы с лавровым венком в руке. В годы советской власти этот памятник воинской доблести был уничтожен, а совсем недавно, в 2005 году восстановлен на прежнем историческом месте.
Другим заказом государственной важности стали главные ворота Зимнего дворца, выполненные на заводе на замену старым деревянным. Да-да, речь идет о тех самых парадных трехпролетных воротах, которые в фильме С. Эйзенштейна «Октябрь» штурмовали участники революционного восстания. К разработке первых эскизов придворный архитектор Н. А. Горностаев приступил в 1855 году, а в начале 1880-х годов работы по созданию массивных ворот из кованого железа на заводе Сан-Галли были завершены. Накладные выколотные детали из черного и цветного металла изготовили по чертежам архитектора Р. Ф. Мельцера. Каждую половину двухстворчатых ворот украшал вензель императора Александра III и его супруги Марии Федоровны. Навершием ворот служил коронованный двуглавый орел с державой в лапах, а на груди каждого из трех орлов располагался щит с изображением образа св. Георгия. Детали из черного металла были выполнены в технике «графита на отлип», орлы и вензеля – из меди с позолотой. Увы, в 1917 году знаки монаршей власти были сначала задрапированы, а затем уничтожены. Восстановление ворот Зимнего дворца во всем их великолепии осуществилось только в 2001 году, тогда же через них был открыт вход в залы Эрмитажа.
Завод Сан-Галли участвовал и в строительстве третьего постоянного моста через Неву – Троицкого. Его торжественная закладка состоялась 12 августа 1897 года в присутствии императора Николая II и президента Франции Ф. Фора. Последний оказался здесь не случайно: именно его соотечественники, инженеры Ян Ландо и Артур Флаше (сотрудники французской фирмы «Батиньоль»), разработали проект моста. Пресса в начале XX века называла его не иначе как «французской» или «парижской красавицей». И сегодня Троицкий мост покоряет элегантностью форм и общим легким силуэтом. Его изящную решетку, фонари и гранитные обелиски с бронзовыми рострами при въезде проектировали французские архитекторы Р. Патуйар и В. Шаброль. Все литье было выполнено в цехах на Лиговском проспекте, о чем до сих пор сообщает клеймо Франца Карловича на перилах центрального пролета.
Кроме этого, на петербургском заводе Сан-Галли были изготовлены решетка Таврического сада, железные решетки для Павильонного зала в Эрмитаже, здесь же была создана отделка входных дверей музея барона Штиглица, располагающегося ныне в здании СПбГХПА им. А. Л. Штиглица (бывший ЛВХПУ им. В. И. Мухиной).
Чугунолитейный завод Сан-Галли производил массу других изделий, придававших столице Российской империи особую стать: фонарные столбы, вазы, флагодержатели, фонтаны, ворота, садовые ограды, балконные решетки. Во второй половине XIX века город активно застраивался доходными домами, и каждый из них имел неповторимый декор. Моду на уникальные балконные решетки, выполненные в единственном экземпляре для конкретного здания, ввел именно Франц Карлович. Его ажурные чугунные решетки и козырьки производили впечатление легкости и одновременно прочности; некоторые из них можно увидеть и сегодня, например на Караванной улице, 24, набережной реки Фонтанки, 28, Конногвардейском бульваре, 3, Лиговском проспекте, 112, Невском проспекте, 162, Полтавской улице, 8, улице Добролюбова, 7, 3 линии Васильевского острова, 2.
Клейма завода были на деталях интерьера, печках, надежных сейфах, городских канализационных люках, крышках для колодцев и выгребных ям. В мастерских Франца Карловича изготавливали насосы для городского водопровода, шлюз гигантских размеров для кронштадского дока, маяки, паровые котлы, приспособления для подъема миноносок из воды на зимнюю стоянку и прочее. Именно на этом заводе была произведена значительная часть оборудования для газового освещения улиц столицы. Разнообразие заказов поражает так же, как и предприимчивость владельца, под руководством которого маленькая мастерская, не приносившая серьезного дохода, за полвека превратилась в одно из крупнейших предприятий России.
Энергия Франца Карловича была направлена и на общественное служение. Кавалер 5 орденов, обладатель звания действительного статского советника, что соответствовало должности вице-губернатора, Ф. К. Сан-Галли двадцать лет с 1872 по 1892 год, входил в состав Городской Думы. Это при его непосредственном участии в Петербурге была усовершенствована водопроводная сеть, появилось электрическое освещение, конно-железные дороги, новые больницы, Александровский и уже упомянутый Троицкий мосты, Сенной и Мальцевский рынки, скотобойни и общественные туалеты. Даже беглого знакомства с биографией знаменитого фабриканта достаточно, чтобы понять: для него не существовало низких или недостойных его таланта задач, вся деятельность Франца Карловича была направлена на преобразование российской жизни, улучшение быта. И в этом он мог служить личным примером.
В конце XIX века притчей во языцех стало гуманное отношение заводчика к своим сотрудникам. Франц Карлович всегда заботился, чтобы его подчиненные получали достойную оплату труда, более того, для них он выстроил на петровском острове рабочую колонию из 22 отдельных домов и школы. В образцовой коммуне селились инженеры, приказчики, квалифицированные рабочие, все квартиры были снабжены водопроводом и освещением. Пансион, получивший название «городок Сан-Галли», окружали сады, некоторая его часть и по сей день сохранилась на Ремесленной улице (архитектор В. Р. Курзанов).
После смерти Сан-Галли в 1908 году и до революции заводом управлял его сын – Франц Францевич. К сожалению, в 1918 году все семейство Сан-Галли было вынуждено эмигрировать. Завод же вскоре был национализирован, а затем и перепрофилирован на выпуск машин для производства бумаги. Уже в наши дни, в 2008 году, на Лиговском проспекте были снесены несколько корпусов «Буммаша» (бывшего завода Сан-Галли), признанных ранее вновь выявленными объектами культурного наследия. На месте исторических зданий из красного кирпича будет выстроен торгово-развлекательный комплекс San Gally Park Center. Комплекс займет и площадь личного особняка Ф. К. Сан-Галли на Лиговском проспекте в доме № 62, построенного в 1872 году знаменитым архитектором Карлом Рахау.
Что изобрел сан галли
Ohne Hast, Ohne Rast
Это отопительное сооружение, обнаруженное в том числе и при раскопках Геркаланума, состояло из очага, находящегося снаружи дома, подпольной камеры и нескольких керамических шахт. Сжигая уголь и накалив камни подпольной камеры, позже через неё можно было пропустить наружный воздух.
Там этот теплоноситель нагревался и затем расходился через керамические внутристенные шахты по всем помещениям здания. Очевидны удобства такого вида отопления. Во-первых, поскольку в помещении отсутствовал очаг, то удавалось избежать задымления и пожаров, во-вторых, решалась проблема отопления второго этажа, что было весьма актуально для развитой римской архитектуры. Интересно, что эта отопительная технология успешно пережила крушение Римской империи и позже применялась также в городах Северного Причерноморья и в Средней Азии.
С XV в. уже применялось воздушное отопление с подачей в помещение горячего воздуха, нагревавшегося при соприкосновении с поверхностями печи. В XVIII веке появились системы водяного и парового отопления. Первые примеры применения водяного пара для обогрева помещений приводятся в книге Николая Львова «Русская пиростатика», вышедшей в 1799 году. С начала XIX века пар находит все большее применение как для отопления помещений, так и для обогрева теплиц. Но широкое распространение они находят лишь во второй половине XIX в.
Вместе с увеличением этажности и площади помещений развивались и другие виды отопления: камнепечное, каминное, огневоздушное, дымно-трубное, воздушное, паровое и, конечно же, водяное, наиболее совершенное и потому ставшее наиболее внедряемым с конца XIХ века.Первые системы панельного отопления, были осуществлены в Саратове в 1905 русским инженером В. А. Яхимовичем.
Благодаря повсеместному распространению центрального отопления, сегодня в многоэтажках Москвы, Санкт-Петербурга, Самары и Петропавловска-Камчатского есть нечто общее, что объединяет жилища самых состоятельных и самых бедных россиян. Отопительная батарея столь привычна и обыденна, что никто и не задумывается о том, как и когда она появилась впервые. А ведь изобрели её именно в России. Придумал отопительный радиатор российский инженер итальяно-немецкого происхождения Франц Карлович Сан-Галли 150 лет назад.Выглядел первый радиатор как прямоугольная коробка из толстых металлических труб с вертикальными дисками.Возле ворот проходной Самарской ГРЭС с 2005 AD стоит бронзовый радиатор отопления. Композиция посвящена 150-летнему юбилею
…Жизнь идет. Братья и сестры растут. Матушка, глядя на Франца, радуется, что он у нее такой добросовестный, вот и начальство им довольно и карьера потихоньку-полегоньку складывается, словом, все, как у хороших честных людей, и, собственно, о чем еще мечтать?! Правда, вспоминал потом Старый Франц, «у меня была сестра старше меня, которая всю жизнь стремилась к идеалам, она же и направляла к ним мои наклонности».
Франц любил играть в шахматы, хотя и не всегда побеждал. В частности, у одного молодого англичанина выиграть не мог вообще ни разу. Это обстоятельство как-то по-доброму расположило к Францу юного британца, отец которого оказался управляющим пароходами знаменитого машиностроительного завода Чарльза Берда. Это его имели в виду столичные жители, когда, желая подчеркнуть отменное качество товара, говорили: «Сделано, как у Берда». В том смысле, что лучше не бывает. На современном языке, скажем, из уст славящегося ясностью своей речи Виктора Степановича Черномырдина, это прозвучало бы так: «Хотели, как у Берда (и, добавим от себя, Старого Франца, Путилова, Морозова и других), а получилось, как всегда…».
Однако не сразу. Сначала Франц принял православную веру и стал Францем Карловичем. Затем, как было принято тогда у особо романтических натур, выбрал девиз: «Поставь себе цель, иди вперед, не трать времени на споры». Следующим шагом была женитьба. Уж не знаю, кто именно надоумил начинающего промышленника, что жена тоже является необходимым слагаемым успеха бизнес-проекта, но к подбору жены Франц отнесся со всей подобающей моменту серьезностью. Помогли, как всегда, добрые люди.
Для молодого хозяина настали трудные времена. Выяснилась одна маленькая подробность, которой, как правило, пренебрегают те, кто начинает свое дело: не так трудно нечто произвести (скажем, те же металлические кровати), гораздо важнее и труднее это нечто продать. «Хотя я напрягал всю свою энергию и знание для развития и поддержания своего нового и, несомненно, здорового дела, я в первые три года не сделал ни одного шага вперед, несмотря на очень скромный образ жизни, и я был весьма рад, когда мой хороший знакомый (все тот же молодой англичанин) любезно возобновил вексель еще на три года».
Семья почти голодает: «Не имея средств и живя экономно, мне часто приходилось обедать в ресторане Палкина, причем мой обед состоял из тарелки щей с куском мяса и обходился в 20 копеек». И все же дело потихоньку раскручивается. Экономя на еде, Франц Карлович не экономит на своих поездках по Европе, старается изучить все новинки промышленного бума тех лет, читает все технические журналы и книги на трех доступных ему языках, вступает в члены Петербургского технического общества. Поездка в Англию убедила Франца Карловича в том, что без собственного чугунно-литейного производства ему на рынке не удержаться.
Кроме того, Франц Карлович получил крупный заказ на устройство водяного отопления в оранжереях царскосельского императорского дворца. А рядом с оранжереей притулилась деревянная церковь, которая возьми да и сгори в 1864 году. Восстановить ее поручили инженер-полковнику Григорию Ефимовичу Паукеру. Для большей устойчивости к пожару он решил сделать потолки, стропила и арматуру куполов из железа. Объявили конкурс. Единственным серьезным участником считались заводы уже известного нам всемогущего и прославленного Берда. Прославленного, а потому и самого дорогого. Тут-то и наступил звездный час Франца Сан-Галли. Он взялся выполнить все необходимые по проекту работы так же качественно, как и знаменитый Берд, но за вдвое меньшие деньги. К тому времени имя Сан-Галли уже было на слуху у всех понимающих в металлическом деле, а влиятельные светские люди, особенно дамы, хвалили еще и уютную царскосельскую оранжерею, поскольку в теплом помещении можно было ходить даже в открытых туалетах, то есть по самой что ни на есть последней моде. Словом, за качество можно было не беспокоиться. Оставалась цена.
Паукер решил не разбрасываться выделенными ему народными средствами и рискнул: предпочел блистательному, но дорогому Берду скромного, но основательного Сан-Галли. И хотя выполнил Франц Карлович тот заказ по деньгам себе в убыток, зато во всем остальном выиграл несомненно: на него посыпались царское благоволение, награды, реклама и, разумеется, новые заказы. Своей качественной работой Сан-Галли укрепил авторитет инженер-полковника Паукера, а восстановленная церковь в Царском Селе была всегда на виду у всех, в том числе и у императора. Так что вскоре Паукер стал министром. А тут в 1880 году новое несчастье: вурдалак-террорист Халтурин взрывает Зимний дворец и требуется срочно восстанавливать потолки. Понятно, что работы в таком месте можно поручить только надежному, порядочному человеку и высокому профессионалу в оном деле, то есть Францу Карловичу.
Потом был молебен на заводе, рабочие, как принято по-русски, поднесли своему хозяину хлеб-соль на серебряном блюде и приветственный адрес, который сами же и сочинили, поскольку все были грамотны. О том, что квалифицированные рабочие «самый несчастный и обездоленный класс в России», тогда еще никто из них даже и не подозревал. По крайней мере до тех пор, пока им не «раскрыли глаза» марксистские доктринеры, убежденные в том, что они лучше предпринимателей знают, как обеспечить рабочим достойное существование. Но это несчастье случилось гораздо позже. А в тот день все восемьсот рабочих были приглашены на обед, а затем на представление оперы «Жизнь за царя» в Народный дом графини Паниной (ныне здание питерского Мюзик-холла).
Еще один православный российский немец, знаменитый архитектор К. К. Рахау, построил этот особняк по заказу и указаниям Франца Карловича. Все в доме до последней мелочи, как полагалось в те времена, было сделано по рисункам архитектора, но руководил строительным процессом, вникая во все процессы, владелец особняка, который это вполне разумно объяснял: «Ты сам должен знать и располагать, как хочешь жить, а архитектор даст совет и выработает детали постройки». Из своего дома хозяин через сад (!) шел на работу на опять-таки свой завод. Но эти два здания были только видимой частью «айсберга». В состав, как сейчас сказали бы, империи Сан-Галли входили дома для заводских инженеров и техников, городок для рабочих и школа для их детей. И учителя в той школе аккуратно и в срок получали такое жалованье, что некоторые приезжали на работу в собственных экипажах, и, разумеется, на это жалованье можно было содержать семью из нескольких человек, а на каникулы педагогов отправляли в отпуск за счет хозяина в какую-нибудь провинциальную в ту пору Италию, чтобы учителя впитали в себя Искусство Вечного и учеников своих подвигли на вдумчивое отношение к своей будущей профессии: не только как к способу заработать на кусок хлеба, но и как к своему вкладу в умножение земной красоты. Что ж, обеспеченные и образованные учителя старались как могли.
ДУНЕЧКИНЫ ДЕНЬГИ
Чтобы немного спуститься на землю, расскажем о таком очевидном для всех простых граждан изобретении Франца Карловича, как общественный туалет. Неужели, удивитесь вы, и это тоже он?! Он, отвечу я вам. И вот как это было.
КТО ТАКИЕ «САНГАЛИОТЫ»
Франц Карлович с молодых лет озаботился общественной пользой. В 1870 году он впервые вошел в состав Городской Думы. «В первое заседание Думы я явился рано, выбрал себе удобное место во втором ряду, против докладчика, положил свой портфель на выбранное место и стал изучать обстановку». Зрелище, конечно, было не для людей со слабой психикой, но, впрочем, те, у кого слабая психика, в Думу редко попадают. Так что Франц Карлович не впал в уныние, а просто сколотил свою фракцию из более или менее адекватных думцев. Перед каким-нибудь важным заседанием фракция собиралась в особняке Сан-Галли. Из-за этого членов этой деятельной, могущественной фракции даже прозвали «сангалиотами». Здесь, в тишине и покое, вырабатывалась общая точка зрения на то или иное безобразие городских властей, предлагались разные способы борьбы с последствиями сих безобразий. После чего уже на самом заседании в Думе выступал от фракции, как правило, сам Франц Карлович, излагал единую точку на тот или иной вопрос и частенько добивался от бестолковой Думы вполне осмысленных и толковых решений.
Незадолго до юбилея в 1903 году Франц Карлович завершил собственноручно написанное в назидание потомкам свое жизнеописание, которое называлось так: «Curriculum vitae заводчика и фабриканта Франца Карловича Сан-Галли». Судя даже по тем отрывкам, что я здесь цитировал, видно, что автор очень даже неплохо владел литературным русским языком, не хуже многих тогдашних писателей. Книга Старого Франца ничуть не устарела. Любой начинающий менеджер и сегодня найдет в ней массу поучительного и интересного. К сожалению, немало из того, о чем пишет действительный статский советник Франц Карлович Сан-Галли, кажется нам прощальным приветом из затонувшей в 1917 году Атлантиды. Слишком многое в карьере Старого Франца держалось только на его честном слове, на его добром имени и на репутации, укрепленной многолетним качественным и эффективным неутомимым трудом.
Единственное, что и сегодня еще может пригодиться всем, кто хотел бы пойти по стопам Сан-Галли, это его второй девиз: