О разных иконах Пресвятой Троицы
О разных иконах Пресвятой Троицы
Часто в храм приходят с просьбой освятить икону, на которой изображена, как говорят, «Новозаветная Троица»: Бог Отец в виде старца, Бог Сын – в виде Христа Воплощенного и Дух Святой – в виде голубя.
Говорю: «А ведь эта икона – неканоническая…»
Люди недоумевают: «Погодите, это мы в церковной лавке купили. Что же там, будут неканоническое что-то продавать. »
Давайте сегодня поговорим на тему: как допустимо на иконах изображать Святую Троицу.
Всего существует несколько типов икон Троицы. Я приведу основные.
Икона, изображающая Троицу в виде Трех Ангелов, пришедших к праотцу Аврааму. Это эпизод из 18-й главы книги Бытие. Давайте я приведу фрагмент этого рассказа:
И явился ему (Аврааму) Господь у дубравы Мамре, когда он сидел при входе в шатер, во время зноя дневного. Он возвел очи свои и взглянул, и вот, три мужа стоят против него. Увидев, он побежал навстречу им от входа в шатер и поклонился до земли, и сказал: Владыка! если я обрел благоволение пред очами Твоими, не пройди мимо раба Твоего; и принесут немного воды, и омоют ноги ваши; и отдохните под сим деревом, а я принесу хлеба, и вы подкрепите сердца ваши; потом пойдите; так как вы идете мимо раба вашего.
Они сказали: сделай так, как говоришь.
И поспешил Авраам в шатер к Сарре и сказал: поскорее замеси три саты лучшей муки и сделай пресные хлебы. И побежал Авраам к стаду, и взял теленка нежного и хорошего, и дал отроку, и тот поспешил приготовить его. И взял масла и молока и теленка приготовленного, и поставил перед ними, а сам стоял подле них под деревом. И они ели.
И сказали ему: где Сарра, жена твоя? Он отвечал: здесь, в шатре. И сказал один из них: Я опять буду у тебя в это же время, и будет сын у Сарры, жены твоей.
И встали те мужи и оттуда отправились к Содому; Авраам же пошел с ними, проводить их.
И сказал Господь: утаю ли Я от Авраама, что хочу делать! От Авраама точно произойдет народ великий и сильный, и благословятся в нем все народы земли, ибо Я избрал его для того, чтобы он заповедал сынам своим и дому своему после себя, ходить путем Господним, творя правду и суд; и исполнит Господь над Авраамом, что сказал о нем.
Вот в соответствии с этим рассказом о явлении Господа Его часто изображали в виде трех странников, или Трех Ангелов, сидящих в гостях у Авраама.
Это второй тип иконы. Она изображает явление Трех Лиц Святой Троицы, сидящих на Небесном Престоле.
Здесь сюжет вообще придуман. На Небесном Троне сидит Бог Отец. На коленях у Него – отрок Сын. Над ними парит Дух Святой.
Очень редкое изображение, которое грубо, как бы в игнорируя всю догматическую логику запретов Бога Отца, именно Его и изображает.
Эта икона показывает нам, как Отец держит Крест с Распятым Сыном. Рядом помещается Святой Дух.
Теперь – несколько слов о допустимости таких икон
Для нас программным в этом отношении является текст Апостола Иоанна Богослова: «Бога не видел никто и никогда» (Ин.1, 18). Бога Отца, продолжает Апостол Иоанн, что нам явил Сын Божий.
Таким образом, изображение Бога Отца если и возможно, то только в том случае, если Он изображается символически, например, под видом Сына. Именно такой вариант мы встречаем на иконах Троицы первого типа (к которым принадлежит и рублевская «Троица»). На этих иконах все три изображенных персонажа имеют черты Сына. Таким способом достигается цель иконописца: показать, что Сын явил нам всю Тайну Пресвятой Троицы. Сын явил нам и Себя, и Отца, и Духа.
Все остальные иконы, несмотря на их назидательную доступность (прекрасно понятна психология простых верующих: чего гадать о тайне Троице, вот она вся, как на ладони), неверны с догматической точки зрения.
Искусствоведы гадают о причинах появления этих икон. Несомненно здесь влияние Запада, а именно Римско-Католической церкви, где подобные сюжеты были широко известны.
Самые древние православные образцы подобного рода находятся не в России. Это фреска в Матейче, в Сербии (1356–1360 годы) и фреска в церкви святых равноапостольных Константина и Елены в Охриде, в Македонии (середина 15-го века).
В России такие иконы появляются в начале 16-го века. Московский собор 1554 года утверждал возможность подобных изображений по ветхозаветным свидетельствам, при этом многократно подчеркивается, что «живописцы Божьяго Существа не описуют», а описуют, то есть изображают, только тот вид, под которым Бог являлся в Ветхом Завете.
Надо напомнить, что, говоря про Ветхий Завет, все подразумевают книгу пророка Даниила, где, действительно, пророку является некий старец Ветхий днями. Вот один из этих текстов: «Видел я в ночных видениях, вот, с облаками небесными шел как бы Сын человеческий, дошел до Ветхого днями и подведен был к Нему. И Ему дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему; владычество Его – владычество вечное, которое не прейдет, и царство Его не разрушится» (Дан. 7, 3-14).
Если в 1554 году разрешение на написание икон, на которых изображен Бог Отец и Бог Дух, было дано, то через 100 лет другой Собор запретил такие изображения.
В 43-м правиле Большого Московского собора 1667 года говорится (приведу текст подлинника без перевода):
«Повелеваем убо над иконописцами, искусну художнику, и доброму человеку (от духовнаго чина) во старостах, сиречь началником и дозорщиком быти. Да не поругаются невежди святым иконам, Христа и Его Богоматере, и угодников Его, худым и нелепым писмом пищуще: и да престанет всякое суемудрие не праведное, иже обыкоша всяк собою писати безсвидетельства: сиречь Господа Саваофа образ в различных видех [. ].
Повелеваем убо от ныне Господа Саваофа образ в предь не писати: в нелепых и не приличных видениих зане Саваофа (сиречь Отца) никтоже виде когда воплоти. Токмо якоже Христос виден бысть в плоти, тако и живописуется, сиречь воображается по плоти: а не по Божеству: подобие и Пресвятая Богородица, и прочии святии Божии [. ].
Господа Саваофа (сиречь Отца) брадою седа, и Единороднаго Сына во чреве Его, писати на иконах и голубь между ими, зело не лепо и не прилично есть, зане кто виде Отца, по Божеству; Отец бо не имать плоти… Глаголет бо и Сам Христос во святом Евангелии: никтоже весть Отца, токмо Сын. И Исаия пророк во главе 40 глаголет: кому уподобисте Господа, и коему подобию уподобисте Его. Подобие и святый Павел Апостол. род убо суще Божий, не должни есмы непщевати, подобну быти Божеству злату, или сребру, или камению и начертанию художну, и смышлению человека. Глаголет бо и Иоанн Дамаскинский: коим же, невидимаго и безтелеснаго и не описаннаго и не образнаго Бога, кто может сотворити подражание; пребезумия убо крайняго и нечестия образовати Божество. Подобие же возбраняет о сем и Святый Григорий Двоеслов…
И Святый Дух не есть существом голубь, но существом Бог есть. А Бога никтоже виде, якоже Иоанн Богослов и Евангелист свидетельствует, обаче аще во Иордане при святом Крещении Христове, явися Святый Дух в виде голубине; и того ради на том месте точию подобает и писати Святаго Духа в виде голубином. А на ином месте имущии разум, не изобразуют Святаго Духа в голубином виде. Зане на Фаворстей горе яко облаком явися и иногда, инако. Еще же Саваоф не именуется точию Отец, но Святая Троица. По Дионисию Ареопагиту, Саваоф толкуется от жидовска языка, Господь сил: се Господь сил, Святая Троица есть, Отец и Сын и Святый Дух. Обаче аще и Даниил пророк глаголет: яко видех ветхаго денми седяща на судищи. И то не о Отце разумеется, но о Сыне, еже будет во Второе Его Пришествие судити всякаго языка страшным судом.
Еще же пишут во иконах Святому Благовещению тоже Саваофа, Иже от уст дышет, и то дыхание идет во чрево Пресвятая Богородицы: и кто то виде, или кое Святое Писание о сем свидетельствует, и откуду сие взяша; явственно есть, яко таков обычай, и ина подобная, от некоторых суемудрых, или паче рещи буемудрых и безумных, приятся и обыче. Сего ради повелеваем, от ныне то суемудрое и безместное писание да престанет. Точию в Апокалипсисе Святаго Иоанна по нужде пишется и Отец в седине, ради тамошних видений».
Отметим, что единственное допущение писать образ Отца и Духа было сделано:
А) Изображение Духа Святаго в виде голубя только для сцен Крещения Христова.
Б) Изображение Бога Отца оставить только для изображения сцен Апокалипсиса, «ради тамошних видений».
В Русской Церкви, таким образом, в этом вопросе была поставлена точка. Но споры о возможности написания таких икон не утихали. Еще через 100 лет аналогичный запрет был принят в Греции.
Священным Синодом Константинопольской Церкви в 1776 году «соборно постановлено, что эта якобы икона Святой Троицы (то есть «Новозаветная Троица») является новшеством, чуждым и не принятым Апостольской, Кафолической, Православной Церковью. Она проникла в Православную Церковь от латинян».
Последний вопрос, который нам нужно задать: как поступать с подобными иконами, которые можно встретить даже на прилавках церковных лавок?
Православный христианин не должен иметь подобных икон в своем молитвенном уголке.
Как мы знаем, всякая икона нуждается в освящении. Существует чин освящения и иконы Святой Троицы. Однако в этом чине специально указано, какие иконы Троицы можно освящать. Это икона, изображающая явление Трех Ангелов Аврааму, и три иконы, которые рассказывают о явлении Троицы в Новом Завете: иконы Крещения, Преображения и Пятидесятницы.
Икона запрещенного типа, таким образом, даже не может быть освящена.
В нашем Соборе есть уникальная старинная икона Пресвятой Троицы. Икона датируется 1406 годом – это древнейшая из хранящихся в храмах Петербурга икон. В большевистские годы икона была продана за рубеж. Именно с этой иконы, хранившейся в Нью-Йорке, Пабло Пикассо срисовал быка для своей бессмертной Герники.
В 2003 году икона вернулась в Россию. Ее купили меценаты и подарили Президенту России, тот, в свою очередь, преподнес ее в дар нашему Собору.
А теперь вопрос: какие надписи сопровождают персонажей, изображенных на этой иконе? Задумывались ли об этом прихожане, которые прикладывались к этой иконе?
Икона Пресвятой Троицы в Свято-Троицком Измайловском соборе.
Вы будете изумлены, в чем я совершенно уверен, если внимательно посмотрите на эту икону. Я специально сфотографировал икону вблизи и чуть повысил контраст.
Попытайтесь самостоятельно определить: какими именами надписаны изображенные Лица Святой Троицы?
Да, именно так: Каждого из Персонажей этой иконы сопровождает подпись: IС. ХС. То есть, каждый из Ангелов, оказывается… Иисус Христос?
Не совсем так. Это все Три Лица Святой Троицы: Отец, Сын и Святой Дух. Просто изображения Отца и Духа нам запрещены. Всю Троицу – нам явил Сын Божий. Значит, если мы хотим показать Отца и Духа, мы все равно должны изображать Сына. Хотя можем сообщить тем Лицам, которых изображают под видом Сына, Отца и Духа, свойственные именно Им черты.
Вот такой богословский парадокс. Благодаря этому приему Православная Церковь не искажает библейский запрет на изображение Бога, Которого «…не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил» (Ин.1, 18).
И не верьте протестантам, которые любят критиковать православных за то, что те нарушают библейскую заповедь о неизобразимости Бога. Мы можем им ответить: мы изображаем только Сына. Ведь никто не будет спорить, что Сына мы видели. А Отца и Духа изображаем условно, опять же, через образ Сына.
Троица, 10 икон Святой Троицы
Икона Святой Троицы — что на ней изображено? Об этом мы поговорим, рассмотрев вопрос на примере десяти самых известных икон, изображающих Святую Троицу.
Святая Троица
Один из отцов-основателей античной философии, а вместе с ней и всей европейской цивилизации древнегреческий философ Аристотель сказал: «Философия начинается с удивления». То же можно сказать и о христианской догматике — она не может не вызвать удивления. Миры Толкиена, Энде и Льюиса со всеми их сказочными загадками не тянут даже на тень таинственного и парадоксального мира христианского богословия.
Христианство начинается с великой тайны Пресвятой Троицы — тайны Божией Любви, явленной в одном этом непостижимом единстве. В. Лосский писал, что в Троице мы видим то единство, в котором пребывает Церковь. Подобно тому, как Лица Троицы пребывают неслиянно, но составляют Единое, все мы собраны в единое Тело Христово — и это не метафора, не символ, а такая же реальность, как реальность Тела и Крови Христа в Евхаристии.
Как изобразить тайну? Только через другую тайну. Радостная тайна Боговоплощения позволила изображать Неизобразимое. Икона — символический текст о Боге и святости, явленной во времени и пространстве и пребывающей в вечности, подобно тому, как сказочный лес из «Бесконечной истории» Михаэля Энде, созданный в воображении главного героя, начинает существовать без конца и начала.
Постичь эту вечность мы можем благодаря еще одной, далеко не последней в мире христианского богословия тайне: Сам Бог просвещает каждого христианина вслед за Апостолами, даруя Самого Себя — Святого Духа. Дары Святого Духа мы получаем в Таинстве Миропомазания, Он же пронизывает весь мир, благодаря чему и существует этот мир.
Итак, Святой Дух приоткрывает нам тайну Троицы. И потому день Пятидесятницы — Сошествия Святого Духа на апостолов — мы называем «День Святой Троицы».
Икона Святой Троицы
Троица и «Гостеприимство Авраама» — сюжет иконы Живоначальной Троицы
Изобразить неизобразимое можно лишь в той мере, в какой оно нам раскрылось. На этом основании Церковь не разрешает изображение Бога Отца. А самым правильным изображением Троицы является иконографический канон «Гостеприимство Авраама», отсылающий зрителя в далекие ветхозаветные времена:
И явился ему Господь у дубравы Мамре, когда он сидел при входе в шатер [свой], во время зноя дневного.
Он возвел очи свои и взглянул, и вот, три мужа стоят против него. Увидев, он побежал навстречу им от входа в шатер [свой] и поклонился до земли, и сказал: Владыка! если я обрел благоволение пред очами Твоими, не пройди мимо раба Твоего; и принесут немного воды, и омоют ноги ваши; и отдохните под сим деревом, а я принесу хлеба, и вы подкрепите сердца ваши; потом пойдите [в путь свой]; так как вы идете мимо раба вашего. Они сказали: сделай так, как говоришь.
И поспешил Авраам в шатер к Сарре и сказал [ей]: поскорее замеси три саты лучшей муки и сделай пресные хлебы.
И побежал Авраам к стаду, и взял теленка нежного и хорошего, и дал отроку, и тот поспешил приготовить его.
И взял масла и молока и теленка приготовленного, и поставил перед ними, а сам стоял подле них под деревом. И они ели.
Сюжет о гостеприимном старце, узнавшем Бога в трех мужах, сам по себе трогателен и поучителен для любого верующего: служишь ближнему — служишь Господу. Изображение этого события мы встречаем очень рано.
Мозаика на триумфальной арке базилики Санта Мария Маджоре в Риме создана в V веке. Изображение визуально поделено на две части. В верхней Авраам выбегает навстречу трем мужам (один из них окружен сиянием, символизирующим славу Божества). В нижней — гости уже сидят за накрытым столом, а Авраам им прислуживает. Сарра стоит за спиной у Авраама. Художник передает движение, изобразив старца дважды: вот он дает указания жене, а вот он обернулся, чтобы подать на стол новое блюдо.
К XIV веку канон «Гостеприимство Авраама» уже вполне сложился. Икона «Троица Зырянская», принадлежавшая, по преданию, кисти свт. Стефана Пермского — несколько видоизмененный ее вариант. Три ангела восседают за столом, под ним лежит телец, а слева внизу стоят Авраам и Сарра. На заднем плане изображено строение с башенкой (дом Авраама) и дерево (Мамврийский дуб).
Икона Святой Троицы
Изображения могут меняться, но набор символов и персонажей остается прежним: три ангела, служащая им чета, внизу — телец (иногда с закалывающим его отроком), дуб, палаты Авраама. 1580 год, икона «Святая Троица в бытии», окруженная клеймами с изображениями событий, связанных с явлениями Троицы. Интересная деталь: Авраам и Сарра здесь не просто прислуживают за столом, но также за ним сидят. Икона расположена в Сольвычегодском историко-художественном музее:
Более типична, например, икона XVI века из Троице-Герасимовского храма в Вологде. Ангелы находятся в центре композиции, за ними — Авраам и Сарра.
Вершиной русской иконописи считается икона Троицы, написанная преподобным Андреем Рублевым. Минимум символов: три ангела (Троица), чаша (Искупительная жертва), стол (трапеза Господня, Евхаристия), обратная перспектива — «расширяющаяся» от зрителя (пространство иконы, описывающее мир горний, неизмеримо больше мира дольнего). Из узнаваемых реалий — дуб (Мамврийский), гора (тут и жертвоприношение Исаака, и Голгофа) и здание (дом Авраама? Церковь. ).
Это изображение станет для русской иконы классическим, хотя возможны некоторые разночтения в деталях. Например, иногда у среднего ангела на нимбе появляется крест — на иконах так изображают Христа.
Икона Святой Троицы, XVII век
Другой пример: Симон Ушаков более детально изображает трапезу.
Канон «Гостеприимство Авраама» является оптимальным для изображения Пресвятой Троицы: в нем подчеркивается единство сущности (три ангела) и различие ипостасей (ангелы присутствуют в пространстве иконы «автономно» друг от друга).
Поэтому подобный же канон используется при изображении явления Троицы святым. Один из наиболее известных образов — явление Пресвятой Троицы преподобному Александру Свирскому:
Неканоничные изображения
Однако были попытки изображать Бога в Троице и иначе.
Крайне редко в западно-европейской и русской храмовой живописи попадается изображение, использовавшееся в иконографии эпохи Ренессанса, где три лика объединены в одном теле. В церковной живописи оно не прижилось из-за явной еретичности (смешение Ипостасей), а в светской — из-за неэстетичности.
Изображение принадлежит кисти Иеронима Косидо, Испания, Наварра
Зато изображение «Троица Новозаветная» встречается часто, хотя в нем присутствует другая крайность — разделение Сущности Божества.
Наиболее известная икона данного канона — «Отечество» новогородской школы (XIV век). На троне восседает Отец в виде седовласого старца, на коленях у него — Отрок Иисус, держащий круг с изображением Святого Духа в виде голубя. Вокруг престола — серафимы и херувимы, ближе к раме — святые.
Не менее распространено изображение Новозаветной Троицы в виде Старца-Отца, по правую руку — Христа-Царя (либо Христа, держащего Крест), а в середине — Святого Духа также в виде голубя.
XVII в., Музей древнерусского искусства им. Андрея Рублева
Как появился канон «Новозаветной Троицы», если изображение Бога Отца, Которого никто не видел, соборно запрещено? Ответ прост: по ошибке. В книге пророка Даниила упоминается Ветхий Денми — Бог:
Воссел Ветхий днями; одеяние на Нем было бело, как снег, и волосы главы Его — как чистая волна. (Дан.7:9).
Существовало мнение, что Даниил видел Отца. На самом деле, точно так же апостол Иоанн видел Христа:
Я обратился, чтобы увидеть, чей голос, говоривший со мною; и обратившись, увидел семь золотых светильников и, посреди семи светильников, подобного Сыну Человеческому, облеченного в подир и по персям опоясанного золотым поясом: глава Его и волосы белы, как белая волна, как снег…
Изображение «Ветхий денми» существует само по себе, но является образом Спасителя, а не Троицы. Например, на фреске Дионисия в Ферапонтовом монастыре хорошо виден нимб с Крестом, с которым всегда изображается Спаситель.
Богородица на изображениях Троицы
Из Католической церкви пришли еще два интересных изображения «Новозаветной Троицы». Употребляются они редко, но также заслуживают внимания.
«Поклонение Святой Троице» Альбрехта Дюрера (картина хранится в венском музее истории искусств): в верхней части композиции изображен Отец, под Ним — Христос на Кресте, а над ними — Дух как голубь. Поклонение Троице оказывает Церковь Небесная (ангелы и все святые с Божией Матерью) и Земная — носители светской (император) и церковной (папа) власти, священники и миряне.
Изображение «Коронование Божией Матери» связано с богородичными догматами Католической Церкви, но вследствие глубокого почитания Пречистой Девы всеми христианами также получило распространение и в Православии.
Богородица на изображениях Троицы, Прадо, Мадрид
В центре композиции изображена Богородица, Отец и Сын держат над Ее головой корону, а над ними парит голубь, изображающий Святого Духа.
Некоторые богословские затруднения в понимании иконы преподобного Андрея Рублева «Святая Троица»
Преподобные Андрей Рублев, Даниил Черный и мастерская. 1408 год. Художественная сила знаменитой иконы преподобного Андрея Рублева настолько велика, что сложилась некоторая инерция восприятия данного образа. Еще издавна в популярной искусствоведческой литературе нам была предложена роль созерцателей Предвечного Совета Святой Троицы, и что-то не припоминаются протесты со стороны «зрителей». Могло ли быть иначе? Вряд ли, ибо с богословской точки зрения на иконы Троицы весьма долго, по сути дела, не смотрели. Причем не смотрели не только во времена государственного атеизма, но и много раньше. Интересный факт приводит профессор Московской духовной академии Н.К. Гаврюшин: «До середины XVI века, когда относительно некоторых новописанных образов высказал свои аргументированные сомнения дьяк Иван Висковатый, вопрос о доктринальном значении любых изображений, в том числе и посвященных Святой Троице, у нас не обсуждался»[1]. Поэтому смело можно утверждать: до XVI века на Руси никто и никогда не упоминал 82-го правила Трулльского собора. Дальше Гаврюшин поясняет: «В русской религиозно-общественной жизни вообще доктринальные вопросы и дискуссии не играли сколько-нибудь заметной роли. Для них не было такого социального пространства, как учебные заведения (первые появились лишь в XVII веке), не было и социально обостренной реакции на частные богословские суждения. Единственный действительно социально значимый спор был об обряде, то есть об образе литургического служения, и он-то и привел к церковному расколу XVII века. Эмоционально-эстетическая сторона церковно-общественной жизни значила на Руси гораздо больше, чем концептуально-догматическая. Икона была не интерпретацией слова, а окном в мир молчания, исихии»[2].
Но если икона никакая не интерпретация, то почему в «Святой Троице» Андрея Рублева Ангелы, представляющие три Ипостаси, все-таки отличаются друг от друга? Такое отличие, наверное, уже есть интерпретация. К тому же, декан Свято-Сергиевского православного богословского института в Париже протопресвитер Борис Бобринский в связи с иконой Рублева пишет: «Бесполезно пытаться определить, какой Ангел изображает одно или другое Божественное Лицо, поскольку образ этот не является “иконой Троицы” в строгом смысле этого слова. В подлинном иконографическом предании никогда не изображают ни Отца, ни Духа в человеческом облике, ибо они не воплощены, не вочеловечились и потому не изобразимы. Икона эта имеет особый статус, она символична, так как изображает ветхозаветный образ пришествия Христа, в Котором почивают в полноте и Отец, и Дух»[3]. До отца Бориса и Л.А. Успенский сделал замечание относительно данной композиции: «Всякое наименование Божественных Ипостасей в этом образе может быть только произвольным противоречием VI и VII Вселенским cоборам»[4]. И опять непонятно: если бесполезно определять на иконе то или иное «Божественное Лицо», то зачем Рублев изобразил Ангелов в разных одеждах? Писали же их многие предшественники изографа именно одинаковыми. Но, как отмечал тот же Л.А. Успенский, у преподобного Андрея средний Ангел изображен в канонических одеждах Христа, у правого Ангела на хитоне виден клав (символ посланничества), однако менее яркий по сравнению с клавом центрального Ангела, у правого же Ангела клава нет. Почему? Существует своя логика и в расположении жертвенной Чаши ближе всего к среднему Ангелу, Который помещен иконописцем еще в одну большую чашу, образованную внешними контурами двух боковых Ангелов. Указанием на что может быть подобная явная связь Ангела с темой Чаши? Рублев вдобавок вводит еще и своеобразные корреляты: каждому Ангелу соответствует на втором плане свой формоэлемент – дом, дерево и горка. Если не стоит вопрос «кто есть кто» среди Ангелов, то зачем нужна такая самоочевидная связь первого плана со вторым? Надо подчеркнуть «особый статус» иконы, объясняемый ее символизмом: уже в VI веке применительно к данному сюжету были распространены толкования в тринитарном прообразовательном смысле. В Церкви принято пользоваться для дидактических и иных целей изображениями прообразов, символов и идей, но позволительно ли принимать их в качестве объектов поклонения, о котором говорили святые отцы и которое подобает моленным иконам? Как можно понимать в данном случае изображение уже упоминаемого Предвечного Совета Святой Троицы? Для создания моленной иконы с таким сюжетом необходимо свидетельство присутствия кого-либо на этом Совете, ибо свидетельство является одним из оснований православной иконы как таковой. Однако означенными свидетелями не могут быть ни зрители, пусть и самые чистосердечные, ни даже преподобный Андрей.
Если икона Рублева имеет сюжетную причину в известной ветхозаветной истории, связанной с Авраамом и Саррой, то следует обратить внимание на особенности явления Ангелов во времена праотцев. Иерей Геннадий Егоров отмечает: «Господь говорит: “Вот, Я посылаю перед тобою Ангела [Моего] хранить тебя на пути и ввести тебя в то место, которое Я приготовил [тебе]; блюди себя пред лицом Его и слушай гласа Его; не упорствуй против Него, потому что Он не простит греха вашего, ибо имя Мое в Нем” (Исх. 23: 20–21). Что это за Ангел, Который может прощать грехи, Который водительствовал ими, и творил чудеса, и спасал их от гибели во время путешествия в пустыне, и ввел их в землю Ханаанскую? Здесь речь идет об откровении Ветхого Завета о Христе Сыне Божием, потому что именно Христос в наибольшей степени есть Ангел – посланник, вестник Божий, вестник избавления человека от осуждения и смерти. Так, блаженный Феодорит говорит: “Здесь один и тот же назван и Богом и Ангелом: потому что и блаженный Моисей употребил то и другое наименование. Ибо Господь наш Иисус Христос именуется у Исаии и Богом крепким и Ангелом великого совета (см.: Ис. 9: 6)”. И в другом месте он же говорит: “Видел же он ангелов, восходящих и нисходящих по лестнице, а Господа – утверждавшегося вверху ее. Его-то наименовал здесь и Ангелом, и Богом: Богом – по естеству, Ангелом же – да знаем, что явившийся не Отец, но Единородный Сын. Ибо чьим ангелом будет Отец? Сын же – и Бог, и Великого Совета Ангел, потому что возвестил нам тайны Отца. Ибо говорит: “Яже слышах от Отца Моего, сказах вам” (Ин. 15: 15)»[5].
Вернемся к 82-му правилу Трулльского собора. Оно, как известно, отменяет прообразовательный символ при изображении Иисуса Христа, ибо вторая Ипостась имеет реальный образ[6]. На рублевской же иконе мы видим трех Ангелов, подчас считающихся прообразом Троицы. Однако Святая Троица не только не имеет Своего образа, но не имеет и Своего прообраза. Она – прообраз явленного во Христе откровения о триипостасном Боге. Напомним слова отца Бориса Бобринского: преподобный Андрей изобразил «ветхозаветный образ пришествия Христа, в Котором почивают в полноте и Отец, и Дух». Если моленная икона основана исключительно на христологии, то, может быть, достаточно того, что «созерцание Сына и есть созерцание Троицы»[7], – как говорит М.В. Васина? Прообраз (tipos) ведь не сам образ (ikon), на прообраз не молятся[8]. Общеизвестно, что прообразом Христа в Ветхом Завете был медный змей, но молятся православные не змею, а Христу.
Однако, учитывая то обстоятельство, что икона была написана не для иконостаса, как многие привыкли думать, а для сени над ракой преподобного Сергия Радонежского[9], вопрос о моленной функции этого образа так остро не стоит. Икона могла просто служить напоминанием о том деле, которому всецело посвятил себя преподобный. Мы должны были бы обратить внимание на многочисленность в Церкви подобных «иллюстративных» икон, не претендующих на моленную функцию. В качестве примера можно взять образы скачущих на конях святых Георгия и Димитрия Солунского, Бориса и Глеба, Евстафия Плакиды, а также иконы «Страшный суд», «Чудо от иконы “Знамение”» (искусствоведы переименовали ее в «Битву новгородцев с суздальцами»), «Огненное восхождение пророка Илии на небо» и другие[10]. Почему тогда в этом ряду не может быть иконы Рублева?
И все-таки вопрос должен, наверное, ставиться иначе. «Между типологией (прообразовательным образом, к числу которых принадлежит “Авраамово гостеприимство”) и личным образом есть непреходимая дистанция. Ясно ведь, что личного образа у Троицы быть не может, кроме как образа Христа. “Типос” (tipos) через богослужение, в котором время совмещает прошлое и будущее, живет в литургическом пространстве своей исключительностью (то есть ветхозаветный прообраз стал иконой Святой Троицы), подтверждая правило о неизобразимости Самой Троицы», – пишет М.В. Васина[11]. Н.К. Гаврюшин констатирует тот очевидный факт, «что на протяжении нескольких столетий отцы церковных соборов, ученые богословы и искусствоведы не могут прийти к согласию относительно понимания этой иконы. Сегодня необходимо честно и откровенно признать, что сами по себе зримые иконописные образы Святой Троицы прямо и однозначно не конвертируются в словесные догматические формулы. И не только “неграмотные”, но даже и искушенные богословы перед троичными иконами очень легко могут поддаться соблазнам тритеизма, о которых вслед за многими церковными писателями предупреждал Николай Кузанский: “Dum incipis numerare trunitatem, exis veritatem” (De docta ign., I, XIX)[12]»[13]. Поэтому Н.К. Гаврюшин приходит к выводу, определяющему икону Рублева «как образ “нуминозного”, религиозного переживания, в котором вербальные формулы уже оставлены, но который способен сверкать определенными смысловыми лучами в зависимости от Предания, в коем он воспринимается и почитается»[14]. Напомним, что приоритет в трансформации сюжета «Гостеприимство Авраама» в икону «Святая Троица» не принадлежит преподобному Андрею. На западных вратах собора Рождества Богородицы в Суздале, выполненных в 1230 году, можно видеть изображение ветхозаветной Троицы без фигур Авраама и Сарры, причем надпись «Агиа Троица» не оставляет сомнений в такой эволюции[15]. Можно смело предполагать знакомство Андрея Рублева, работавшего на Владимиро-Суздальской земле, с этим суздальским памятником.
Завершая наш разговор, становится вполне очевидным: затруднений в понимании иконы «Святая Троица», безусловно, хватает.
И те проблемы, что здесь были затронуты, не стоит воспринимать как продолжение кампании, начатой некоторыми либеральными авторами, по дискредитации славы великого русского изографа[16].
Но мы не собираемся и солидаризироваться с Симонсом Менно, написавшим в своем главном сочинении «О Троице» то, что взаимное отношение Лиц Святой Троицы составляет тайну, предмет веры, а не рассуждений. У православных есть своя святоотеческая триадология, говорящая о внутритроичных отношениях. Начинается она со свода трудов святителя Афанасия Великого и кончается трактами святителя Григория Паламы.. И эта триадология не помеха для православной веры. Чтобы выяснить взаимоотношения между Ипостасями Святой Троицы, понадобилось два Вселенских собора, результатом усилия которых является текст Символа веры, входящий как в келейное молитвенное правило, так и в состав литургии. Более того, тринитарное богословие неизменно обогащает литургические тексты. Вспомним знаменитую стихиру на Господи, воззвах, поющуюся в навечерие Пятидесятницы[17] – и становится очевидной несостоятельность меннонитской проблемы ума и веры.
Да и совершенство рублевского образа Святой Троицы тому подтверждение. Показательна общеизвестная формула отца Павла Флоренского: «Есть “Троица” Рублева, следовательно, есть Бог»[18].
Дело ведь здесь не в психологических и интеллектуальных возможностях человека, а в иконологии – в определении духовного смысла образа, его глубины и выраженного в нем православного мировоззрения. Перед нами и стояла подобная задача, с той только разницей, что следовало всего лишь обозначить иконологические вопросы, связанные с проблемой понимания самой почитаемой и известной иконы на Руси.
Но предпринять даже попытку ответа на них в пространстве настоящего сообщения не представляется возможным. Для этого необходимо: для выражения субъективной точки зрения – как минимум авторская монография, а для объективного изучения – объемное коллективное исследование, и даже не одно[19].
[1] Гаврюшин Н.К. О доктринальном значении икон Святой Троицы // Международная богословско-философская конференция «Пресвятая Троица». Москва, 6–9 июня 2001 г. Материалы. М., 2002. С. 231.
[3] Бобринский Борис, протопресвитер. Тайна Пресвятой Троицы. М., 2005. С. 153–154.
[4] Успенский Л.А. Богословие иконы Православной Церкви. Париж, 1989. С. 457. Тем не менее, Леонид Александрович в другом месте своей книги, не боясь противоречия соборам, все-таки пытается различить Божественные Ипостаси: «Троица Рублева соответствует строго последовательному умопредставлению о Святой Троице в порядке Символа веры (слева направо): Отец, Сын, Дух Святой. То, что представляется бесспорным для практиков, очевидно, не учитывается теоретиками. Ни цветовая символика, ни иконографическая не допускают здесь никаких сомнений. Краткий разбор этой иконы дан нами в “Der Sinn der Ikonen” (Берн, 1952). Здесь же повторяем, что одежда среднего Ангела носит цвета воплощенного Слова, к Нему же относится четкий клав на гиматии – символ посланничества. Клав, хотя и малозаметный, в тон одежды, имеет и правый Ангел – символ третьей Ипостаси. Что касается иконографической символики, то икона эта иллюстрирует основной экклезиологический тезис: Церковь есть откровение Отца в Сыне и Духе Святом. Здание, палата Аврамова – образ Церкви над Ангелом первой Ипостаси; Мамврийский дуб – древо жизни, оно же – древо крестное, над Ангелом второй Ипостаси как указание на икономию Сына Божия; наконец, гора – символ духовного восхождения над Ангелом третьей Ипостаси. К этому надо добавить, что смысл этой иконы сосредоточен вокруг евхаристической Чаши – Божественной трапезы. В изображениях же трапезы (тайной вечери, брака в Кане Галилейской) с первых веков христианства главное лицо, как правило, всегда помещалось не посредине, а направо, то есть по отношению к зрителю с левой стороны. Исключения редки: некоторые сербские фрески XIII–XIV вв., “Тайная вечеря” Симона Ушакова и более поздние изображения (см.: Wessel К. Abendmahl und Apostelkommunion. Recklinghausen, 1964). Тайная же вечеря в иконостасе Троицкого собора Троице-Сергиевой лавры, приписываемая если не самому Андрею Рублеву, то во всяком случае его кругу, не составляет исключения: главное Лицо, Христос, здесь, как обычно, слева. Бесполезно ссылаться, как это делают некоторые исследователи, и на единственное, пожалуй, исключение из общего правила – на так называемую “Зырянскую Троицу”, где над средним Ангелом имеется надпись “Отец”. Даже если эта икона приписывается, как предполагают, окружению святителя Стефана Пермского, это исключение все же не упраздняет самого правила» (Там же. С. 349. Прим. 70). По всей видимости, здесь Л.А. Успенский высказал свою более раннюю точку зрения, что не учли составители его знаменитой книги и поэтому не сопроводили никаким комментарием. Но замечание, приводимое нами выше, – о невозможности наименования Божественных Ипостасей – сделано Леонидом Александровичем явно позже и, по такому случаю, должно считаться устоявшимся мнением богослова.
[6] Сегодня приходится сталкиваться с прямолинейным понимаем некоторыми исследователями 82-го правила: оно якобы не столько запрещает, сколько корректирует иконографию – речь идет о конкретной иконе Агнца, вземлющего грехи мира, на которой был изображен Иоанн Креститель, указующий перстом на Агнца в виде ягненка. В правиле, мол, говорится о почитании древних образов и сеней, о предпочтении благодати и истины; о том, что Агнца, вземлющего грехи мира, отныне следует изображать не в виде ветхозаветного агнца, а «по человеческому естеству» – какие могут быть здесь иные толкования? – все запреты, выводимые из 82-го правила, всего лишь плод поздних толкователей. Тогда в каком качестве надо воспринимать толкование этих прямолинейных толкователей? Мы все же воспринимаем несомненным запретом слова «определяем, чтобы на будущее время и на иконах начертывали вместо ветхого агнца образ Агнца, поднимающего грех мира, Христа Бога нашего…» Да, в правиле нет слова «запрещаем», однако в православной традиции, в отличие от католической, оно применялось намного реже. С.Л. Епифанович, говоря о восточнохристианском средневековье, отмечает, что даже «самое наказание падшего человека… было осуществлено в таких размерах, чтобы нисколько не нарушить величайшего дара Божия человеческому естеству – свободы: оно рассчитано было лишь на то, чтобы побудить его свободную волю к исправлению… и от нас теперь зависит избирать доброе и злое» (Епифанович С.Л. Преподобный Максим Исповедник и византийское богословие. М., 1996. С. 84). Соборы больше разъясняли, чем запрещали. На наш взгляд, нарушения показательны как раз в невосприимчивости разъяснений. Вот и 82-е правило гласит: «определяем» – а дальше уже дело христианина. Единичного предписания для Церкви всегда было достаточно, чтобы не впадать в талмудизм многочисленных запретов. Посему пример иконы с агнцем вполне законно экстраполировать и на другие иконы, ибо во времена Трулльского собора некоторых символических сюжетов еще не существовало. Стало быть, речь можно и надо вести о духе 82-го правила. В противном случае следует предположить, что с появлением каждой новосюжетной иконы необходимо проводить новый собор. А это абсурд. Но это же говорит и о необходимости толкований правила. Дело лишь в их верности. Не побоялся ведь известный и почитаемый богословами инок Евфимий Чудовский толковать 82-е правило, высказываясь в XVII веке против иконы Софии Премудрости Божией.
[7] Васина М.В. «Троица» Рублева в иконологии и триадологии протоиерея Сергия Булгакова // http://www.orthodoxicon.spb.ru/conference-2005.htm.
[8] «Греч. tipos и лат. figura применяются богословами для обозначения символов, особенно характерных для библейского языка, а именно прообраза», – поясняет «Словарь библейского богословия» (Киев; М., 1998. С. 922).
[9] Подробнее см.: Антонова В.И. О первоначальном месте «Троицы» Андрея Рублева // Материалы и исследования Государственной Третьяковской галереи. М., 1956. С. 41. Икона также упоминается в описи Троице-Сергиевой лавры 1641 года: «А над главою чюдотворца Сергия образ Живоначальные Троицы».
[10] Когда «иллюстративную» икону пытаются использовать в качестве моленной, то могут возникнуть даже курьезы. Об одном таком случае устно рассказывал епископ Балтийский Серафим. Он явился свидетелем того, как одна из прихожанок, подойдя к иконе святого Георгия, приложилась губами к изображению дракона.
[11] Васина М.В. «Троица» Рублева в иконологии и триадологии протоиерея Сергия Булгакова.
[12] «Начиная считать Троицу, ты отступаешь от истины» (пер. с лат. В.В. Бибихина). – Николай Кузанский. Сочинения. Т. 1. М., 1979. С. 79. Судя по всему, Николай Кузанский просто свернул до афоризма пространное рассуждение блаженного Августина из его «Комментария на Евангелие от Иоанна». См.: PL. T. 35. Col. 1683. – Примеч. Н.К. Гаврюшина.
[14] Гаврюшин Н.К. О доктринальном значении икон Святой Троицы. С. 235
[15] В этом же храме на северных вратах находится идентичная композиция, с той же надписью (исключая малый юс), но с фигурой Авраама; изображен и телец под левым (от нас) Ангелом. И на северных, и на западных вратах у средних Ангелов начертан крестчатый нимб.
[16] См. типичный образчик: Никитин А.В. Кто написал «Троицу» Рублева? // Наука и религия. 1989. № 8–9.
[17] Несмотря на известность, все-таки уместно привести ее текст: «Приидите, людие, Триипостасному Божеству поклонимся, Сыну во Отце, со Святым Духом: Отец бо безлетно роди Сына соприсносущна и сопрестольна, и Дух Святый бе во Отце, с Сыном прославляем: едина Сила, едино Существо, едино Божество. Ему же покланяющеся вси глаголем: Святый Боже, вся содеявый Сыном, содейством Святаго Духа; Святый Крепкий, Имже Отца познахом, и Дух Святый прииде в мир; Святый Безсмертный, утешительный Душе, от Отца исходяй и в Сыне почиваяй: Троице Святая, слава Тебе» (Триодь цветная. М., 1992. С. 476).
[18] Флоренский Павел, священник. Иконостас // Избранные труды по искусству. М., 1996. С. 103.
[19] Стремление осмыслить подобные вопросы мы видим уже в нескольких отдельных трудах. Первой здесь надо справедливо назвать очень серьезную работу: Ozoline N. Notes sur l’icône de la Nativité. Contacts. № 96. Paris, 1976. Назовем большую статью этого же автора: Озолин Николай, протоиерей. Герменевтическая проблема «Ветхозаветной Троицы» // «Святая Троица» преподобного Андрея Рублева в свете православного апофатизма. 18 ноября 2005; Иконоборчество: вчера и сегодня. 22 сентября 2006. Материалы конференций. СПб.: Санкт-Петербургский научно-исследовательский институт православной иконологии, 2007. С. 9–17. Не забудем выше упоминавшуюся монографию: Бобринский Борис, протопресвитер. Тайна Пресвятой Троицы. Представляет несомненный интерес статья в уже названном сборнике: Маркидонов Александр. Историческое и апофатическое в иконе: о некоторых богословских предпосылках к осмыслению «Святой Троицы» преподобного Андрея Рублева // «Святая Троица» преподобного Андрея Рублева в свете православного апофатизма. С. 18–31.