Что лучше язычество или христианство

Православие и язычество: отношение и мнение, главные отличия от православной церкви

Сегодня известно два православия: богословское и народное. И если к первому относятся официальные догматы и установки церкви, то второе более походит на веру, основанную на славянском язычестве. Язычество изучают в школе на уроках истории, где рассказывают, как ранее поклонялись славянским богам все, кто жил на территории Европы и стран СНГ.

Сегодня главной церковью России является Православная Церковь, но и в ней есть некие языческие традиции, что не отрицает и само священство. Как относится к славянскому язычеству традиционное православие?

Языческая история Руси

Всем известны славянские боги Перун, Даждьбог, Сварог, Ярило и прочее благодаря их популяризации в народной среде посредством фильмов, клипов и рекламных роликов. Например, Ярило стал представителем целого квасного бренда. Это происходит за счет популярного сегодня так называемого неоязычества — движения, целью которого является реконструировать славянское язычество и его обряды, популяризируя их в обществе.

Немного об истории Церкви:

Прежде чем разобраться с этим следует вспомнить, кому и чему поклонялись предки.

Человек нуждается в вере, сам того не понимая. До прихода христианских проповедников на Русь (по преданиям это был апостол Андрей) люди поклонялись целому пантеону славянских богов, среди которых были боги грома, дождя, пшеницы, семьи, воды и пр. По сути, человек, не зная ничего об Истинном и Едином Боге, поклонялись чему-то непонятному — силам природы.

Сегодня даже 5-летний ребенок скажет, что гром — это следствие столкновения электронов и резкого повышения атмосферного давления, но раньше люди верили, что это бог грома гневается. Стараясь задобрить непонятные им явления, люди начали поклоняться силам природы.

Спасение пришло на смену славянскому язычеству лишь в 988 году н. э. когда князь Владимир принял христианство и уничтожил весь богатый пантеон славянских богов.

Уже более 1000 лет на всей территории бывшей Киевской Руси и Московского царства люди исповедуют истинного Бога — Господа Иисуса Христа, а также Святую Троицу. Но несмотря на это, существуют люди (сторонники неоязычества), которые желают вернуть поклонение природным силам и прочие языческие традиции в современную жизнь.

Плохо понимая всю концепцию этого (ведь история сегодня не дает людям полного представления о тех временах и о многом приходиться просто догадываться), они предпочитают просто выдумывать те или иные вещи. Поэтому движение хаотично и наполнено отрывочными и неясными вещами.

Смешанные традиции

Славянские боги и поклонение им не прошло совсем бесследно. Несмотря на уже 1000-летию историю христианства на территории Руси, языческие традиции сильны и продолжают жить в обществе.

В качестве примера можно привести праздник Рождества. По официальным данным, Иисус Христос родился летом или в начале осени (данные основаны на сезонных явлениях, описанных в Писании), но праздник Рождества празднуют зимой повсеместно.

Дело в том, что во времена Римской империи был весьма популярен культ солнца, частью которого был праздник зимнего солнцестояния — самого длинного дня в году. Язычество стало серьезным препятствием распространения христианства, тем более, что оно затрагивало все слои общества и особенно бедные, в то время как сторонники Христа происходили из более высокого класса населения в силу обстоятельств.

Император Константин, приняв указ о равноправии христианства среди прочих религий, и сам покрестившись, начал искать пути распространения этой религии. И праздник зимнего солнцестояния был заменен на Рождество. Так, языческий праздник приобрел совершенно новый смысл и стал поводом активного роста числа исповедующих истинного Господа.

Этот процесс называется сублимация — очищение старых обрядов и привнесение в них нового смысла. Можно найти множество примеров в современной церкви, когда Синод принимает решение оставить традицию, чтобы не давать поводов для ссор и разделения, но привносит в нее новый христианский смысл.

Еще одним таким примером может стать праздник Масленицы.

Это древний языческий обряд прощания с зимой и приглашение весны, который отмечался и во время которого приносили дань весне для удачного земледельческого сезона. Понятно, что с христианскими традициями и убеждениями тут не может быть ничего общего. Так как для людей это было уже родная традиция, Православная церковь приняла решение ее видоизменить или сублимировать.

Поскольку ее празднование приурочено к началу Великого Поста перед Пасхой, то священство решило оставить празднование с пирогами и блинами, как последнее перед началом Поста, во время которого нельзя позволять себе ничего лишнего из еды или гуляний. Кукла, которую сжигают в этот день, стала символов греховной плоти, которую человек распинает и уничтожает посредством молитв и поста.

Так что, языческие традиции имеют быть в современном православии, но уже с кардинально другим смыслом, на котором и необходимо сосредотачиваться.

Православие и язычество: сравнение

Что общее в язычестве и православии? Любая религия о поклонении, это, безусловно, общая черта между ними, но в православии люди поклоняются Истинному и живому Богу, а в язычестве — силам природы, которые облечены в мифические персонажи.

В православии Господь — это Личность, обладающая божественными чертами, а в язычестве боги ведут распри, между ними постоянно происходят стычки или войны, они ничем не отличаются от людей. У бога Перуна было второе имя — Прорва, таким образом люди подчёркивали, что сколько ему жертв ни приноси, все равно толку не будет, в отличие от немых и тупых божков древних славян, Господь Иисус всегда слышит людей и отвечает на их молитвы.

Различий между этими двумя ветвями множество, но главное заключается в том, что язычество подразумевает жертвоприношения (иногда и человеческие), чтобы задобрить божка. Отец Небесный не требует никаких жертв, он послал своего Сына в жертву за людей. И только Он достоин поклонения. А язычество — это отжившая древняя вера в то, что невозможно было объяснить необразованным людям.

Отношение православия к язычеству

Человек не может обходиться без веры, поэтому без встречи с Истинным Господом он начинает придавать привычным вещам божественные качества и поклонятся им.

Читайте о суевериях:

Знания эти на Русь принес святой Андрей Первозванный и тем самым отвратил людей от мнимых богов.

Христианство — это религия мира и она всегда старается избежать конфликта и борьбы. Именно поэтому священники предпочитают сублимировать традиции и наделить их христианским смыслом, нежели выдирать их из человеческих жизней, тем самым прививая отвращение к православию. Оно никогда не боролось с культурой или традицией, но стремилось показать людям истинность всего.

Нет ничего плохого в поддержании старых традиций. Так, японцы снимают обувь перед храмом, сербы — приносят в рождественский камин дубовое полено из леса, а русские сжигают чучело из соломы весной.

Важно лишь понимать и помнить, что есть Господь и Он превыше всего этого, превыше любой традиции. Что прежде всего следует поклоняться Ему и ставить Отца на первое место в своей жизни. Подчинив Господу все сферы жизни, человек просто не оставит места никаким чужеродным течениям.

Можно проследить в совершенно разных культурных особенностях уважение и благодарность к Творцу.

Источник

Христианство или язычество

«Христианство или язычество?» — уже многие годы подобный вопрос становится темой для обсуждения в различных кругах, в том числе и в кругах правого движения. Ранее мной была написана статья «Окончательное решение белосовкового вопроса«. Эта статья будет не менее важной, а то, быть может, гораздо важнее. В любом случае, что вопрос, затрагиваемый в той статье, что вопрос, затрагиваемый в этой статье, раскалывают нас на несколько различных позиций. Это не приносит нам ничего, кроме лишних междоусобных конфликтов и иных негативных последствий. Цель данной статьи — направить вас на нужные мысли по этому вопросу.

Язычество в правом движении начало активно распространяться в конце девяностых и начале нулевых (2000-х) годов. Как и тогда, язычников меньше, чем христиан, в правом движении в том числе. Назвать точный процент язычников в правом движении я не смогу. Есть лишь несколько найденных мной опросов на тему религии. Все они были взяты из одного сообщества Вконтакте. В одном из опросов к язычеству себя причисляют лишь около 23%, в нём приняли участие 1580 человек. В другом к язычеству себя причисляют ещё меньше — 10,70%, в нём приняли участие 1570 человек. А в опросе для христиан около 48% выбрали вариант «я не христианин», в нём приняли участие 2250 человек, но не факт, что проголосовавшие были именно язычниками. Если измерять количество лишь по этим опросам, то процент язычников в правом движении составляет 10%-30%.

Христианство или язычество

Сам я являюсь язычником (родновером), к христианству отношусь нейтрально. Но продолжу рассказ о распространении язычества. В то время велась активная пропаганда отказа от христианства и одновременное восхваление язычества с помощью зинов (любительских журналов). Так я прочитал многие из них, то, естественно, я читал и те самые статьи в зинах. В тот момент я как раз уже некоторое время был язычником. Честно говоря, изначально я и сам поддался на те публикации, но позже, пересмотрев свою позицию по этому вопросу, я изменил своё мнение. Некоторые из тех высказываний против христианства я также затрону ниже.

Я считаю, что христианство и язычество вполне могут сосуществовать вместе, без каких-либо конфликтов. Ведь и тем и другим не нужно обязательно любить другую веру, чтобы хорошо взаимодействовать между собой. Можно ведь обойтись и без взаимных споров, они ничего не дадут. Пока вы будете спорить кого «его бог рабом не называл», а кто «поклоняется бесам», Россия станет мусульманской страной. Вот уж против чего действительно стоит выступить. Сейчас многие русские перестают быть русскими, принимая чуждую русским религию — ислам. К исламу я отношусь нейтрально, к мусульманам аналогично, но к этим манкуртам отрицательно, совсем не понимаю их позицию.

Даже сейчас я часто вижу в той же социальной сети Вконтакте взаимные выпады в сторону друг друга со стороны представителей этих двух религий. Сам я в подобных спорах не участвую, лишь с грустью обходя их стороной. Один из моих лучших друзей верует в христианство, но мы с ним ни разу не спорили на эту тему, максимум обсуждали какие-либо вопросы.

Пройдёмся по «аргументам» против христианства. Один из них состоит в том, что аргументом того, что в христианство не следует верить потому, что большинство россиян, которые считают себя христианами, при этом вряд-ли их можно назвать таковыми, так как они ничего не делают как христиане и даже наоборот — ведут себя неподобающе христианам. Замечание справедливое, но это не аргумент. Эти люди считают себя христианами, но по факту они не являются таковыми. Среди язычников, так-то, тоже есть те, кого вряд-ли можно считать искренне верующим человеком. Это не проблема самих религий, это проблема последователей.

Самым частым обвинением является обвинение в том, что христианство это якобы «еврейская» вера, которая нам навязана. Начнём с того, что Иисус не является евреем, об этом есть чужая статья, которую я ранее публиковал на сайте — О национальном происхождении Исуса Христа. Также странно называть еврейской религию, которая на протяжении невероятно большого количества времени показывала себя серьёзным врагом иудаизма. Более того, настоящие христиане также выступают против коммунизма, гомосексуализма и других идей, враждебных нам. Кстати говоря, на тему спора христиан и родноверов есть песня группы «РОНА» — «Родновер и христианин».

Кроме того, не нужно устраивать бесполезные и нелепые споры «какая религия лучше» и иные в таком роде. Выбор веры это не покупка телефона. Обе религии хороши, человек просто выбирает ту, которая ему ближе. Не забывайте и о том, что помимо этого различия (быть может, единственного), у вас гораздо больше общего.

Христианство или язычество: Третий Рейх

Хотелось бы ещё затронуть вопрос религии в Третьем Рейхе, так как его тоже часто обсуждают. Есть различные мифы на тему Третьего Рейха, один из которых состоит в том, что якобы Рейх был языческим государством и велась активная борьба с христианством. Это не так. Более того, всё было как раз наоборот. В то время язычество распространилось среди левых и среди тех язычников, которые ненавидели христианство. Именно с такими борьба и велась, так как от них было много вреда. Подробнее об этом вы можете узнать в статье «Борьба национал-социалистов против левых язычников«.

Также есть мнение, что якобы Адольф Гитлер негативно высказывался о христианстве в книге «Моя борьба». Насколько я помню, там было сказано лишь о том, что нельзя привязывать религию к определённой партии, это низко. В этих словах не было нападок в сторону самого христианства. Ещё есть миф о том, что он считал христианство «религией слабых» и всё в таком духе, но эта информация была взята из «Застольных бесед Гитлера», которые являются фальсификацией.

Кстати о левых псевдо-родноверах. Как раз сегодня решил ради интереса начать использовать Reddit — англоязычную социальную сеть. Решил подписаться на какое-нибудь обсуждение язычества. Был поражён. Эту тему заняли левые псевдо-родноверы, которые поставили на изображение группы флаг ЛГБТ. Пытался вступить в спор, но отпора мне не давали, один из администраторов канала лишь заблокировал меня. Это крайне нелепо. Как можно мешать дегенеративную идею продвижения болезни под названием гомосексуализм и веру, основанную на традициях?

Подобное, кстати, встречается и у христиан, и не только. Особенно сейчас, когда, например, то же католичество используется для продвижения нового мирового порядка. Я считаю это абсурдом. Они поддерживают идеи, чуждые этим верам, при этом искренне заявляя, что они верующие. Но как бы часто они не заявляли о том, что они «верующие», это не изменит того факта, что они лишь жалкие лжецы, далёкие от истинных верующих.

Атеизм

Атеизм сейчас тоже сильно распространился, особенно благодаря многим «деятелям» церкви, которых вряд-ли можно назвать верующими. Религию используют в политических целях, что отталкивает массы людей от неё. К тому же, сейчас появилось множество атеистических ресурсов, которые всячески оскорбляют религию, пытаясь выделиться. Я нейтрально отношусь к атеистам, считаю, что навязывание религии и вовсе не имеет смысла. Но подобные люди среди атеистов лишь дискредитируют атеизм.

Какое-то время, кстати, и сам был атеистом, до становления родновером. Но высмеиванием религии не занимался. Понимаю, вам, вероятно, тошно уже от этих псевдо-верующих, использующих религию в своих целях, но это не значит, что сама вера из-за них становится хуже, ведь есть осуждающие подобное и среди самих верующих.

Такое распространено не только в РФ. Скажем, в Германии есть партия ХДС — Христиано-Демократический Союз. Вот только продвигает он совсем не христианские ценности, а совсем другие. По моему мнению, партии скорее подходит название «Мусульмано-Демократический Союз», либо «Анти-христианский демократический союз». Использование религии ради собственной выгоды недопустимо.

Источник

Русская традиция: православие или язычество?

«Славянам нужна новая религия. В марксизме слишком много модернизма и цивилизации. Можно скрасить эту сторону марксизма, возвратившись к нашим славянским богам, которых христианство лишило их свойств и их силы, но которые они вновь приобретут»[1], – это не строки из фантастического романа, это реальные размышления маршала Советского Союза М.Н. Тухачевского. Им же была направлена в Совнарком записка с предложением объявить язычество государственной религией РСФСР… Советские вожди с интересом изучили предложение красного командира, на столь радикальный шаг было решено не идти, однако идея противопоставления язычества ненавистному для большевиков Православию, судя по всему, понравилась. Действительно, формально атеистическое советское государство на протяжении всей своей семидесятилетней истории делало недвусмысленные реверансы древнему язычеству.

Исторически сложилось так, что русская нация была сформирована Православием, а русская народная культура была глубоко христианская по своей сути. Однако советские вожди рассматривали Россию лишь как плацдарм для последующей мировой революции, а русский народ как субстрат для нового вненационального «советского общества».

Русская народная культура была глубоко христианская по своей сути

Однако основной целью советской идеологической машины, призванной перемолоть русскую культуру, стали народные праздники. По мнению известного религиоведа Мирча Элиаде, «праздник — это период непосредственного контакта сакральной и мирской сторон существования человека. Праздник является универсальной и важнейшей чертой цивилизации, в то же время особенности праздников отражают различия между цивилизациями»[2]. Поэтому праздники очень важны для народного самосознания. Русская культура обладала богатой традицией праздников, которые были наполнены образами и иносказательным символизмом, отлично понятным народу. Основу череды праздников составляли церковные памятные даты. Конечно же, с таким вопиющим клерикализмом советское правительство мириться не хотело и изобретало всякого рода подмены. Так, Рождество стало Новым годом, Успение – днем урожая, Масленица – праздником проводов зимы и т.п. Как правило, из основы праздника удалялось все, связанное с христианством, но оставался народный символизм – лишенный своей сути, он уже не воспринимался в качестве христианского, а, напротив, казался неким языческим отголоском, дожившим до наших дней. Именно эти проявления изучают светские специалисты, основывающиеся на материалистическом мировоззрении, при этом, как правило, очень слабо разбирающиеся в христианстве, находя язычество там, где его просто никогда не было. Больше всего в этом преуспел советский академик Б.А. Рыбаков, который ничтоже сумняшеся просто взял и приписал всю народную культуру к язычеству. Тогда никто не смел возразить маститому академику, но в наши дни его работы подвергаются аргументированной и объективной критике и расцениваются как очень слабые.

Стоит заметить, что наши предки отнюдь не были невеждами в религиозных вопросах и отлично понимали, что нельзя одновременно славить Христа и языческих богов. Рассмотрим, к примеру, столь любимую нашим народом Масленицу.

Наши предки отлично понимали, что нельзя одновременно славить Христа и языческих богов

Масленица – последняя неделя перед Великим, сорокадневным, постом. С одной стороны, это праздничный, разгульный период, когда еще можно и даже нужно петь, плясать, веселиться, с другой – подготовка к посту, и на богослужении уже звучат покаянные песнопения. Светские ученые видят здесь только языческие гульбища, приуроченные к весеннему равноденствию, однако объективный подход способен выявить совсем иной смысл Масленицы. В работе «Что скрывает народная культура? Смыслы и символы Масленицы» доцента ТГУ к.ф.н. Д.Е. Крапчунова приводится подробнейший анализ масленичной атрибутики и обрядности и делается следующий вывод: «Анализ масленичной обрядности, выявление мифологемы праздника через фольклорные тексты и его календарная привязка к Пасхе не подтверждают распространенное представление о Масленице как об исключительно языческом наследии. Несмотря на то, что в традициях Масленицы прослеживается общеиндоевропейское прошлое, есть все основания видеть в этом празднике глубокие христианские смыслы, раскрываемые через различные вербальные, визуальные и драматургические образы»[3].

Масленица, появившись на Руси с принятием христианства, получила свое название – «белая», «сырная» или «масленая неделя». Однако суть иносказательных символов масленицы сугубо христианская. Масленичное чучело в Христианской культуре – это символ человеческой «ветхости», греховности, которая сгорает, «как сено, прикоснувшееся к огню». «Огнь сый Владыко, не смею, сено, прикоснуться огню, да не опалиши мене сено суща!» – абсолютно понятный христианский образ, взятый из службы Собора Иоанна Предтечи. Греховность сгорает, человек погружается во дни Великого Поста и возрождается к новой вечной жизни с победным возгласом «Христос Воскресе!» в день светлого праздника Пасхи! Сама традиция сжигания чучела не является уникальной для христианского мира, к примеру, в Греции есть традиция сжигать чучело Иуды.

Сейчас, когда советские эксперименты уже в прошлом, набирает популярность неоязыческое перетолковывание христианских праздников. Неоязычество — это достаточно молодое псевдорелигиозное движение. К историческому язычеству данное явление отношения не имеет. У славянских народов в дохристианский период не было письменности, к тому же религиозная традиция индоевропейских народов традиционно передавалось устным способом. Поэтому сведения о славянском язычестве дошли до наших дней только в виде апологетических заметок христианских летописцев и миссионеров, а также мусульманских путешественников, то есть аутентичных источников просто нет, и сама идея реконструкции этой давно ушедшей религиозной традиции звучит абсурдно. Характерной особенностью неоязычества является его ярко выраженное антихристианство, а в связи с прерванной традицией – поверхностность и примитивизм. Для неоязычников основной задачей является очернение Православного христианства, которое они представляют чуждым для Руси явлением, так и не укоренившимся в народном сознании. Неоязычники активно эксплуатируют фольклорное наследие, ими публикуется масса дилетантских статей, в которых делаются попытки найти в русских праздниках языческие следы, а то и просто объявить их языческими. К сожалению, даже воцерковленные люди, а порой и духовенство принимают за истину подобные агитки. Однако не стоит бояться народной культуры и не доверять ей.

Христианство никогда не подстраивалось под культуру, не боролось и не уничтожало традиции народов, оно постепенно преображало сознание людей, а те в свою очередь творили новую, пронизанную истинной верой, одухотворенную культуру. И нет совершенно ничего плохого, что в традиции православных японцев принято снимать обувь перед входом в храм, в традиции православных сербов – приносить из леса дубовое полено, которое должно гореть в домашнем очаге все Рождественские праздники, а в традиции православных русских – плести березовые венки на Троицу или сжигать соломенное чучело на Масленицу. В этих столь различных культурных особенностях прослеживается одинаковое уважение и благодарность ко Творцу, который дал возможность спастись людям всех народов. Важно знать и понимать истинный смысл народных традиций и постараться при необходимости объяснить его заблуждающимся.

Источник

Язычество и христианство

Пре­ди­сло­вие

Прошло больше тысячи лет с тех пор, как Отцы Церкви писали трак­таты против языч­ни­ков. Сейчас эти трак­таты стали вновь акту­альны. Но эта статья не напи­сана против языч­ни­ков, ее цель не обви­нять, а отве­тить на обви­не­ния совре­мен­ных языч­ни­ков против хри­сти­ан­ства. Я не могу пре­тен­до­вать на то, чтобы срав­ни­вать язы­че­ство с хри­сти­ан­ством, эта статья заняла бы тогда гораздо больше места, чем она зани­мает сейчас. Моя цель не спо­рить, а обо­зна­чить пози­ции, очер­тить общий дух рели­гий, кото­рый чаще всего не заме­ча­ется за мело­чами.

Но, тем не менее, эта статья носит поле­ми­че­ский харак­тер. Поле­мики не надо бояться. Боязнь поле­мики при­во­дила к кострам инкви­зи­ции. Нельзя в рели­ги­оз­ной обла­сти, как это при­нято сейчас по «свет­ским сооб­ра­же­ниям», ходить на цыпоч­ках, боясь потре­во­жить чье-либо рели­ги­оз­ное чув­ство. Ни в коем случае нельзя оскорб­лять рели­ги­оз­ного чув­ства, но тре­во­жить можно и нужно, ибо рели­гия – это, прежде всего, тре­вога, там нет ника­ких гаран­тий и под­по­рок. Нельзя при­ни­мать рав­но­душ­ное выра­же­ние лица, под­чер­ки­вая свою «объ­ек­тив­ность», рели­гия эта та область, кото­рая не терпит рав­но­ду­шия, если чело­век рав­но­душно гово­рит о рели­гии, то значит, он гово­рит о чем-то другом, в лучшем случае, об исто­рии рели­гий.

К теме, затро­ну­той в этой статье, меня воз­вра­щают вновь и вновь встре­ча­е­мые мной в моем окру­же­нии язы­че­ские настро­е­ния и язы­че­ское же непо­ни­ма­ние хри­сти­ан­ства, с кото­рыми мне при­хо­дится время от вре­мени поле­ми­зи­ро­вать. Надо при­знаться, я сам когда-то испо­ве­до­вал язы­че­ские и около язы­че­ские взгляды. Так что, мне кажется, я имею пред­став­ле­ние о язы­че­стве не только извне, но и немного изнутри, так как вос­при­нял его как факт внут­рен­него опыта, кото­рый я впо­след­ствии плавно пере­рос и пре­одо­лел.

Тер­пи­мость

1. Очень часто языч­ни­кам в их заслугу перед хри­сти­а­нами ставят тер­пи­мость. Но надо раз­ли­чать тер­пи­мость и без­раз­ли­чие. В без­раз­ли­чии нет ника­кой заслуги. Если мне всё равно, чем живет и во что верит мой ближ­ний, если мне вообще без­раз­лична рели­гия – то это скорее сви­де­тель­ствует о моем эго­цен­тризме и невни­ма­тель­но­сти или о моей духов­ной апатии и огра­ни­чен­но­сти, чем о том, что я при­знаю сво­боду мнения дру­гого.

Истина всегда нетер­пима. «Надо быть рыца­рем истины, всегда гото­вым к бою за всякое ума­ле­ние чести Пре­крас­ной Дамы» (С. Бул­га­ков) Нетер­пимо и хри­сти­ан­ство, но, как верно отме­тил Бер­дяев, оно, как рели­гия сво­боды, нетер­пимо и к при­нуж­де­нию. Тех, кто силою обра­щает в «правую веру», надо при­знать иска­зив­шими хри­сти­ан­ство. Те, кто сжигал ере­ти­ков на кострах, делали это не потому, что были «ярыми хри­сти­а­нами», а потому, что забыли Христа и Его слова. «Когда же при­бли­жа­лись дни взятия Его от мира, Он вос­хо­тел идти в Иеру­са­лим; и послал вест­ни­ков пред лицем Своим; и они пошли и вошли в селе­ние Сама­рян­ское, чтобы при­го­то­вить для Него; но там не при­няли Его, потому что Он имел вид путе­ше­ству­ю­щего в Иеру­са­лим. Видя то, уче­ники Его, Иаков и Иоанн, ска­зали: Гос­поди! хочешь ли, мы скажем, чтобы огонь сошел с неба и истре­бил их, как и Илия сделал? Но Он, обра­тив­шись к ним, запре­тил им и сказал: не знаете, какого вы духа; ибо Сын Чело­ве­че­ский пришел не погуб­лять души чело­ве­че­ские, а спа­сать» ( Лк.9:51-56 ).

Псевдо­хри­сти­ане, вопреки запрету Спа­си­теля, и к тому же будучи не в силах при­звать небес­ного огня, стали раз­во­дить огонь сами, и легко можно понять, какого они духа – сата­нин­ского, анти­хри­стова, а не Хри­стова. Неви­дан­ный разгул сата­низма и черной магии в Сред­ние века, кото­рый так не хотят заме­чать те, кто иде­а­ли­зи­рует эту эпоху, лишь сви­де­тель­ствует об общем духе того вре­мени.

Совер­шенно верно В. Соло­вьев в статье «Об упадке сред­не­ве­ко­вого миро­со­зер­ца­ния» пока­зал, что сред­не­ве­ко­вье вовсе не было вре­ме­нем тор­же­ства хри­сти­ан­ства, а заси­льем преж­них веро­ва­ний и преж­них нравов, заси­льем язы­че­ства, лишь сти­ли­зо­ван­ного под хри­сти­ан­ство. Вот где корни инкви­зи­ции и прочих сред­не­ве­ко­вых зверств – язы­че­ская душа всеми силами своими не хотела при­ни­мать Христа, и за актив­но­стью внеш­ней, псевдо­хри­сти­ан­ской дея­тель­но­сти она пря­тала свое внут­рен­нее духов­ное бес­си­лие и без­бо­жие, явив­ше­еся след­ствием этого неже­ла­ния.

Но, понятно, и эта внеш­няя дея­тель­ность лишь носила имя хри­сти­ан­ской, а по сути своей исхо­дила из нехри­сти­ан­ских, язы­че­ских прин­ци­пов ста­рого чело­века, и потому резуль­таты ее, не считая тысяч погуб­лен­ных жизней, тоже были пла­чев­ными – раскол като­ли­че­ской церкви, рефор­ма­ция.

«Боль­шин­ство ново­об­ра­щен­ных (в хри­сти­ан­ство) хотело, чтобы всё оста­ва­лось по-ста­рому. Они при­знали истину хри­сти­ан­ства как внеш­него факта и вошли с ним в неко­то­рые внеш­ние фор­маль­ные отно­ше­ния, но лишь с тем, чтобы их жизнь оста­ва­лась по-преж­нему язы­че­скою, чтобы мир­ское цар­ство оста­ва­лось мир­ским, а Цар­ство Божье, будучи не от мира сего, оста­ва­лось бы и вне мира, без вся­кого жиз­нен­ного вли­я­ния на него, т.е. оста­ва­лось бы как бес­по­лез­ное укра­ше­ния, как про­стой при­да­ток к мир­скому цар­ству.»

«Сохра­нить язы­че­скую жизнь, как она была, и только пома­зать ее сна­ружи хри­сти­ан­ством – вот в сущ­но­сти чего хотели те псевдо­хри­сти­ане, кото­рым не при­хо­ди­лось про­ли­вать свою кровь, но кото­рые уже начали про­ли­вать чужую».

Сред­не­ве­ко­вье было вре­ме­нем иска­же­ния хри­сти­ан­ства, когда хри­сти­ан­ские цен­но­сти были постав­лены с ног на голову. Муче­ни­че­ство обра­ти­лось в мучи­тель­ство. «Апо­столы изго­няли бесов для исце­ле­ния одер­жи­мых, а пред­ста­ви­тели псевдо­хри­сти­ан­ства для изгна­ния бесов стали умерщ­влять одер­жи­мых» (В. Соло­вьев).

Г. Мишо в «Исто­рии кре­сто­вых похо­дов» пора­жа­ется – как рыцари, по взятии какого-то восточ­ного города искренне и со сле­зами радо­сти молив­ши­еся, потом с искрен­ней­шей же нена­ви­стью пере­били десятки тысяч мирных жите­лей этого города. Но из этого может сле­до­вать только один вывод. Искрен­няя вера всегда влечет за собой соот­вет­ству­ю­щие дела. А если она не влечет ника­ких дел, или же влечет за собой дела, обрат­ные этой вере – значит, эта вера не искренна. Рыца­рям очень хоте­лось счи­тать себя хри­сти­а­нами, они даже пла­кали на молитве от уми­ле­ния, но только хри­сти­а­нами они не были и быть хри­сти­а­нами им не хоте­лось.

И псевдо­хри­сти­ан­скую и псев­до­пра­во­слав­ную Черную сотню, члены кото­рой после молебна шли на погром, надо счи­тать одним из про­яв­ле­ний сата­нин­ского духа, охва­тив­шего Россию в первой поло­вине ХХ сто­ле­тия.

2. Нельзя судить по исто­рии чело­ве­че­ства, идущей с Р.Х. (а также земных орга­ни­за­ций, таких, как цер­ковь) о хри­сти­ан­стве, ибо, несмотря на то, что всегда были подвиж­ники и истин­ные рев­ни­тели веры, хри­сти­ан­ство ни в какую исто­ри­че­скую эпоху так вполне и не вопло­ти­лось, и во всякой орга­ни­за­ции всегда более люд­ского, т.е. отра­жа­ю­щего дух данной эпохи, чем боже­ствен­ного. Полу­язы­че­ская, полухри­сти­ан­ская эпоха визан­тий­ских импе­ра­то­ров сме­ни­лась Сред­не­ве­ко­вьем, где язы­че­ство просто при­кры­ва­лось хри­сти­ан­ской сим­во­ли­кой, далее был Ренес­санс с его воз­вра­ще­нием к антич­но­сти, потом насту­пила эпоха Про­све­ще­ния, открыто отверг­нув­шего хри­сти­ан­ство, хотя неко­то­рые его цен­но­сти (напр., права чело­века) и осно­вы­ва­лись на хри­сти­ан­стве. Самые кро­ва­вые режимы в исто­рии чело­ве­че­ства, режимы Гит­лера и Ста­лина, были откро­венно анти­хри­сти­ан­ские. В основе пер­вого лежало при­прав­лен­ное тео­со­фией и оккуль­тиз­мом скан­ди­нав­ское неоязы­че­ство, в основе вто­рого – идео­ло­гия ком­му­низма, при общей своей анти­ре­ли­ги­оз­ной направ­лен­но­сти глав­ного своего врага видев­шая в хри­сти­ан­стве. (О бли­зо­сти ком­му­низма и язы­че­ства мы скажем далее).

3. Ну, а как же пре­сло­ву­тая язы­че­ская тер­пи­мость? Если хри­сти­ан­ство и не осу­ще­стви­лось в исто­рии, и рели­ги­оз­ные войны были вызваны иска­же­нием хри­сти­ан­ства, то, может быть, языч­ники тер­пи­мее неудав­шихся хри­стиан? Может быть, хри­сти­ан­ство дей­стви­тельно усту­пает в тер­пи­мо­сти язы­че­ству?

«Язы­че­ство тер­пимо отно­сится к раз­лич­ным формам Изна­чаль­ной Тра­ди­ции, не пре­сле­дует «ере­ти­ков» (то есть сво­бодно мыс­ля­щих людей) и не ведет рели­ги­оз­ных войн (подобно «кре­сто­вым похо­дам» иных, про­ли­ва­ю­щих реки люд­ской крови ради повсе­мест­ного насаж­де­ния своей «един­ственно пра­виль­ной» Веры)». («Родные Боги», 2001)

Язы­че­ская рели­ги­оз­ная тер­пи­мость про­сти­ра­ется ровно до тех пор, пока какая-либо вера встра­и­ва­ется в систему язы­че­ских взгля­дов, пока она язы­че­ская (= «Изна­чаль­ная Тра­ди­ция»). Види­мость тер­пи­мо­сти воз­ни­кает потому, что система эта эла­стична, что язы­че­ский пан­теон заклю­чает в себе воз­мож­ность неогра­ни­чен­ного рас­ши­ре­ния, моди­фи­ка­ций и интер­пре­та­ций. Язы­че­ская мифо­ло­гия очень подвижна.

Языч­ник ничего не имеет против, если помимо Юпи­тера, Минервы и пр., кото­рых он почи­тает, кто-то почи­тает еще Исиду, Митру, Адо­ниса и пр., потому что он знает, что богов много. Но если вдруг выяс­ня­ется, что кто-то не хочет счи­тать, что его Бог, Кото­рому он покло­ня­ется, Яхве или Хри­стос, явля­ется одним из богов, т.е. не хочет видеть Его в язы­че­ском пан­теоне – тут сразу тер­пи­мость и кон­ча­ется, а на место ей при­хо­дит, как мини­мум, недо­уме­ние. Языч­ники недо­уме­вают, почему в храме Еди­ного Бога нельзя поста­вить еще изоб­ра­же­ния других богов.

Итак, язы­че­ская «тер­пи­мость» обу­слов­лена вовсе не тем, что языч­ники как-то больше других ува­жают чужое мнение и при­знают право других людей на него, но лишь тем, что язы­че­ство поз­во­ляет легко встра­и­вать чужие веро­ва­ния в систему соб­ствен­ных, делать чужих богов частью своего пан­теона, пусть и не покло­ня­ясь им. Их тер­пи­мость вызвана не тем, что они ува­жают мнение дру­гого чело­века, а тем, что легко его пере­ва­ри­вают и под­стра­и­вают под свои. А если не могут пере­ва­рить и под­стро­ить – вызы­вает у них оттор­же­ние.

Поэтому-то к хри­сти­а­нам, кото­рые, вопреки пред­ста­ви­те­лям других восточ­ных куль­тов, не хотели счи­тать Христа одним из многих, т.е. быть языч­ни­ками, язы­че­ский народ Рим­ской импе­рии отно­сился с подо­зре­нием и с издев­кой, как к без­бож­ни­кам и рас­пут­ни­кам:

Тер­пе­нием ли надо объ­яс­нять неле­пые слухи, рас­пус­кав­ши­еся про хри­стиан, что он-де на своих тайных встре­чах пре­да­ются раз­врату и пожи­рают мла­ден­цев? Тер­пе­нием ли надо объ­яс­нять, что народ с радо­стью при­ни­мал гоне­ния на хри­стиан и даже сам участ­во­вал в них?

4. Надо пони­мать, что сжи­га­ние ере­ти­ков и прочие звер­ства, про­ис­хо­див­шие под пред­ло­гом рели­ги­оз­ных, дог­ма­ти­че­ских споров, вовсе не гово­рит о том, что их надо пре­кра­тить, как раз наобо­рот, сви­де­тель­ствует о необ­хо­ди­мо­сти глубже про­чув­ство­вать суть дог­ма­ти­че­ского спора, а не вос­при­ни­мать его внешне и фор­мально. Важ­ность дог­ма­тов опре­де­ля­ется не самими дог­ма­тами, а их содер­жа­нием. Так что если чело­веку без­раз­ли­чен Хри­стос, то ему без­раз­личны и дог­маты о Христе. Но если дог­ма­ти­че­ские споры сопро­вож­да­ются чуж­дыми хри­сти­ан­ству злобой, наси­лием и кле­ве­той, то это есть пре­да­тель­ство Христа и, сле­до­ва­тельно, пре­да­тель­ство самих этих дог­ма­тов, обес­смыс­ли­ва­ние дог­ма­ти­че­ских споров. Так что если дог­маты вос­при­ни­ма­ются все­рьез, а не как поводы для начала вражды, то это исклю­чает и вза­им­ную нена­висть в дог­ма­ти­че­ских спорах.

Как уже было ска­зано, истина нетер­пима. Но эта нетер­пи­мость не может быть злоб­ной. Если кто-то уверен в истине, он не станет защи­щать ее кле­ве­той на про­ти­во­ре­ча­щие ей учения. Злоба всегда при­кры­вает внут­рен­нее бес­си­лие и неуве­рен­ность в истине.

Необ­хо­ди­мость выслу­шать чужое мнение и объ­ек­тивно оце­нить его с пози­ций истины и хри­сти­ан­ских истин – вот един­ствен­ное след­ствие из хри­сти­ан­ской нетер­пи­мо­сти.

Цер­ковь, хри­сти­ан­ская рели­гия – всегда воин­ству­ю­щие по своему харак­теру. И согла­ша­тель­ство, и нена­висть к своим оппо­нен­там, выли­ва­ю­ща­яся в их физи­че­ское уни­что­же­ние, сле­дуют из одного источ­ника – из боязни чужих мнений и неуве­рен­но­сти в соб­ствен­ной вере, из боязни спора.

Еще заме­ча­ние о тер­пи­мо­сти

Но разве мало рас­ска­зов о том, как язы­че­ские боги и духи мстят тех, кто не про­явил к ним долж­ного почте­ния и вни­ма­ния? А у Геси­ода Зевс пред­стает разве таким уж тер­пи­мым? –

Сами, цари, пораз­мыс­лите вы о воз­мез­дии этом.
Близко, повсюду меж нас, пре­бы­вают бес­смерт­ные боги
И наблю­дают за теми людьми, кто своим кри­во­су­дьем,
Кару пре­зревши богов, разо­ре­нье друг другу при­но­сит. (…)
Есть еще дева вели­кая Дике, рож­ден­ная Зевсом,
Слав­ная, чтимая всеми богами, жиль­цами Олимпа.
Если непра­вым дея­ньем ее оскор­бят и обидят,
Подле роди­теля-Зевса немедля садится богиня
И о неправде люд­ской сооб­щает ему. И стра­дает
Целый народ за нече­стье царей, зло­умыш­ленно правду
Непра­во­су­дьем своим от пря­мого пути откло­нив­ших.

2. В язы­че­стве, в язы­че­ских по своему про­ис­хож­де­нию при­ме­тах и суе­ве­рьях суще­ствует стро­гая система запре­тов. Не наде­вай тогда-то чистой рубашки – быть голоду, не вяжи на сносях – ребе­нок запу­та­ется в пупо­вине и т.д. и т.д. Гесиод дохо­дит до сле­ду­ю­щих ука­за­ний:

Стоя, и к солнцу лицом обра­тив­шись, мочиться не гоже.
Даже тогда на ходу не мочись, как зайдет уже солнце,
Вплоть до утра – все равно по дороге идешь, без дороги ль;
Не обна­жайся при этом: над ночью ведь цар­ствуют боги.
Мочится чтущий богов, рас­су­ди­тель­ный муж либо сидя,
Либо – к стене подойдя на дворе, ого­ро­жен­ном прочно.

И после этого-то языч­ники уко­ряют хри­стиан, они-де ско­ваны запо­ве­дями и пред­пи­са­ни­ями, а уж язы­че­ская рели­гия не содер­жит в себе запо­ве­дей и запре­тов.

При своей обыч­ной пато­ло­ги­че­ской юдо­фо­бии, языч­ники не хотят заме­чать сход­ства своей рели­гии и вет­хо­за­вет­ного закона. А он, как, впро­чем, и язы­че­ские суе­ве­рия, при­меты и гада­ния отверг­нут хри­сти­ан­ством. Если чело­век верит в при­меты, если он суе­ве­рен – то в Бога он не верит, а только тря­сется перед «таин­ствен­ными и зага­доч­ными силами», боясь за свое земное бла­го­по­лу­чие.

Вера пред­ков, народ­ная рели­гия

1. «То, что мы име­нуем Язы­че­ством, суть Родная Вера (Веда), кото­рая наи­бо­лее близка Душе Рус­ского Народа». «Бла­го­даря обра­ще­нию к архе­ти­пам Рус­ской Души, наша Родная Вера будет жить – несмотря на все гоне­ния – пока на Земле живет хотя бы один Рус­ский Чело­век». («Родные Боги», 2001. Орфо­гра­фия сохра­нена.)

Итак, один из глав­ных аргу­мен­тов в пользу язы­че­ства, на кото­ром осо­бенно наста­и­вают совре­мен­ные рос­сий­ские неоязыч­ники – язы­че­ство («Род­но­ве­рие» и т.п.) свой­ственно рус­скому народу, хри­сти­ан­ство же навя­зано ему насильно. Язы­че­ство есть ува­же­ние своих пред­ков, про­дол­же­ние их тра­ди­ций.

Рас­смот­рим это утвер­жде­ние с несколь­ких пози­ций. Прежде всего – что такое рус­ский народ? Далее – как выхо­дит, что язы­че­ство свой­ственно рус­ской душе? И нако­нец – может ли слу­жить наци­о­наль­ность аргу­мен­том в пользу той или иной веры?

2. До кре­ще­ния Руси на тер­ри­то­рии Евро­пей­ской России оби­тало мно­же­ство племен – древ­ляне, кри­вичи и т.д.

Рус­ский народ как единое целое, т.е. как группа людей, обла­да­ю­щих иден­тич­ным наци­о­наль­ным само­со­зна­нием, где каждый вос­при­ни­мает себя прежде всего как пред­ста­ви­теля рус­ского народа, а не только древ­лян, кри­ви­чей и т.д. – начал скла­ды­ваться как раз с при­ня­тием единой, обя­за­тель­ной для всех и, глав­ное, еди­но­об­раз­ной веры – пра­во­сла­вия. Так что если уж рас­суж­дать, какая вера может быть «свой­ственна» рус­скому народу, то есте­ственно пред­по­ло­жить, что эта вера, бла­го­даря кото­рой он и возник как народ – пра­во­сла­вие.

3. Ладно, а вдруг дей­стви­тельно язы­че­ство свой­ственно если уж не «рус­ской душе», то «душе сла­вян­ской», той «душе», кото­рая легла в основу рус­ского народа?

Мне кажется, гово­рить о какой-то особой рели­ги­оз­ной склон­но­сти рус­ского народа (или славян вообще) не при­хо­дится. Боль­шин­ство насе­ле­ния вос­при­ни­мают рели­гию как часть куль­тур­ного насле­дия – раньше они вос­пи­ты­ва­лись в язы­че­ской среде и были языч­ни­ками, потом вос­пи­ты­ва­лись в пра­во­сла­вии – и были пра­во­слав­ными. Исклю­че­ния можно назвать и в ту, и в другую сто­рону. Да, были и в пра­во­слав­ном мире тайно испо­ве­до­вав­шие язы­че­ство и про­во­див­шие соот­вет­ству­ю­щие риту­алы, были и среди языч­ни­ков при­няв­шие хри­сти­ан­ство (вспом­нить ту же кн. Ольгу).

Итак, хотя можно и гово­рить об инди­ви­ду­аль­ных рели­ги­оз­ных пред­по­чте­ниях («о вкусах не спорят», если только счи­тать склон­ность к какой-то рели­гии непро­из­вольно воз­ни­ка­ю­щим при­стра­стием, вкусом), но некор­ректно гово­рить о рели­ги­оз­ных пред­по­чте­ниях народа в целом («на вкус и цвет това­рища нет»).

Поло­жи­тель­ные суж­де­ния в этом вопросе (рус­скому народу свой­ственно…) пред­став­ля­ются без­осно­ва­тель­ными, так же как и отри­ца­тель­ные суж­де­ния (рус­скому народу не свой­ственно…).

Почему это пра­во­сла­вие, хри­сти­ан­ство вообще не свой­ственны рус­скому народу? Были же в России вели­кие подвиж­ники хри­сти­ан­ства, пред­ста­ви­тели про­стого, рус­ского народа – святые, муче­ники (сюда надо отне­сти и сжи­гав­ших себя за чистоту веры ста­ро­об­ряд­цев), аскеты. Мно­же­ство славян, не только рус­ские, были искрен­ними рев­ни­те­лями хри­сти­ан­ства. Можно ска­зать, что часть народа ходила в цер­ковь, т.к. это было тра­ди­цией, можно ска­зать, что насе­ле­ние обра­тили в хри­сти­ан­ство силой и удер­жи­вали в нем тоже силой – но что же делать с этими мно­го­чис­лен­ными подвиж­ни­ками, свя­тыми? Никого не заста­вишь сжи­гать себя за веру, никого не заста­вишь ухо­дить на многие годы в леса в полном оди­но­че­стве, никого не заста­вишь поститься годами…

Так что утвер­жде­ния о том, что хри­сти­ан­ство не свой­ственно рус­скому народу можно смело назвать пол­ней­шей чепу­хой.

Однако и слова, что рус­ский народ – пра­во­слав­ный по своей при­роде («народ-бого­но­сец») тоже надо отбро­сить. Если народ пра­во­слав­ный – то почему в годы рево­лю­ции никто не защи­тил храмов, осквер­ня­е­мых боль­ше­ви­ками? Сколько было вос­ста­ний по поводу прод­раз­верстки, а много ли их было из-за пору­ган­ных свя­тынь? Почему многие отрек­лись от пра­во­сла­вия?

Да и совер­шенно чуждо хри­сти­ан­ству гово­рить, что какой-то народ пра­во­слав­нее (или избран­нее), чем другой. Всем оди­на­ково дана сво­бода верить. Какая же это вера и заслуга веры, если я – родился рус­ским и меня каким-то под­со­зна­тель­ным инстинк­том «тащит» в храм? Инстинк­тами и при­род­ными склон­но­стями кон­тро­ли­ру­ются физио­ло­ги­че­ские отправ­ле­ния, а не жизнь духа.

4. Здесь мы вплот­ную подо­шли к тре­тьему вопросу – должна ли играть наци­о­наль­ность какую-то роль в деле веры?

Отбро­сим то, что было ска­зано выше. Допу­стим, я узнал, что рус­ский народ – дей­стви­тельно язы­че­ский по своей при­роде. Я – рус­ский. Ну и что? Почему моя наци­о­наль­ность должна опре­де­лять мои убеж­де­ния? Почему я должен вообще на нее ори­ен­ти­ро­ваться? Если я сво­бо­ден – то значит, я сво­бо­ден и от того, какой наци­о­наль­но­сти была мать, родив­шая меня.

Лице­мерно обви­нять хри­стиан в том, что они-де огра­ни­чи­вают чело­века писа­ни­ями и запо­ве­дями, а самим огра­ни­чи­вать чело­века в выборе его наци­о­наль­но­стью.

5. В заклю­че­ние отме­тим сомни­тель­ность еще одного аргу­мента в пользу язы­че­ства – дескать, при­нять его мы должны, если ува­жаем своих пред­ков. Во-первых, среди наших пред­ков были как языч­ники, так и пра­во­слав­ные. Почему надо ува­жать одних и не ува­жать других?

Кроме того, можно ува­жать чело­века, но почему же обя­за­тельно при этом раз­де­лять его веру?

Бли­зость к при­роде

1. Еще один аргу­мент, выдви­га­е­мый в пользу язы­че­ства, состоит в утвер­жде­нии, что языч­ники близки к при­роде, а хри­сти­ане, дескать, отда­ли­лись от нее1.

Если пони­мать бли­зость к при­роде как оско­ти­ни­ва­ние чело­века, пре­вра­ще­ние чело­века в зверя – то хри­сти­ан­ство дей­стви­тельно далеко от подоб­ной «бли­зо­сти». Чело­век, раз­ви­вая в себе «есте­ствен­ные» чув­ства – поло­вую нена­сыт­ность, алч­ность, нена­висть не ста­но­вится ближе к при­роде. Наобо­рот, он, отбро­сив всё чело­ве­че­ское и дей­ствуя в силу есте­ствен­ного закона «кто силь­нее, тот и прав», в полной мере вклю­ча­ется в борьбу, царя­щую в при­роде, он как хорек, попав­ший в курят­ник, стре­мится всех там пере­ду­шить, всё исполь­зо­вать, всё обра­тить на удо­вле­тво­ре­ние своих рас­ту­щих живот­ных запро­сов.

Если чело­век начи­нает жить по зако­нам при­роды, то это вовсе не озна­чает, что он ста­но­вится к ней ближе. Есте­ствен­ные, при­род­ные законы – это законы отчуж­де­ния, розни, вражды. Начи­ная с бак­те­рии, син­те­зи­ру­ю­щей кле­точ­ную стенку, и кончая выс­шими позво­ноч­ными, стро­я­щими себе укры­тия – всё живое стре­мится отго­ро­диться от при­роды, един­ства с кото­рой так хотят неоязыч­ники, живу­щие в городе, и всё обще­ние с при­ро­дой кото­рых огра­ни­чи­ва­ется меди­та­цией на поляне. Ста­но­вясь похо­жим на зверя, чело­век лишь полнее раз­де­ляет вражду и вза­им­ную отда­лен­ность, царя­щую в при­роде.

Только раз­ви­вая в себе чело­ве­че­ские каче­ства – стыд, жалость, уме­рен­ность, можно стать ближе к при­роде.

Обо­жеств­ляя при­роду, языч­ники тем самым воз­во­дят в норму нынеш­нее ее поло­же­ние, когда для раз­ви­тия и под­дер­жа­ния жизни одних тре­бу­ется посто­ян­ная гибель других. Они обо­жеств­ляют кон­ку­рен­цию и бес­по­щад­ную борьбу, хри­сти­ане же, хотя и не молятся дере­вьям и живот­ным, желают для при­род­ного мира иного, луч­шего состо­я­ния. «Волк и ягне­нок будут пастись вместе, и лев, как вол, будет есть солому, а для змея прах будет пищею: они не будут при­чи­нять зла и вреда» ( Ис. 65:25 ) Пророк, опи­сы­вая гря­ду­щее Цар­ство Божье, желает мира не только для людей, но и для живот­ных. С.Булгаков гово­рит о вос­кре­се­нии и пре­об­ра­же­нии стра­да­ю­щей и гиб­ну­щей ныне твари: «Почему думают, что пре­об­ра­жен­ная Мать-Земля поза­бу­дет об этих бес­сло­вес­ных чадах своих и не изве­дет их к жизни? Трудно мириться с мыслью о про­слав­ле­нии чело­века в пустын­ном мире, не насе­лен­ном пре­об­ра­жен­ной тварью, кото­рая теперь насе­ляет землю про­кля­тия. (…) Ведь даже и теперь дети, еще сохра­ня­ю­щие на себе отблеск Эдема, в зверях имеют лучших друзей своих. И тогда ока­жется, быть может, что иные из них, теперь осо­бенно нена­вист­ные и отвра­ти­тель­ные зло­вред­но­стью своей или без­об­ра­зием своим, были лишь окле­ве­таны кле­вет­ни­ком-дья­во­лом…»

Всё это сви­де­тель­ствует о любви хри­сти­ан­ства к при­роде; тре­пет­ное, жалост­ли­вое отно­ше­ние к ней – это хри­сти­ан­ское отно­ше­ние.

2. Пред­по­ла­гает ли хри­сти­ан­ство отчуж­де­ние, отда­ле­ние чело­века от при­роды, можно понять из мно­го­чис­лен­ных рас­ска­зов о святых и отшель­ни­ках, жизнь кото­рых состав­ляет идеал хри­сти­ан­ской пра­вед­но­сти. Птицы при­ле­тают к свя­тому в его пещеру и при­но­сят ему пищу, дикие звери, кото­рые всегда избе­гают чело­века, при­хо­дят лизать ему руки. Вот высшая бли­зость с при­ро­дой, кото­рая и явля­ется, согласно хри­сти­ан­ству, нормой чело­ве­че­ского суще­ство­ва­ния. И если обык­но­вен­ные люди далеки от нее, то это сви­де­тель­ствует и о том, что они далеки от Бога. Святые же близки к Богу и потому близки и к Его Тво­ре­нию.

К свя­тому, явля­ю­щему чудеса сми­ре­ния и воз­дер­жа­ния, при­хо­дят звери, кото­рые с изум­ле­нием чув­ствуют то, что он абсо­лютно незло­бен, неа­грес­си­вен, бла­го­же­ла­те­лен ко всему суще­ству­ю­щему, что в нем нет их соб­ствен­ных эмоций, кото­рые при­сут­ствуют и в людях, опре­де­ляя их отно­ше­ния с при­ро­дой. К свя­тому при­хо­дят звери, а от диких оргий вак­ха­нок, обла­чив­шихся в зве­ри­ные шкуры и с иступ­лен­ными кри­ками бега­ю­щих по лесу, поте­ряв­ших чело­ве­че­ский облик, звери ста­ра­ются дер­жаться подальше.

И в заклю­че­ние при­веду пора­зив­ший меня рас­сказ из «Цве­точ­ков свя­того Фран­циска Ассиз­ского», кото­рым можно про­ил­лю­стри­ро­вать хри­сти­ан­ское отно­ше­ние к при­роде.

В то время, когда святой Фран­циск жил в городе Агоб­био, появился в окрест­но­стях Агоб­био волк, огром­ней­ший, страш­ный и сви­ре­пый, пожи­ра­ю­щий не только живот­ных, но даже людей. Так что все горо­жане пре­бы­вали в вели­ком страхе, ибо он много раз при­бли­жался к городу, и все выхо­дили воору­жен­ные в поле, словно на войну. Но так и не могли они защи­тить себя от него, если встре­ча­лись с ним один на один. В страхе своем перед волком дошли они до того, что никто не осме­ли­вался выхо­дить в поле.

В виду этого, святой Фран­циск, сжа­лив­шись над горо­жа­нами, решил выйти к этому волку, хотя горо­жане не сове­то­вали ему этого делать ни под каким пред­ло­гом, он же, осенив себя крест­ным зна­ме­нием, вышел из города с това­ри­щами, воз­ла­гая все свое упо­ва­ние на Бога. И так как те зако­ле­ба­лись идти дальше, святой Фран­циск идет к месту, где был волк. И вот, назван­ный волк, когда видит мно­же­ство горо­жан, сошед­шихся погля­деть на это чудо, бро­са­ется он на свя­того Фран­циска с рази­ну­той пастью и при­бли­жа­ется к нему, а святой Фран­циск (– что вы дума­ете, он при­зы­вает гром и молнию и испе­пе­ляет волка? ‑Нет, он) точно так же осе­няет его крест­ным зна­ме­нием, под­зы­вает к себе и гово­рит так: «Пове­ле­ваю тебе от имени Христа не при­чи­нять зла ни мне, ни кому дру­гому». Чудно вымол­вить! Едва святой Фран­циск совер­шил крест­ное зна­ме­ние, страш­ный волк закры­вает свою пасть, пре­кра­щает бег и в соот­вет­ствии с пове­ле­нием под­хо­дит кротко, как ягне­нок, и пав к ногам свя­того Фран­циска, лежит. Тогда святой Фран­циск гово­рит ему сле­ду­ю­щим обра­зом: «Брат волк, ты при­но­сишь много вреда в этих местах, ты совер­шил вели­чай­шее пре­ступ­ле­ние, обижая и убивая Божью тварь без Его соиз­во­ле­ния, и ты не только убивал и пожи­рал живот­ных, но даже имел дер­зость уби­вать и при­чи­нять вред людям, создан­ным по образу Божьему, за это ты достоин адских муче­ний, как раз­бой­ник и худший из убийц. Весь народ ропщет и кричит на тебя, вся эта страна во вражде с тобой. Но я хочу, брат волк, уста­но­вить мир между тобой и теми людьми, так чтобы ты больше не обижал их, а они про­стили бы тебе всякую про­шлую обиду, и чтобы больше не пре­сле­до­вали тебя ни люди, ни собаки». Когда он про­из­нес эти слова, то волк дви­же­ни­ями тела, хвоста, ушей и накло­ном головы пока­зал, что он согла­ша­ется с тем, что святой Фран­циск гово­рит, и хочет это соблю­дать. Тогда святой Фран­циск гово­рит: «Брат волк, с тех пор, как тебе угодно будет заклю­чить и соблю­дать этот мир, я обещаю тебе, что ты будешь посто­янно полу­чать пищу от людей этой страны, пока ты живешь, так что ты не будешь тер­петь голода. Ведь я хорошо знаю, что всё зло ты совер­ша­ешь из-за голода. Но, за эту милость, я хочу, брат волк, чтобы ты обещал мне, что не при­чи­нишь вреда ни чело­веку, ни живот­ному. Обе­ща­ешь ты мне это?» И волк пока­чи­ва­нием головы явно дает понять, что обе­щает. А святой Фран­циск гово­рит: «Брат волк, я хочу, чтобы ты заве­рил меня в этом обе­ща­нии, так, чтобы я мог вполне поло­житься на тебя.» И как только святой Фран­циск про­тя­ги­вает руку для заве­ре­ния, волк под­ни­мает перед­нюю лапу и кладет ее на руку свя­того Фран­циска, заве­ряя его так, как может. (…)

И после этого ска­зан­ный волк, прожив в Агоб­био два года, как ручной, ходил по домам от двери к двери, не при­чи­няя никому зла и не полу­чая его ни от кого. И люди любезно кор­мили его, и когда он про­хо­дил по городу мимо домов, нико­гда ни одна собака на него не лаяла. Нако­нец, через два года брат волк умер от ста­ро­сти, и горо­жане сильно скор­бели об этом, потому что видя его у себя в городе таким ручным, они тотчас же вспо­ми­нали о доб­ро­де­тели и свя­то­сти свя­того Фран­циска. Во славу Христа.

Сво­бода и лич­ность

1. Про бли­зость идео­ло­гии язы­че­ства и ком­му­низма будет ска­зано чуть далее, но вот одно из их сходств мы отме­тим уже сейчас.

Глав­ный пафос, глав­ная идея ком­му­ни­сти­че­ского дви­же­ния – сво­бода. Мы – не рабы, рабы – не мы. Пере­ход из капи­та­лизма в соци­а­лизм – пере­ход из цар­ства необ­хо­ди­мо­сти в цар­ство сво­боды, и т.п. Ком­му­ни­сти­че­ские идеалы при­вле­ка­тельны вовсе не тем, что обе­щают все­об­щее сча­стье, а тем, что обе­щают все­об­щую сво­боду. Но тео­ре­ти­че­ски фило­со­фия ком­му­низма отри­цает сво­боду. О какой сво­боде может идти речь, если чело­ве­че­ская лич­ность пол­но­стью зави­сит от телес­ных про­цес­сов (от рефлек­тор­ной дея­тель­но­сти) и от обще­ствен­ной ситу­а­ции, и вся ее дея­тель­ность опре­де­ля­ется харак­те­ром вне­лич­ност­ных эко­но­ми­че­ских отно­ше­ний? Невоз­можно отри­цать эту зави­си­мость, но абсо­лю­ти­зи­ро­вать ее – отри­цая в чело­веке дух (бес­смерт­ную душу), нечто, что не зави­сит ни от обще­ства, ни от мате­ри­аль­ного мира, заты­кая всякую щелочку, через кото­рую могла бы про­рваться сво­бода в мир причин и след­ствий – совер­шенно не обя­за­тельно. «Мате­ри­а­лизм есть край­няя форма детер­ми­низма, опре­де­ля­е­мо­сти чело­ве­че­ской лич­но­сти внеш­ней средой, он не видит внутри чело­ве­че­ской лич­но­сти ника­кого начала, кото­рое она могла бы про­ти­во­по­ста­вить дей­ствию окру­жа­ю­щей среды извне. Таким нача­лом может быть лишь духов­ное начало, внут­рен­няя опора сво­боды чело­века, начало, не выво­ди­мое извне, из при­роды и обще­ства». (Н. Бер­дяев) Фило­со­фия ком­му­низма – мате­ри­а­лизм. Так что же за лице­ме­рие звать людей уми­рать за сво­боду и в то же время эту сво­боду фак­ти­че­ски отри­цать? Или это – оче­ред­ное «диа­лек­ти­че­ское про­ти­во­ре­чие»? Метко выра­зился В. Эрн: авто­мат всё равно оста­нется авто­ма­том, завин­тили его петь «Мар­се­льезу» или «Боже, царя храни». О каком осво­бож­де­нии может идти речь, если при любом эко­но­ми­че­ском строе чело­век все­цело опре­де­ля­ется внеш­ней средой, если он не спо­со­бен про­рвать цепь причин и след­ствий? Он может стать только счаст­ли­вее, но сво­бод­нее он не станет.

Также лице­мерно звучат упреки языч­ни­ков в адрес иудеев и хри­стиан: « С их (т.е. евреев – А.Х.) легкой подачи ощу­ще­ние себя «рабом Божьим» в неко­то­рых реги­о­нах зем­ного шара стало фактом доб­ро­де­тели, ощу­ще­ние же себя сво­бод­ной инди­ви­ду­аль­но­стью – фактом гор­дыни, кото­рая счи­та­лась «наи­тяг­чай­шим грехом». Сво­бод­ное мыш­ле­ние стало страш­ным грехом: ведь думать можно только так, как напи­сано кем-то в Свя­щен­ном Писа­нии, не откло­ня­ясь от «гене­раль­ной линии» более чем на раз­ре­шен­ный допуск. Это анти­э­во­лю­ци­он­ное мыш­ле­ние пришло с хри­сти­ан­ством в Россию(…) Все моно­те­и­сти­че­ские рели­гии губи­тельны для сво­боды(…)». (П.А. Гросс, Тайны магии Вуду, М.: «Рипол клас­сик», 2001) Не будем ком­мен­ти­ро­вать спра­вед­ли­вость этих обви­не­ний, в кото­рых автор явно путает сми­ре­ние с рабо­ле­пием, а «ощу­ще­ние себя сво­бод­ной инди­ви­ду­аль­но­стью» с само­мне­нием, но рас­смот­рим, имеет ли право неоязыч­ник их выдви­гать; могут ли языч­ники, не кривя душой, обви­нять хри­стиан в отсут­ствии сво­боды.

Не язы­че­ская ли эта идея судьбы – кото­рая властна над богами и над людьми? Гре­че­ские, язы­че­ские тра­ге­дии постро­ены на непре­одо­ли­мо­сти рока, судьбы. В гре­че­ской же мифо­ло­гии идея судьбы вопло­ти­лась в образе Мойр. Допу­стим, в других язы­че­ских мифо­ло­гиях и не было этого образа (хотя его ана­логи, я думаю, можно найти везде). Но всё язы­че­ское миро­воз­зре­ние постро­ено на том, что суще­ствует некий раз и навсе­гда опре­де­лен­ный (или, лучше ска­зать, сло­жив­шийся или воз­ник­ший) поря­док вещей, кото­рый не могут пре­сту­пить (изме­нить) даже боги, не говоря уж о людях. Всё ему под­чи­нено, всё явля­ется его дей­ству­ю­щими частями.

Хри­сти­ан­ство гово­рит, что со Хри­стом веру­ю­щий побеж­дает мир, язы­че­ство же утвер­ждает, что миру можно только под­чи­ниться (достиг­нув «гар­мо­нии») или же он сам тебя под­чи­нит, подмяв коле­сом «порядка вещей». И кто в дей­стви­тель­но­сти отри­цает сво­боду, а кто – ее утвер­ждает?

Если Бог транс­цен­ден­тен миру и сво­бо­ден от его зако­нов, то Он и нас может от них осво­бо­дить, а если боги выра­жают миро­вые силы, если они сами погру­жены в мир, то какая же может от них исхо­дить сво­бода?

Уже цити­ро­вав­шийся П. Гросс так аргу­мен­ти­рует свое утвер­жде­ние про раб­ский харак­тер хри­сти­ан­ства (и вообще всех моно­те­и­сти­че­ских рели­гий) и сво­бод­ный дух язы­че­ства – мол евреи (от кото­рых пошел моно­те­изм) всегда были в раб­стве, и потому и рели­гия у них была раб­ская, а вот руссы-то были сво­бодны, и рели­гия их (т.е. язы­че­ство) сво­бо­до­лю­бива.

Да ведь самое важное в чело­ве­че­ской сво­боде это то, что она ни от чего не зави­сит, кроме как от самой чело­ве­че­ской воли. Какая же это сво­бода, если даже в ней чело­век зави­сит от внеш­них обсто­я­тельств? Раб по соци­аль­ному поло­же­нию может быть более сво­бод­ным и сво­бо­до­лю­би­вым, чем какой-нибудь «сво­бод­ный русс». Того поста­вишь в чистое поле – иди куда хочешь – а он побе­жит в кабак. То, что П. Гросс верит в реша­ю­щую роль зави­си­мо­сти чело­ве­че­ской сво­боды и рели­гии от исто­ри­че­ских усло­вий, еще раз дока­зы­вает, что в сво­боду он не верит2.

Как вообще можно обви­нять кого-то в несво­боде, всем своим миро­воз­зре­нием отри­цая сво­боду или, в лучшем случае, вытал­ки­вая ее на задворки, остав­ляя за чело­ве­ком лишь сво­боду выби­рать формы выра­же­ния своей зави­си­мо­сти да ресто­ран, в кото­рый он пойдет сего­дня вече­ром.

2. Язы­че­ству чужд, разу­ме­ется, не только опыт сво­боды, но и опыт лич­но­сти, в кото­рой и для кото­рой только и можно помыс­лить сво­боду.

Язы­че­ство под­чи­нило чело­века жизни рода, оно мыслит чело­века исклю­чи­тельно в рамках родо­вых отно­ше­ний, как под­чи­нен­ную часть некого без­ли­кого целого, ему чужда мысль о само­до­ста­точ­но­сти лич­но­сти. Чело­век пред­стает для язы­че­ства как пото­мок неких древ­них пред­ков, потом, когда он умрет, он сам ста­но­вится пред­ком. Само­цен­ность отдель­ного чело­века вне его роли по отно­ше­нию к роду немыс­лима. Можно ски­нуть боль­ного мла­денца со скалы и умерт­вить пре­ста­ре­лых роди­те­лей, и в этом нет ничего пло­хого. Они ведь не нужны роду.

Хри­сти­ан­ство же застав­ляет чело­века быть оди­но­ким, ото­рваться от наси­жен­ного места, от своих корней. Оно осво­бож­дает чело­века из-под власти рода. Глав­ное в чело­веке не то, что он родив­шийся и рож­да­ю­щий, глав­ное в чело­веке – его соб­ствен­ная воля и само­опре­де­ле­ние. «Воз­не­на­видь отца и мать своих и следуй за Мной» – эти слова Спа­си­теля направ­лены против заси­лья родо­вого начала в чело­веке. Чело­век должен научиться быть само­сто­я­тель­ным, должен вырваться из зыб­кого океана поко­ле­ний.

«Хри­сти­ан­ство есть выход из жизни чело­ве­че­ского рода и из при­род­ного порядка в иную жизнь, жизнь бого­че­ло­ве­че­ства, и в иной поря­док». Н. Бер­дяев

Род, а не отдель­ный чело­век, лич­ность, есть мик­ро­косм для язы­че­ства. Не зря язы­че­ское жилище, это сре­до­то­чие рода, в своей пла­ни­ровке сим­во­ли­че­ски повто­ряет взгляды языч­ни­ков на космос. Много писали о кос­ми­че­ской сим­во­лике рус­ской избы.

Если чело­век – часть жизни рода, а не род – лишь часть, всего лишь одна из сторон его жизни, если не чело­век – мик­ро­косм, а лишь под­чи­нен­ная часть мик­ро­косма – рода, то он явля­ется и под­чи­нен­ной частью мак­ро­косма – кос­моса. Чело­век для язы­че­ского миро­воз­зре­ния неот­де­лим от своих кос­ми­че­ских и при­род­ных функ­ций. Он – часть при­роды и при­род­ной жизни. Он под­чи­нен ее кру­го­во­роту. Он для язы­че­ства – всего лишь часть, лич­ность же по опре­де­ле­нию – всегда целое. Поэтому язы­че­ство не видит в чело­веке лич­но­сти.

Глав­ное в язы­че­ском миро­воз­зре­нии – это гар­мо­ния. Жить хорошо – значит жить в гар­мо­нии с целым, с при­ро­дой. А что значит жить в гар­мо­нии с целым? – значит под­чи­няться в своей жизни его зако­нам. И поэтому напрасно искать какую-то сво­боду в язы­че­стве. Ее там нет, да она там и не нужна, ибо жить хорошо – значит под­чи­няться. Для этого не нужно сво­боды.

Язы­че­ство не знает лич­но­сти ни у чело­века, ни у богов. Как это ни банально звучит, но язы­че­ские боги – суть оду­шев­лен­ные силы при­роды. Вот – сила раз­ру­ше­ния, вот и бог смерти, вот сила жизни, вот и бог жизни, вот бог солнца, бог ветра, бог муд­ро­сти, бог искусств, бог ско­то­вод­ства. Каждой функ­ции миро­вого целого и отра­жа­ю­щего его чело­ве­че­ского хозяй­ства соот­вет­ствует свой бог.

Един­ство всего здесь без­лич­ностно, бес­со­зна­тельно и неоду­шев­ленно (единое начало миро­зда­ния рас­тво­рено в мире, рас­пы­ли­лось на многие части), оду­шев­лены же лишь его части. В пер­со­на­ли­сти­че­ском же миро­воз­зре­нии един­ство коре­нится прежде всего в лич­но­сти, исхо­дит из лич­но­сти, осно­вы­ва­ется на лич­ност­ных отно­ше­ниях, на любви. Лич­ность нико­гда не исчер­пы­ва­ется какой-то одной силой, кото­рую она при­звана выра­жать, лич­но­сти при­суще всё свое­об­ра­зие сил. Лич­ность вообще ничего не выра­жает, кроме себя, она как такая не опре­де­ля­ется своей ролью в каком-то целом, язы­че­ские же боги все­цело под­чи­нены этой роли.

Един­ствен­ность и непо­вто­ри­мость лич­но­сти каж­дого чело­века, согласно хри­сти­ан­ству, опи­ра­ется на един­ствен­ность лич­ност­ного Бога. Языч­ник может пред­сто­ять перед «боже­ствен­ным кол­лек­ти­вом» только как член «зем­ного кол­лек­тива», рода, общины. Язы­че­ство поэтому – сугубо наци­о­наль­ная рели­гия, оно суще­ствует только как вера славян, егип­тян, греков, она неот­де­лима от наци­о­наль­но­сти и, на более раннем этапе раз­ви­тия, от пле­мени, от семьи.

Если же Бог один, то и чело­век может пред­сто­ять перед Ним только один, а не от имени рода или другой общ­но­сти, и он же один будет отве­чать за свои поступки. Он и только он ответ­стве­нен за них, а не та группа людей, во имя кото­рых и с кото­рыми он их совер­шал. Чело­век сво­бо­ден в своих отно­ше­ниях с Боже­ствен­ным. Во Христе нет ни эллина, ни иудея, ни сво­бод­ного, ни раба, ни жен­щины, ни муж­чины, гово­рит апо­стол Павел. Во Христе есть только чело­век как он есть, как лич­ность с одной ей при­су­щей волей, а не как пред­ста­ви­тель какого-то пола, народа, соци­аль­ной группы.3 Поэтому хри­сти­ан­ство интер­на­ци­о­нально, его можно про­по­ве­до­вать всем наро­дам, «родо­ве­рие» же про­по­ве­до­вать бес­смыс­ленно, зачем роду А вера рода В?

Хри­сти­ан­ская молитва – это обра­ще­ние чело­века к Богу как лич­но­сти к Лич­но­сти, можно даже ска­зать – раз­го­вор с Богом, и молитву нельзя путать с меди­та­цией, кото­рая есть всё, что угодно – погру­же­ние, рас­слаб­ле­ние, кон­цен­тра­ция, созер­ца­ние, но только не поляр­ное бого­че­ло­ве­че­ское лич­ност­ное дей­ство, воле­вой акт, умное дела­ние.

Язы­че­ская же «молитва» – это не обра­ще­ние, хотя она и содер­жит имя того боже­ства, к кото­рому она отно­сится, ее суть в закли­на­нии, в воз­дей­ствии на боже­ство. Язы­че­ская «молитва» магична по своей сути. Здесь важно не боже­ство, к кото­рому обра­ща­ются, а его дей­ствие отно­си­тельно чело­века, важны не отно­ше­ния с боже­ством, а важно его отно­ше­ние к чело­веку.

Я слышал выска­зы­ва­ние лидера одной язы­че­ской группы: что мне какой-то Хри­стос, ну и что, что Он умер где-то 2000 лет назад. Какое мне дело до этого исто­ри­че­ского пер­со­нажа? Мне ближе ветер и солнце, они всегда меня окру­жают, я их ощущаю посто­янно.

Вот еще одно сви­де­тель­ство язы­че­ской нечув­стви­тель­но­сти к лич­но­сти, язы­че­ской выбро­шен­но­сти во вне. Суть хри­сти­ан­ских истин, хри­сти­ан­ских дог­ма­тов в том, что их надо внут­ренне пере­жить, сорас­пяться со Хри­стом и совос­крес­нуть с Ним, как тре­бует ап. Павел. Языч­ники не могут этого понять. Что дано им извне, что их окру­жает – то и глав­ное. Это исхо­дит из ослаб­лен­ного чув­ства лич­но­сти, без кото­рого невоз­можна и раз­бор­чи­вость ко внеш­ним фактам, т.е. сво­бода по отно­ше­нию к внеш­нему миру. Не то, что всегда нас окру­жает и не то, что явля­ется глав­ней­шим для под­дер­жа­ния нашей жизни – глав­ное в жизни. Языч­ни­кам чужд опыт лич­ност­ного пере­жи­ва­ния, лич­ност­ной веры, веры, суще­ству­ю­щей не только вопреки мол­ча­нию внеш­него мира и телес­ных орга­нов чувств, но иногда даже и вопреки их сви­де­тель­ству.

Язы­че­ство не знает Вос­кре­се­ния, оно ведает лишь воз­рож­де­ние, вос­ста­нов­ле­ние. Но воз­рож­да­емся вовсе не мы, воз­рож­да­ется та без­ли­кая сила, про­яв­ле­ни­ями кото­рой раньше слу­жили мы, а теперь служат новые про­яв­ле­ния. Вос­ста­нав­ли­ва­ются вовсе не умер­шие инди­ви­ду­умы, вос­ста­нав­ли­ва­ется в преж­нем объеме лишь дей­ствие без­ли­кой силы, кото­рая, в общем-то, нико­гда и не уми­рала.

Любят повто­рять, что время язы­че­ства цик­лично, время же иуда­изма и хри­сти­ан­ства линейно; но обычно не заду­мы­ва­ются, с чем это свя­зано. Чув­ство исто­рии, линей­ной устрем­лен­но­сти вре­мени нераз­рывно свя­зано с чув­ством лич­но­сти, цик­лич­ное же время осно­вано на ее забве­нии.

Да, всё воз­вра­ща­ется, всё повто­ря­ется – за этим летом насту­пит сле­ду­ю­щее, поко­ле­ние сменит поко­ле­ние, опять будут играть дети, где играли мы, и также станут ста­ри­ками, как стали мы. Ну и что? Если отдель­ный чело­век – не просто про­яв­ле­ние какого-то не-чело­ве­че­ского нечто, состав­ля­ю­щего суть всех явле­ний, всех людей, по отно­ше­нию к кото­рой все инди­ви­ду­аль­но­сти без­раз­личны, тогда люби­мое, родное лицо нельзя отыс­кать больше среди бес­чис­лен­ных поко­ле­ний.

Это такие же дети, какими были мы, но они – не мы, и лето не похоже на лето, и лист, вырос­ший этой весной на этой ветке – не тот, кото­рый рос на ней в про­шлом году, он больше нико­гда не вырас­тет.

Напрасно языч­ники гор­дятся своим реа­лиз­мом, что они вос­при­ни­мают жизнь «такой, какая она есть», не витая в «заоб­лач­ных фан­та­зиях». Нельзя любить жизнь или хотя бы реа­ли­стично к ней отно­ситься, ори­ен­ти­ру­ясь при этом только на общие силы и тен­ден­ции, игно­ри­руя важ­ность и кон­крет­ность инди­ви­ду­аль­ного в ней. Языч­нику важен вовсе не это дерево, чело­век, состо­я­ние года, они важны ему лишь постольку, поскольку служат про­яв­ле­нием неких без­ли­ких сил, «ипо­ста­сями» богини матери, рус­ского народа и пр. или оли­це­тво­ре­ни­ями каких-то мифо­ло­ги­че­ских ситу­а­ций. Они-то и важны, и потому время мира огра­ни­чено их вре­ме­нем. «Вся При­рода – это про­яв­ле­ние боже­ства, или тво­ря­щих сил, всё в при­роде наде­лено духом… При­рода раз­ви­ва­ется в кру­го­во­роте времен года, а значит, и мы рож­да­емся для того, чтобы уми­рать и воз­рож­даться вновь». (Полин Кам­па­нелли. Воз­вра­ще­ние язы­че­ских тра­ди­ций, М.: Крон-пресс, 2000).

Если же мы вос­при­ни­маем и любим дей­стви­тельно то, что нас окру­жает, в его непо­вто­ри­мо­сти, кон­крет­но­сти, инди­ви­ду­аль­но­сти, если оно важно для нас само по себе, то мы видим во вре­мени уже не воз­врат, а посто­ян­ную утерю. То, что ушло – не вер­нется. Те, кто ушли – не придут. Цик­ли­че­ское время обра­ща­ется в линей­ное, устрем­лен­ное к концу. Мы вспо­ми­наем утраты, кото­рые для нас более не ком­пен­си­ру­ются воз­рож­де­нием, и время ста­но­вится исто­ри­че­ским.

Язы­че­ство и ком­му­низм

1. Часто со сто­роны неоязыч­ни­ков можно услы­шать утвер­жде­ния, что ком­му­низм – родной брат хри­сти­ан­ства и т.п. Однако за неко­то­рыми фор­маль­ными сход­ствами они прин­ци­пи­ально не хотят заме­чать язы­че­ской, т.е. анти­хри­сти­ан­ской сути ком­му­ни­сти­че­ских идей. Как бы ком­му­ни­сты не пози­ци­о­ни­ро­вали себя отно­си­тельно хри­сти­ан­ства, эта суть оста­нется у ком­му­низма всегда, пока ком­му­низм оста­ется ком­му­низ­мом, т.е. тоталь­ным веро­уче­нием, целост­ным миро­воз­зре­нием, а не только отдель­ной соци­аль­ной про­грам­мой.

Язы­че­ство и ком­му­низм прин­ци­пи­ально сходны в том, что они видят воз­мож­ным изме­нить жизнь чело­века, не меняя его самого. Маги­че­ским вме­ша­тель­ством (заго­во­ром, при­во­ро­том) можно изме­нить чув­ства чело­века, можно нала­дить его жизнь или хотя бы повер­нуть ее в лучшую сто­рону. Для этого не тре­бу­ется ника­ких дей­ствий со сто­роны чело­века, ника­ких его созна­тель­ных усилий, ника­кого воле­вого реше­ния. Исклю­чи­тельно внеш­ними сред­ствами можно влиять на внут­рен­ний мир чело­века, ибо этот внут­рен­ний мир, по язы­че­ству, все­цело при­вя­зан к внеш­нему, зави­сит от вли­я­ния «кос­ми­че­ских энер­гий, звезд, богов и поту­сто­рон­них сил. От его сво­боды если что и зави­сит, то только не он сам.

Тоже самое и ком­му­низм. Он лишь исполь­зует другие сред­ства, другую тех­но­ло­гию – не маги­че­скую, а эко­но­ми­че­скую, рево­лю­ци­он­ную. Он хочет испра­вить и спасти чело­века через эко­но­мику, ибо чело­век для марк­сизма опре­де­ля­ется внеш­ними клас­со­выми отно­ше­ни­ями, его харак­тер и лич­ность опре­де­ля­ются типом про­из­вод­ства. Если обще­ство плохое и строй капи­та­ли­сти­че­ский – то и чело­век без­нрав­ствен­ный или несчаст­ный, а если обще­ство хоро­шее и строй соци­а­ли­сти­че­ский – то и чело­век хоро­ший и счаст­ли­вый. Измени эко­но­мику – и чело­век изме­нится. От чело­века и его воли ничего не зави­сит. Это же уни­же­ние чело­ве­че­ского досто­ин­ства и отри­ца­ние чело­ве­че­ской сво­боды – утвер­ждать, что он злой, без­нрав­ствен­ный только потому, что таким его сделал эко­но­ми­че­ский строй и дурное обще­ство – будто отдель­ный инди­ви­дуум – без­воль­ная ско­тина, куда его тащат – туда и идет. Если «желез­ной рукой» загнать его в ком­му­низм – он будет счаст­лив.

Ком­му­низм хочет осчаст­ли­вить чело­века через гар­мо­нию в обще­стве, язы­че­ство – через гар­мо­нию с при­ро­дой. Если он пра­вильно орга­ни­зо­вал эко­но­мику или пра­вильно совер­шил жертвы богам – то жизнь его пойдет на лад и вообще он достиг выс­шего в своей жизни.

Язы­че­ской была пси­хо­ло­гия у инкви­зи­то­ров – можно спасти чело­века помимо его воли. Если его насильно обра­тить в свою веру, кре­стить, при­ча­стить, то одна ему дорога – в рай. Сво­бод­ного воле­изъ­яв­ле­ния от чело­века они не ждали.

2. И язы­че­ство, и ком­му­низм видят в чело­веке прежде всего хозяй­ству­ю­щего субъ­екта. Язы­че­ство все­цело зави­сит от сель­ско­хо­зяй­ствен­ного цикла про­из­вод­ства и при­звано его облег­чить. Оно ори­ен­ти­ро­вано на сев, сбор урожая и через опре­де­лен­ные риту­алы должно опти­ми­зи­ро­вать хозяй­ствен­ную дея­тель­ность чело­века. Ком­му­ни­сти­че­ское учение видит своей зада­чей опти­ми­за­цию фаб­рич­ного про­из­вод­ства, при­зван­ного удо­вле­тво­рить потреб­но­сти всего насе­ле­ния, и прежде всего тру­дя­щихся. Про­из­вод­ство и про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния – вот что стоит в центре вни­ма­ния ком­му­низма.

Хозяй­ствен­ный субъ­ект язы­че­ства – это чело­век деревни, кре­стья­нин4, хозяй­ствен­ный субъ­ект ком­му­низма – чело­век города, рабо­чий. Ком­му­низм – инду­стри­аль­ное язы­че­ство.

Можно долго гово­рить о сход­стве язы­че­ских риту­а­лов и многих хри­сти­ан­ских обря­дов. Но это сход­ство лишь фор­маль­ное, оно вызвано лишь тем, что обряды сфор­ми­ро­ва­лись не без вли­я­ния язы­че­ской среды, хри­сти­ане исполь­зо­вали язы­че­ские сим­волы в своих нуждах. В этом ничего прин­ци­пи­ально зна­чи­мого нет.

Прин­ци­пи­аль­ное же раз­ли­чие язы­че­ских риту­а­лов и хри­сти­ан­ских обря­дов в том, что первые имеют глав­ным обра­зом прак­ти­че­ский смысл, вторые же не несут прак­ти­че­ской нагрузки. Не во всех язы­че­ских риту­а­лах этот прак­ти­че­ский смысл можно раз­ли­чить, воз­можно, с изме­не­нием в системе хозяй­ства они утра­тили его, и лишь сохра­ня­ются «по инер­ции», в неко­то­рых хри­сти­ан­ских обря­дах его можно найти, ибо прак­ти­че­ское созна­ние кре­стья­нина не могло им такого смысла не при­дать.

Надо исхо­дить из про­тив­ного.

Что будет, если мы не встре­тим «весен­нее сол­нышко» над­ле­жа­щим обра­зом? Что-нибудь в этом году не уро­дится. Что будет, если мы прой­дем через свя­щен­ную рощу и не при­не­сем жертву ее духам? Какая-нибудь непри­ят­ность слу­чится в дороге.

А что будет, если мы в вос­кре­се­нье не придем в храм? Если мы не при­не­сем «бес­кров­ную жертву» – не при­ча­стимся? А ничего не будет. Урожай оста­нется таким же, каким он был бы, если бы мы пришли в цер­ковь.

Смешно думать, что, если ты не помо­лился Богу перед доро­гой, ты сва­лился в лужу. Такая логика абсо­лютно чужда хри­сти­ан­скому созна­нию. Но для язы­че­ского созна­ния она вполне есте­ственна – не почтил духов – вот они тебе так и ото­мстили.

Сре­до­то­чие хри­сти­ан­ского бого­слу­же­ния и всех обря­дов, литур­гия, мистична. Для «прак­ти­че­ского разума» она не имеет ника­кого смысла. Основ­ные же празд­ники язы­че­ства имеют прак­ти­че­ский харак­тер. Если совре­мен­ные языч­ники и не хотят его заме­чать, то это только потому, что они в боль­шин­стве – город­ские жители, они не ведут своего хозяй­ства. Что им от того, что скот будет лучше родиться? Они в любом случае купят кол­басу в супер­мар­кете.

3. Часто гово­рят, что ком­му­низм – это нере­ли­ги­оз­ный хили­азм, нере­ли­ги­оз­ное мес­си­ан­ство, моди­фи­ци­ро­ван­ная на ате­и­сти­че­ский лад вера в Цар­ство Гос­пода на земле. Мессия ком­му­низма – про­ле­та­риат, они ожи­дают его гря­ду­щего явле­ния и тор­же­ства – рево­лю­ции и ком­му­низма. Ком­му­низм – это то бла­жен­ное состо­я­ние обще­ства, где каждый (каждый тру­дя­щийся) будет удо­вле­тво­рен во всех своих потреб­но­стях: будет сыт, одет, дово­лен жизнью.

Ком­му­низм бес­спорно вобрал в себя черты хили­а­сти­че­ского мес­си­а­низма. Но дока­зы­ва­ется ли этим его бли­зость к хри­сти­ан­ству? Надо задаться вопро­сом – не язы­че­ского ли про­ис­хож­де­ния хили­а­сти­че­ские учения в хри­сти­ан­стве, кото­рые к тому же были пре­даны ана­феме на Все­лен­ских собо­рах.

Не уступка ли язы­че­ству учения, состо­я­щие в том, сто перед окон­ча­тель­ным уста­нов­ле­нием Цар­ства Гос­пода будет еще особое тыся­че­лет­нее цар­ство для пра­вед­ни­ков со всеми удо­воль­стви­ями. Вопреки словам апо­стола ( Рим. 14:17 ), «Цар­ство Божье несть брашно и питие», хили­а­сты пола­гают, что пра­вед­ники будут тысячу лет пиро­вать, причем пир этот мыс­лится совер­шенно нату­ра­ли­сти­че­ски: как мы сейчас едим, так и пра­вед­ники будут есть. Мол, святые тер­пели лише­ния и огра­ни­чи­вали себя в пище, но перед концом мира они уж возь­мут свое. Будто 70 лет надо поститься для того, чтобы 1000 лет потом бес­пре­пят­ственно наби­вать себе брюхо. Это ли не есть про­ник­но­ве­ние язы­че­ского пло­то­лю­бия в хри­сти­ан­ство?

Мир воз­ник­нет из раз­ва­лин, из пожа­рищ
Нашей кровью искуп­лен­ный новый мир.
Кто работ­ник, к нам за стол! Сюда, това­рищ!
Кто хозяин, с места прочь! Оставь наш пир!
Н. Мин­ский, «Гимн рабо­чих»

Конечно, так как мессия про­ле­та­ри­ата раз­ви­ва­ется поэтапно, то и время ком­му­низма исто­рично, и поэтому свой земной рай ком­му­ни­сты ожи­дают в конце времен, в конце капи­та­ли­сти­че­ской эры, в буду­щем.

4. Основ­ной мотив ком­му­низма и язы­че­ства, если рас­смат­ри­вать их с пози­ций хри­сти­ан­ства – отго­ро­дить чело­века от Бога, устро­ить его на земле без Бога. Ком­му­низм отго­ра­жи­вает чело­века от Бога мате­ри­а­ли­сти­че­ской и ате­и­сти­че­ской мифо­ло­гией, погру­же­нием его в клас­со­вую борьбу, язы­че­ство отго­ра­жи­вает чело­века от Бога богами, кос­мо­сом, миром. Хри­сти­ан­ство, вопреки обык­но­вен­ным заблуж­де­ниям, не отри­цает реаль­ность язы­че­ских богов: «ибо хотя и есть так назы­ва­е­мые боги, или на небе, или на земле, так как есть много богов и господ много, но у нас есть один Бог Отец, из Кото­рого все» ( 1Кор.8:5-6 ); «но тогда, не зная Бога, вы слу­жили богам, кото­рые в суще­стве не боги. Ныне же, познав Бога, или, лучше, полу­чив позна­ние от Бога, для чего воз­вра­ща­е­тесь опять к бедным и немощ­ным веще­ствен­ным нача­лам и хотите снова пора­бо­тить себя им?» ( Гал.4:8-9 ). Хри­сти­ан­ство лишь отри­цает изна­чаль­ную власть при­род­ных богов над чело­ве­ком. Они властны над ним, лишь если сам чело­век доб­ро­вольно поко­рился им. Язы­че­ские боги для хри­сти­ан­ства суть демоны, т.е. начала, жаж­ду­щие власти над чело­ве­че­ской лич­но­стью, жела­ю­щие пора­бо­тить ее. Демоны желают закрыть чело­века от Бога. Язы­че­ское небо стоит между Богом и чело­ве­ком.

О гар­мо­нии

«Рели­гия мешает ком­му­низму» (Е. Яро­слав­ский), осо­бенно же мешает ему хри­сти­ан­ство. В самом деле, оно то, за что борется насто­я­щий лени­нец – земной рай и земные удо­воль­ствия для тру­дя­щихся, назы­вает суетой сует и том­ле­нием духа.

Хри­сти­ан­ство – враг ком­му­низма глав­ным обра­зом потому, что оно – враг гедо­низма, враг всяких учений, при­зна­ю­щих насла­жде­ние (телес­ное, интел­лек­ту­аль­ное) высшей цен­но­стью. Ну а если удо­вле­тво­ре­ние своих потреб­но­стей и полу­че­ние насла­жде­ний – не высшая цен­ность и даже про­ти­во­ре­чит высшим цен­но­стям – то не высшая цен­ность и ком­му­ни­сти­че­ская утопия («каж­дому по потреб­но­стям»), и тогда подоб­ная цель вовсе не оправ­ды­вает средств, тре­бу­ю­щихся для ее дости­же­ния. Хри­сти­ан­ство – злей­ший враг рево­лю­ци­он­ных масс, рву­щихся к сча­стью, к ком­му­низму.

Оно ослаб­ляет клас­со­вую борьбу, как, впро­чем, и всякую борьбу, цель кото­рой – удо­вле­тво­ре­ние своих потреб­но­стей. Поэтому хри­сти­ан­ство сейчас не попу­лярно в совре­мен­ном мире, зато попу­лярно язы­че­ство. Люди, выжи­ва­ю­щие в совре­мен­ном мире и дела­ю­щие в нем карьеру, пони­мают, что хри­сти­ан­ство этому не спо­соб­ствует, что они не могут обре­сти в нем духов­ной под­держки. Хотя это и не глав­ная при­чина роста неоязы­че­ства в мире. Глав­ное же – гос­под­ству­ю­щая в обще­стве ори­ен­ти­ровка на потреб­ле­ние, на удо­воль­ствие. Не надо потреб­ле­ние ассо­ци­и­ро­вать с неуме­рен­ным потреб­ле­нием гам­бур­ге­ров. Бывает и утон­чен­ное потреб­ле­ние, насла­жде­ние искус­ством. Кто-то пыта­ется при­спо­со­бить хри­сти­ан­ство под этот культ потре­би­тель­ства. Я видел одна­жды бап­тист­скую бро­шюру, кото­рая имела такое загла­вие: «Десять причин, почему Иисус лучше шоко­лада». То есть вам пыта­ются дока­зать, что потреб­ле­ние рели­гии Иисуса может при­не­сти вам больше удо­вле­тво­ре­ния, чем при­не­сет шоко­лад.

Люди чув­ствуют убо­гость такого хри­сти­ан­ства, но чув­ствуют также, что жить с насто­я­щей рели­гией Иисуса Христа они тоже не могут, им с ней неком­фортно, она не только не оправ­ды­вает их жиз­нен­ных цен­но­стей, их ори­ен­ти­ровки на удо­воль­ствие, но прямо про­ти­во­ре­чит им. «Демо­кра­тич­ная мораль» не может ужиться с хри­сти­ан­ством. И тут на помощь при­хо­дит язы­че­ство.

Люди всегда имеют потреб­ность в оправ­да­нии своей жизни. Им хочется не только жить хорошо, им еще хочется думать, что они живут пра­вильно.

Какая глав­ная цель языч­ника? – «Лад», жизнь в гар­мо­нии с собой и с силами кос­моса, при­роды (= богами). Люди уже ста­ра­ются жить в гар­мо­нии с обще­ством, т.е. при­спо­саб­ли­ваться: удо­вле­тво­рять моде, удо­вле­тво­рять запро­сам, кото­рые выдви­гает совре­мен­ное обще­ство к чело­веку. (Мода может быть и на про­тест, и на нон­кон­фор­мизм). И вот им гово­рят, что гар­мо­ния – это хорошо, это пра­вильно, да еще пред­ла­гают удо­вле­тво­рить свою тягу к таин­ствен­ному раз­но­об­раз­ными риту­а­лами.

Гар­мо­ния стала желан­ным това­ром. Не зря сейчас так попу­ля­рен всякий фэн-шуй и проч. Гар­мо­ния – это душев­ная сытость, удо­вле­тво­рен­ность собой, не только хорошо, но и пра­вильно. Это высший предел удо­вле­тво­ре­ния. И нет ничего более чуж­дого хри­сти­ан­ству, чем эта «душев­ная гар­мо­ния». «Не мир принес, но меч» – эти слова отно­сятся, прежде всего, к недо­пу­сти­мо­сти согла­ше­ния чело­века со своими жела­ни­ями, недо­пу­сти­мо­сти «душев­ного рав­но­ве­сия», недо­пу­сти­мо­сти при­ми­ре­ния Христа и Вели­ара, Бога и мамоны, кото­рого тре­бу­ется для успеш­ного чело­века в совре­мен­ном мире. Нужна посто­ян­ная внут­рен­няя борьба, а не гар­мо­ния.

Хрущев верно обо­зна­чил цели соци­а­лизма: обес­пе­чить для всех такие блага, какими на Западе поль­зу­ются еди­ницы.

«Нам, тру­дя­щимся, не надо такого бес­смер­тия. Мы и на земле можем создать жизнь такую, кото­рая полна была бы радо­стей». (Е. Яро­слав­ский)

«Глу­боко был прав Коро­ленко, когда он выска­зал свой пора­зи­тель­ный афо­ризм: «Чело­век рожден для сча­стья, как птица для полета». Это нужно углу­бить – и птица, и рыба созданы для сча­стья, потому что летать – это сча­стье, потому что пра­виль­ное функ­ци­о­ни­ро­ва­ние крыла, руки, сердца, мозга – это и есть сча­стье. Когда весь орга­низм живет полною жизнью, когда мы чув­ствуем себя счаст­ли­выми, тогда не при­хо­дит в голову вопрос, для чего это и какой этому смысл, ибо сча­стье есть послед­ний смысл, оно дает ощу­ще­ние бла­жен­ства само­утвер­жда­ю­ще­гося бытия». (А. Луна­чар­ский)

Вот что обу­слав­ли­вает то сход­ство ком­му­низма и язы­че­ства5, кото­рое мы опи­сы­вали выше. У них одна цель – гар­мо­нич­ное функ­ци­о­ни­ро­ва­ние чело­века на земле. Бог здесь не нужен, сво­бода здесь не нужна, лич­ность как вечный источ­ник про­ти­во­ре­чий, сама явля­ю­щая собой про­ти­во­ре­чие не нужна тем более. Не нужны источ­ники тревог, сомне­ний. Лучше здо­ро­вая ско­тина, чем боль­ной чело­век. Ско­тина вообще лучше – она есте­ствен­нее, она гар­мо­нич­нее. Гар­мо­ния стоит пре­выше всего.

«Активно участ­вуя в кру­го­вра­ще­нии при­роды посред­ством риту­ала, мы можем достичь гар­мо­нии с пото­ками тво­ря­щих сил, теку­щими сквозь нас, и бла­го­даря этому жить счаст­ли­вой, твор­че­ской и про­дук­тив­ной жизнью для своего блага и во благо всей земли». (П. Кам­па­нелли)

При­ме­ча­ния:

1 Мы не будем рас­смат­ри­вать его раз­ви­тие: дескать, что языч­ники поль­зу­ются при­ро­дой уме­ренно, а хри­сти­ане вовсю экс­плу­а­ти­руют ее, и с этим свя­заны нынеш­ние эко­ло­ги­че­ские про­блемы. Уси­ле­ние экс­плу­а­та­ции при­роды свя­зано вовсе не с хри­сти­ан­ством, а с изме­не­нием харак­тера про­из­вод­ства и ростом наро­до­на­се­ле­ния. А в связи с уме­рен­но­стью при­ро­до­поль­зо­ва­ния языч­ни­ков надо вспом­нить про рим­ских язы­че­ских пат­ри­циев, кото­рым пода­ва­лось блюдо из соло­вьи­ных языков, для чего тре­бо­ва­лось убий­ство тысяч невин­ных птах.

2 Заме­ча­тельно его слова о сво­боде смот­рятся после того, как он на многих стра­ни­цах рас­ска­зы­вает, как при­во­ра­жи­вать, делать успеш­ным и пр., будто воз­мож­ность маги­че­ских вме­ша­тельств во внут­рен­ний мир чело­века очень согла­су­ется с чело­ве­че­ской сво­бо­дой.

3 Это чисто язы­че­ская черта, что чело­век в ком­му­низме рас­смат­ри­ва­ется прежде всего как пред­ста­ви­тель той или иной соци­аль­ной группы, про­ле­та­ри­ата или бур­жу­а­зии. Для язы­че­ства глав­ное в чело­веке – его при­над­леж­ность к тому или иному роду, нации, для ком­му­низма – его при­над­леж­ность к тому или иному классу. Даже твор­че­ство, даже фило­со­фия, даже мораль – всё имеет клас­со­вую при­роду. Ком­му­низм ори­ен­ти­ро­ван на массы, а не на лич­ность.

4 Или, на более ранних этапах просто чело­век, непо­сред­ственно кон­так­ти­ру­ю­щий с при­ро­дой и живу­щий в ее усло­виях – охот­ник, соби­ра­тель.

5 Здесь не место об этом гово­рить, но и совет­ское обще­ство и обще­ство потреб­ле­ния при всех своих раз­ли­чиях очень схожи, ибо их цель общая – рай на земле. И к язы­че­ству они были оди­на­ково бла­го­склонны.

Источник