гражданско правовая ответственность судебная практика

Статья 401. Основания ответственности за нарушение обязательства

1. Лицо, не исполнившее обязательства либо исполнившее его ненадлежащим образом, несет ответственность при наличии вины (умысла или неосторожности), кроме случаев, когда законом или договором предусмотрены иные основания ответственности.

Лицо признается невиновным, если при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно приняло все меры для надлежащего исполнения обязательства.

2. Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство.

3. Если иное не предусмотрено законом или договором, лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы, то есть чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств. К таким обстоятельствам не относятся, в частности, нарушение обязанностей со стороны контрагентов должника, отсутствие на рынке нужных для исполнения товаров, отсутствие у должника необходимых денежных средств.

4. Заключенное заранее соглашение об устранении или ограничении ответственности за умышленное нарушение обязательства ничтожно.

Комментарий к ст. 401 ГК РФ

1. В п. 1 комментируемой статьи сформулировано правило, согласно которому гражданско-правовая ответственность наступает при наличии вины, за исключением случаев, когда законом или договором предусмотрено иное. В этом субъективном условии ответственности находит свое выражение психическое отношение лица к совершенному им противоправному поведению и наступившим в результате этого последствиям.

В гражданском праве отсутствует определение форм вины. Это связано с тем, что вина не является мерой ответственности: для компенсации убытков участником гражданского оборота не имеет значения субъективное отношение лица к своему противоправному поведению. Для применения гражданско-правовой ответственности к правонарушителю достаточно, как правило, любой формы вины с его стороны. Форма вины принимается во внимание только в случаях, прямо указанных в законе или договоре. Так, при определении ответственности сторон по договору хранения во внимание принимается только умысел или грубая неосторожность поклажедателя (ст. 901 ГК).

Гражданское законодательство различает две формы вины: умысел и неосторожность. При вине в форме умысла нарушитель действует намеренно независимо от того, желает он или не желает наступления неблагоприятных последствий таких действий. Неосторожности свойственно несоблюдение требований внимательности к осмотрительности, которые предъявляются к осуществляемому виду деятельности и их субъекту. Неосторожность, в свою очередь, подразделяется на простую и грубую, однако законодательство не содержит их определения. В юридической литературе предложены критерии их разграничения. Так, лицо, действующее с простой неосторожностью, соблюдает минимальные, но не все необходимые требования, а лицо, действующее с грубой неосторожностью, не считается с минимальными требованиями осмотрительности и внимательности. Правило об ответственности при наличии вины носит диспозитивный характер, и поэтому соглашением между сторонами можно предусмотреть ограничение и даже устранение ответственности: например, предусмотреть в договоре исчерпывающий перечень обстоятельств, освобождающих должника от ответственности за нарушение обязательства по вине сторон. Но в любом случае заключенное заранее соглашение об устранении или ограничении ответственности за умышленное нарушение обязательства признается ничтожным.

2. Гражданское законодательство не содержит описания виновного поведения, а, напротив, указывает, в каких случаях лицо признается невиновным. Лицо признается невиновным, если при той степени заботливости к осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно приняло все меры для надлежащего исполнения обязательства. Таким образом, невиновность, а соответственно, и вина рассматриваются как принятие или непринятие всех необходимых мер для надлежащего исполнения обязательства, однако это не означает, что законодатель установил объективное понимание вины. Как верно отмечает В.А. Белов, «арбитражная практика видит в обстоятельствах, описанных в абз. 2 п. 1 ст. 401 ГК, те внешние (объективные) признаки, по наличию которых представляется возможность судить о внутреннем (волевом) субъективном психическом отношении должника к нарушению обязательства. Все те действия, которые требуются от должника характером обязательства и условиями оборота, являются актами проявления вовне воли к надлежащему исполнению обязательства. Напротив, предполагаемое (согласно п. 2 ст. 401 ГК) отсутствие таких действий свидетельствует о ненадлежащем субъективном психическом отношении должника-нарушителя к своему нарушению, т.е. о его вине» (см.: Практика применения Гражданского кодекса Российской Федерации, части первой / Под общ. ред. В.А. Белова. М., 2008. С. 1007).

4. Отсутствие вины правонарушителя по общему правилу освобождает его от гражданско-правовой ответственности. Вместе с тем гражданское законодательство допускает наступление ответственности и при отсутствии вины правонарушителя, но только в случаях, прямо предусмотренных законом или соглашением сторон.

Пункт 3 комментируемой статьи устанавливает, что лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы. Ответственность индивидуальных предпринимателей, коммерческих организаций как профессиональных участников коммерческого оборота, осуществляющих деятельность на началах риска, носит повышенный характер, они отвечают и за невиновное (случайное) неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства. Однако следует отметить, что повышенная ответственность предпринимателей возможна только при осуществлении ими предпринимательской деятельности. В иных случаях на них распространяются общие положения о гражданско-правовой ответственности.

Правило о безвиновной ответственности предпринимателя носит диспозитивный характер и может быть изменено законом или договором. Например, ст. 796 ГК устанавливает, что перевозчик несет ответственность за несохранность груза или багажа, если не докажет, что утрата, недостача или повреждение (порча) груза или багажа произошли вследствие обстоятельств, которые перевозчик не мог предотвратить и устранение которых от него не зависело.

Случаи ответственности независимо от вины причинителя вреда предусмотрены и в деликтных обязательствах.

Непреодолимая сила определяется в законодательстве как «чрезвычайное и непредотвратимое при данных условиях обстоятельство». Несмотря на наличие легального определения, установление того, относится ли конкретное обстоятельство к непреодолимой силе или нет, является достаточно сложным.

Для освобождения должника от ответственности он должен доказать наличие как самой непреодолимой силы, так и причинной связи между нарушением обязательства и непреодолимой силой.

Непреодолимой силой не могут являться, в частности, нарушение обязанностей со стороны контрагентов должника, отсутствие на рынке нужных для исполнения товаров, отсутствие у должника необходимых средств (п. 3 ст. 401 ГК).

В ряде исключительных случаев для повышения охраны прав граждан, а также учитывая особую опасность осуществляемой деятельности, законодатель устанавливает обязанность возместить вред, являющийся результатом действия непреодолимой силы. Обязанность изготовителя (исполнителя) возместить вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу потребителя в связи с использованием материалов, оборудования, инструментов, наступает независимо от того, позволял ли существующий уровень научно-технологических знаний выявить их вредоносные свойства или нет.

Судебная практика по статье 401 ГК РФ

Удовлетворяя иск, суды руководствовались статьями 309, 310, 329, 330, 332, 333, 401, 539, 544 Гражданского кодекса Российской Федерации, Федеральным законом от 26.03.2003 N 35-ФЗ «Об электроэнергетике» и исходили из отсутствии оснований для освобождения ответчика от ответственности за несвоевременную оплату поставленной истцом электроэнергии.

Изменяя решение суда первой инстанции, апелляционный суд, руководствуясь положениями статей 15, 394, 395, 401 Гражданского кодекса Российской Федерации, учитывая, что условия заключенного между сторонами договора не предусматривают взыскания убытков в полной сумме сверх неустойки, пришел к выводу, что исковые требования о взыскании убытков подлежат удовлетворению в части суммы 211 345 руб. 37 коп. (334 210,92-122 865,55).

Судебные акты соответствуют условиям и обстоятельствам исполнения договора от 18.01.2017 N 3п/20-01 и статьям 309, 395, 401, 405, 785, 793, 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Обстоятельства, которые предприниматель считает процессуальными нарушениями, таковыми не являются.
Участие в составе апелляционного суда при первоначальном и новом рассмотрении дела одного и того же судьи не относится к не допустимым в силу статьи 22 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации случаям повторного участия судьи в рассмотрении дела.

Удовлетворяя заявление, суды руководствовались положениями статей 15, 401, 1064, 1081, 1082 Гражданского кодекса Российской Федерации, статей 9, 10 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», разъяснениями, изложенными в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», и исходили из доказанности совокупности условий, необходимых для привлечения указанного бывшего руководителя общества с ограниченной ответственностью «ИнтерСтиль» к субсидиарной ответственности.

Разрешая спор и отменяя судебные акты судов первой и апелляционной инстанций, суд округа руководствовался положениями статьи 10 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», статей 15, 401 и 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации и исходил из ошибочности выводов судов нижестоящих инстанций о порядке исчисления исковой давности, а также из того, что ими не была дана оценка доводам бывших работников о доведении ответчиком должника до банкротства, в частности, доводам о безвозмездной передаче учредителями должника имущества последнего (автотранспорта) в другое структурное подразделение, о незаконном списании дебиторской задолженности и т.д.

Согласно статье 401 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо признается невиновным, если при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно приняло все меры для надлежащего исполнения обязательства.
Следовательно, на должника возлагается бремя доказывания того, что не только им, но и третьим лицом были предприняты все необходимые меры для надлежащего исполнения обязанности, то есть меры, отвечающие той степени заботливости и осмотрительности, какая требовалась от должника и третьего лица по характеру обязательства.

Предпринимательский характер спорных правоотношений предполагает ответственность независимо от вины и за действия контрагентов (пункт 3 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Руководствуясь статьями 291.6, 291.8 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судья Верховного Суда Российской Федерации

Оценив представленные доказательства с позиции статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь положениями статей 10, 15, 309, 393, 401 Гражданского кодекса Российской Федерации, Федерального закона от 26.03.2003 N 35-ФЗ «Об электроэнергетике», пунктов 8, 15 Правил недискриминационного доступа к услугам по передаче электрической энергии, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 27.12.2004 N 861, установив нарушение сетевой компанией условий заключенного сторонами договора, что, в свою очередь, привело к причинению энергосбытовой компании убытков в виде реально оплаченных административных штрафов, суды удовлетворили заявленные требования.

Удовлетворяя требование о взыскании 564 850 руб. убытков в виде упущенной выгоды, суды руководствовались пунктами 1, 2 статьи 15, пунктом 2 статьи 401 ГК РФ, разъяснениями, изложенными в пункте 12 Постановления Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» и исходили из того, что истцом доказаны факт наличия убытков, вина ответчика в возникновении убытков и причинно-следственная связь между действиями (бездействием) ответчика и наступившими последствиями.

Источник

Судебная практика по гражданско-правовым договорам

В 2013 году Федеральный закон от 28.12.2013 № 421-ФЗ внес в ТК РФ статью 19.1, которая обозначила презумпцию трудовых отношений, то есть наделила суды правом признавать гражданско-правовые договоры трудовыми, если возникли сомнения. Изменения произошли давно, но вопрос разграничения двух видов договоров актуален до сих пор. Разберем наиболее показательные судебные процессы.

Суд против работодателя

Школа искусств приняла на работу вахтера-администратора и заключила с ним договор возмездного оказания услуг. Госинспекция по труду оштрафовала учреждение на 50 000 рублей за нарушение ч. 2 ст. 15 ТК РФ. Работодатель оспорил решение, но Пермский краевой суд оставил его без изменений (апелляционное решение Пермского краевого суда от 17.02.2016 по делу № 7-277-2016 (21–171/2016)).

Многие доказательства суд взял прямо из положений договора, где по сути прописаны трудовые составляющие:

Пермский областной суд однозначно определил, что заключенный договор фактически регулирует трудовые отношения.

Предприятие ЖКХ заключило с физлицами договоры подряда на комплексное обслуживание и ремонт зданий и сооружений жилого фонда, содержание электросетей, сбор мусора и уборку придомовой территории, услуги слесаря-сантехника и пр. Исполнители выполняли работы лично, использовали средства и материалы заказчика, в договорах было указано конкретное место работы. Рассмотрев обращение ФСС РФ, суд признал отношения трудовыми (постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 27.05.2016 по делу № А75-6227/015). Свою позицию суд обосновал следующим:

Обратите внимание: договоры подряда в большей степени характеризуют гражданско-правовую сущность, объектом договора подряда является что-то видимое: построенное, отремонтированное и пр. Договоры оказания услуг во многом тяготеют к трудовым отношениям — услуги не всегда имеют какой-то материальный носитель, не предполагают овеществленного результата (например, информационные или консультационные услуги).

Вести учет движения персонала без нарушения трудового законодательства поможет Контур.Персонал.

Суд на стороне работодателя

Судебные решения, где работодатель сумел убедить суд в том, что договор регулирует именно гражданско-правовые отношения с исполнителем, в основном связаны со спорами с ФСС.

Компания заключила с физлицами договоры подряда на кирпичную кладку стен, уборку территории, строительно-монтажные и электромонтажные работы, охрану строящегося дома и пр. Оплата производилась только после подписания акта приема-сдачи выполненных работ по каждому виду и этапу работ отдельно.

ФСС требовал признать отношений трудовыми, однако работодатель представил несколько веских аргументов:

Важно! Срок выполнения работ — обязательное условие гражданско-правового договора, его отсутствие будет указывать на трудовые отношения.

Важно! Суд обращает внимание и на то, как оформлены сопутствующие документы: если в платежном документе написано «заработная плата» — отношения могут быть признаны трудовыми; если написано «оплата по договорам подряда» — гражданско-правовыми.

На основании представленных ответчиком аргументов суд пришел к выводу о гражданско-правовом характере правоотношений работодателя и исполнителей.

Суд принял во внимание еще несколько обстоятельств, которые не являются прямыми доказательствами гражданско-правового характера отношений, но о них не стоит забывать:

Еще один спор организации с ФСС завершился в пользу работодателя. Суд не согласился с доводами ФСС, который признал гражданско-правовые договоры подряда трудовыми, доначислил взносы на социальное страхование и назначил штраф за неуплату сумм страховых взносов в результате занижения базы для их начисления.

Ведомство не сумело доказать суду, что физические лица выполняли работы по должности в соответствии со штатным расписанием организации-ответчика, получали за работу суммы, соответствующие размеру заработной платы согласно действующей системе оплаты труда, а также компенсационные и стимулирующие выплаты.

Свое решение отказать ФСС суд аргументирует следующим:

Важно, что длительный характер спорных договоров в этом случае не стал основанием для переквалификации их в трудовые. В примерах выше именно этот признак указан как один из аргументов в пользу признания отношений трудовыми.

Судебная практика довольно неоднозначна, решение по каждому случаю зависит от совокупности обстоятельств и от того, какую позицию займет судья. На приведенных в статье примерах вы можете увидеть, как на решение суда могут повлиять те или иные особенности взаимоотношений работодателя и исполнителя.

Подводя итог, стоит процитировать решение Верховного Суда РФ, где перечисляются отличия трудового договора от договора подряда. Это официальная позиция, которой должны руководствоваться все нижестоящие суды: «От трудового договора договор подряда отличается предметом договора, а также тем, что подрядчик сохраняет положение самостоятельного хозяйствующего субъекта, в то время как по трудовому договору работник принимает на себя обязанность выполнять работу по определенной трудовой функции (специальности, квалификации, должности), включается в состав персонала работодателя, подчиняется установленному режиму труда и работает под контролем и руководством работодателя; подрядчик работает на свой риск, а лицо, работающее по трудовому договору, не несет риска, связанного с осуществлением своего труда» (Определение Верховного Суда РФ от 25.09.2017 № 66-КГ17-10).

Об авторе: Светлана Головина — доктор юридических наук, профессор, заведующая кафедрой трудового права УрГЮУ

Источник

Статья 330. Понятие неустойки

1. Неустойкой (штрафом, пеней) признается определенная законом или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в частности в случае просрочки исполнения. По требованию об уплате неустойки кредитор не обязан доказывать причинение ему убытков.

2. Кредитор не вправе требовать уплаты неустойки, если должник не несет ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства.

Комментарий к ст. 330 ГК РФ

1. Универсальное значение неустойки состоит в том, что она способна обеспечить исполнение любого, в том числе неденежного, обязательства. С ее помощью возможно обеспечение как регулятивного (например, обязательства страхователя уплатить страховую премию), так и охранительного обязательства (например, обязательства страховщика произвести страховую выплату).

К неустойке прибегают и для обеспечения исполнения обязанностей, которые не подпадают под понятие обязательства. Судебной практике известны случаи взыскания установленной договором неустойки за нарушение обязанности заемщика предоставить банку бухгалтерскую отчетность, обязанности поставщика передать покупателю товарную накладную, обязанности абонента соблюдать режим потребления электроэнергии и т.д. Поскольку перечисленные обязанности не опосредуют перемещение имущества или иных результатов труда, они не являются обязательственными в смысле ст. 307 ГК, в силу чего предписания о неустойке применяются в этих случаях по аналогии (п. 1 ст. 6 ГК).

2. Неустойку уплачивает должник по обеспечиваемому обязательству. Если оно обеспечено еще и другими способами (например, залогом имущества третьего лица или поручительством), то неустойка может уплачиваться за счет имущества третьих лиц (например, залогодателя или поручителя) с последующим возмещением их потерь должником (ст. 337, п. 2 ст. 363, п. 1 ст. 399 ГК).

Неустойка уплачивается кредитору по обеспечиваемому обязательству. По условиям договора в пользу третьего лица (ст. 430 ГК) неустойка за нарушение обязательства перед третьим лицом может быть уплачена стороне этого договора, а не третьему лицу.

3. Право требовать уплаты неустойки (притязание на неустойку) возникает при неисполнении или ненадлежащем исполнении обеспеченного неустойкой обязательства. В силу п. 2 комментируемой статьи уплата неустойки исключается, если должник не несет ответственности за нарушение обязательства (ст. 401 ГК).

5. Обеспечительное действие неустойки заключается в том, что необходимость ее уплаты побуждает должника к надлежащему исполнению обязательства. После того как обязательство нарушено, неустойка утрачивает свой обеспечительный характер.

6. Пункт 3 ст. 396 ГК устанавливает, что неустойка может быть установлена в качестве отступного (ст. 409 ГК). Однако это предписание является ошибочным (см.: Крашенинников Е.А. К проблематике представления вместо исполнения // Очерки по торговому праву. Ярославль, 2002. Вып. 9. С. 39). Соглашение о неустойке представляет собой обязательственный договор, поскольку оно направлено на установление обязательства по уплате неустойки (см. коммент. к ст. 331 ГК), тогда как соглашение о предоставлении отступного, как это верно отмечено в п. 1 письма ВАС N 102, не порождает никаких обязательств.

7. Арбитражные суды придерживаются взгляда, что при расчете неустойки за просрочку оплаты товаров (работ, услуг) величиной, от которой рассчитывается процент неустойки, является сумма задолженности без включения в нее косвенных налогов, а именно НДС и акциза (см., например, Постановление ФАС ЦО от 19 июня 2006 г. N А62-9913-05; Постановление ФАС ПО от 20 мая 2008 г. N А57-14981/07-36). Этот взгляд обосновывается тем, что обязанности по уплате НДС и акциза в составе цены являются элементами публичных правоотношений, вследствие чего гражданское законодательство к ним неприменимо. Представляется, однако, что обязанность оплатить стоимость товаров (работ, услуг) по цене, установленной соглашением сторон (п. 1 ст. 424 ГК), включающей НДС и акциз, является гражданско-правовой. Иначе пришлось бы заключить, что кредитор имеет против должника два разных требования: гражданско-правовое об уплате цены без включения косвенных налогов и налогово-правовое об уплате НДС и акциза. Но предписания Кодекса о сроке, месте и субъектах исполнения, уступке требования, залоге, прощении долга, зачете и т.д. применяются к обязательству в целом, а не к какой-то его части, не включающей в себя сумму косвенных налогов. Поэтому указанный выше взгляд арбитражных судов следует признать не соответствующим законодательству.

8. Будучи способом обеспечения исполнения обязательства (п. 1 ст. 329 ГК), неустойка в то же время представляет собой меру гражданско-правовой ответственности (п. 2 ст. 330 ГК). О соотношении обязанности к уплате неустойки и обязанности к возмещению убытков говорится в ст. 394 ГК. Соотношение между неустойкой за просрочку денежного обязательства и процентами за пользование чужими денежными средствами (ст. 395 ГК) определено в абз. 2 п. 6 Постановления ВС и ВАС N 13/14 следующим образом: кредитор может по своему выбору предъявить требование об уплате либо неустойки, либо процентов, если иное прямо не предусмотрено законом или договором.

9. Особенности начисления и уплаты неустойки несостоятельным должником определяются Законом о банкротстве. Так, согласно абз. 3 п. 1 ст. 126 этого Закона с даты принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом и открытии конкурсного производства прекращается начисление неустоек (штрафов, пеней) по всем видам задолженности должника. В соответствии с абз. 3 п. 2 ст. 95 Закона о банкротстве при введении моратория не начисляются неустойки (штрафы, пени) за нарушение денежных обязательств должника, за исключением обязательств, возникших после принятия заявления о признании должника банкротом, а также подлежащие уплате по ним неустойки (штрафы, пени).

Судебная практика по статье 330 ГК РФ

Руководствуясь статьей 239 Кодекса, статьями 12, 330 Гражданского кодекса, разъяснениями, изложенными в информационном письме Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.12.2005 N 96 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов, об оспаривании решений третейских судов и о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов», суды, отказывая в удовлетворении заявления, исходили из того, что решением третейского суда нарушен такой основополагающий принцип российского права, как принцип соразмерности гражданско-правовой ответственности, которая по общему правилу не может быть направлена на обогащение кредитора, а призвана компенсировать ему возможные убытки и восстановить нарушенные права.

В кассационной жалобе, поданной в Верховный Суд Российской Федерации, заявитель просит постановления судов апелляционной и кассационной инстанций отменить, ссылаясь на существенное нарушение положений статей 309, 310, 330, 431 Гражданского кодекса Российской Федерации. В силу части 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения Судебной коллегией Верховного Суда Российской Федерации судебных актов в порядке кассационного производства являются существенные нарушения норм материального права и (или) норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод, законных интересов в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

Удовлетворяя иск, суды руководствовались статьями 310, 330, 539, 544, 548 Гражданского кодекса Российской Федерации, Федеральным законом от 07.12.2011 N 416-ФЗ «О водоснабжении и водоотведении» и, исследовав и оценив представленные по делу доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пришли к выводу об обязанности ответчика, в управление которого переданы помещения, оплатить поставленные истцом в эти помещения услуги водоотведения.

Принимая обжалуемые судебные акты, суды, руководствуясь положениями статей 309, 310, 330, 478, 525, 526 Гражданского кодекса Российской Федерации, исследовав и оценив в порядке статьи 71 АПК РФ представленные в дело доказательства, установив факт поставки оборудования, не соответствующего техническим требованиям и аукционной документации, пришли к выводу о наличии правовых оснований для удовлетворения первоначального иска и отказа в удовлетворении встречного иска.

Исследовав обстоятельства спора и представленные доказательства, суды установили неправильное указание массы груза в накладной как основание для взыскания с ответчика (грузоотправителя) неустойки с учетом критериев для уменьшения, поэтому удовлетворили иск в соответствии со статьями 309, 310, 330, 333 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Удовлетворяя иск, суды руководствовались статьями 330, 333, 784, 785, 792, 793 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьей 97 Федерального закона от 10.01.2003 N 18-ФЗ «Устав железнодорожного транспорта Российской Федерации» и, исследовав и оценив в порядке, предусмотренном статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, представленные сторонами доказательства, пришли к выводу об отсутствии оснований для освобождения дороги (перевозчик) от ответственности за просрочку в доставке порожних вагонов.

Принимая обжалуемый судебный акт, суд апелляционной инстанции, руководствуясь положениями статей 309, 310, 329, 330, 486, 506, 516 Гражданского кодекса Российской Федерации, исследовав и оценив в порядке статьи 71 АПК РФ представленные в дело доказательства, установив факт ненадлежащего исполнения ответчиком обязательств по оплате поставленного и принятого товара, приняв во внимание частичную оплату товара, пришел к выводу о наличии правовых оснований для удовлетворения иска.

Источник