Uma2rman — Один на один
Слушать Uma2rman — Один на один
Слушайте Один на один — Uma2rman на Яндекс.Музыке
Текст Uma2rman — Один на один
На сырой асфальт, соскользнули фразы.
В тишину двора, что любовь прошла.
Понял я не сразу, мы теперь не завтра.
Мы теперь вчера.
Всё на потом, на потом бежим по полю гуртом.
Душит выжженная земля, ничего не растет.
С миром один на один.
Мы друг на друга глядим.
У него в рукаве змея, зазевался и всё.
Розовый рассвет, разбудил, распутал.
Связанные руки, за спиной дорог.
Пролетела жизнь, как одна минута.
Я искал так долго, но найти не смог.
Всё на потом, на потом бежим по полю гуртом.
Душит выжженная земля, ничего не растет.
С миром один на один.
Мы друг на друга глядим.
У него в рукаве змея, зазевался и всё.
С миром один на один.
Мы друг на друга глядим.
У него в рукаве змея, зазевался и всё.
На сырой асфальт, соскользнули фразы.
Ветер поволок, в полисадник их.
Что любовь прошла, понял я не сразу.
Этот вальс умолк лишь для нас двоих.
Всё на потом, на потом бежим по полю гуртом.
Душит выжженная земля, ничего не растет.
С миром один на один.
Мы друг на друга глядим.
У него в рукаве змея, зазевался и всё.
С миром один на один.
Мы друг на друга глядим.
У него в рукаве змея, зазевался и всё.
Братья Крестовские: Ума Турман лепила нам пельмени. ЭКСКЛЮЗИВ
На этот раз в «Ночном экспрессе» с Алексеем Кортневым отправляются сразу два пассажира. Каждый из них шел своей дорогой и перепробовал множество профессий, прежде чем полностью посвятить себя музыке. Первая же пластинка братьев Крестовских стала платиновой. Итак, в «Ночном экспрессе» отправляется группа Uma2rman!
Алексей Кортнев: Прозвучала первая песня – «Ночной дозор» – и сразу возникла куча вопросов к братьям Крестовским. Мы знакомы очень давно, и есть некоторые вопросы, которые я хотел задать всегда. Мы вместе были в Пекине на летней Олимпиаде-2008. Ребята ездили на Великую китайскую стену, с ними была Ингеборга Дапкунайте, которая тоже была в составе российской делегации, и Инга мне рассказывала такую историю. На Китайской стене к ребятам подошли европейские туристы и попросили их сфотографировать. Вы с удовольствием согласились, а Инга этим ребятам сказала: вы знаете, кто вас фотографирует? «Уматурман»! Чуваки были из Голландии, кажется, и они впали в ступор, решив, что с ними говорит сумасшедшая. Я хочу спросить, что появилось раньше – песня «Ума Турман» или название группы?
Владимир Крестовский: Раньше появилась песня, и из-за песни мы потом назвали так группу.
Сергей Крестовский: Мы очень долго мучились с названием, сидели ночь, потом еще одну, большим коллективом и в конце-концов решили поискать в названиях песен.
Алексей Кортнев: И как вам живется с этим названием? Надо же права какие-то защищать?
Сергей Крестовский: Мы в России живем, Леш, какие права?
Владимир Крестовский: Ума Турман нам претензий не предъявляла. И даже больше того скажу – мой друг сделал мне подарок на день рождения – он ее отыскал, и она передала мне поздравления, какие-то пельмени слепила сама.
Алексей Кортнев: Вы пишете свое название через цифру два, английское «ту», это с чем-то связано?
Владимир Крестовский: Это легкая подстраховка на случай, если она передумает лепить нам пельмени.
Алексей Кортнев: А знакомство с Квентином Тарантино состоялось?
Владимир Крестовский: Да, он сидел в первом ряду, когда мы выступали, переводчик пытался перевести ему текст. Причем мы демонстрировали клип, специальную нарезку для него. Он улыбался, делал вид, что понимает и ему все нравится.
Алексей Кортнев: У меня был замечательный эпизод в спектакле «День радио». Я выходил и пел песню «Снежинка», где были слова: «На Лужкова с его юбилеем я кладу 850 раз», и вдруг на третий сезон спектакля Лужков решил прийти к нам на спектакль. И вот он сидит на третьем ряду, вокруг охрана, я такой радостный начинаю играть и вдруг понимаю, что сейчас придется спеть это, смотря в глаза человеку. Юрий Михайлович сполз со стула от смеха. И он-то как раз все понимал. С Умой Турман или без, с пельменями или без, но песня «Уматурман» стала безумно популярной, да и группа тоже. Предлагаю прямо сейчас эту песню спеть.
Станция Москва-Земфирная
Алексей Кортнев: Мы прибываем на станцию Москва-Земфирная. Когда-нибудь в столице что-нибудь назовут именем прекрасной певицы Земфиры. Скажите, она сыграла какую-то роль в вашем появлении в Москве и вашем становлении дальнейшем?
Владимир Крестовский: День, когда мы вышли на сцену с Земфирой, был один из очень запоминающихся дней нашей жизни. Это был мой день рождения, мы его отмечали, и у наших продюсеров появилась идея: поехали на концерт Земфиры. Мы приезжаем, и тут появляется спонтанная идея – а давайте споем! Земфира слышала наш первый альбом, ей очень нравилось, и она предложила спеть «Прасковью».
Алексей Кортнев: Этот альбом вы в Нижнем Новгороде написали?
Сергей Крестовский: Да, за одну ночь.
Алексей Кортнев: Парадоксы группы Uma2rman – название вы придумывали ночь, день и еще ночь, а альбом записали за одну.
Сергей Крестовский: У нас не было денег, и я попросил у друзей студию на ночь. До этого мы месяц делали аранжировки. Изобретать в процессе записи, все менять – это не наш вариант.
Алексей Кортнев: Как вы приехали в Москву, какими были ваши первые месяцы, недели, дни?
Владимир Крестовский: Мы приезжали много раз в Москву, привозили пластинки на разные тогда еще рекорд-студии. Сейчас это уже все немного по-другому. Сейчас есть интернет – раз, и тебя узнали. Тогда не было интернета, и телефона-то у меня не было долгое время, я только в Москве его купил.
Алексей Кортнев: И когда уже перебрались, вышел первый альбом, тогда и произошло знакомство с Земфирой. Давайте сыграем «Прасковью».
Станция Салехард
Алексей Кортнев: Итак, друзья, мы прибываем на станцию Салехард, почему это так, мы поговорим чуть-чуть позднее, а сейчас я хочу вспомнить фильм «День выборов». Почему мне приятно это вспоминать – потому что мы там снимались впервые вместе и единственный раз, собственно. Это был ваш дебют в кино?
Владимир Крестовский: Да, это был дебют. У меня после этого эксперимента началась тяга к кино. Потом я какое-то время снимался в эпизодических ролях и даже один раз в главной роли. В итоге разлюбил это дело и сказал, что больше я не хочу. Я сделал для себя вывод, что люблю заниматься музыкой и хочу заниматься ей.
Алексей Кортнев: Можно узнать, в каком фильме ты сыграл главную роль и кого ты изображал?
Владимир Крестовский: Фильм «Свидание», я играл с Катей Климовой – фактически самого себя. Мы ездили на мотоцикле и выполняли трюки сами. Ребятам, которые хотели мотоцикл погрузить на тележку и возить, я сказал: я всю жизнь езжу на мотоциклах, мне стыдно, на телеге я не поеду.
Алексей Кортнев: И все-таки мы прибиваем на станцию Салехард. Во время концерта в этом городе вам написала записку девушка Оксана, помните такой эпизод? В ней был вопрос – почему нет песни про Оксану. Вы ей ответили, что наверное постараетесь написать, но не получилось. Да?
Владимир Крестовский: Напишем, если Оксана произведет на нас впечатление. А я думал, откуда эта идея появилась у меня в голове. Оказывается, вот откуда – Оксана! Дело в том, что я сейчас готовлю альбом «Имена»: «Анечка» у нас есть, «Настя» и «Катя».
Алексей Кортнев: Что передать Оксане, будет песня про ее имя?
Владимир Крестовский: Да, мы вспомнили.
Алексей Кортнев: А пока давайте споем песню, которая точно в этот альбом входит, – «Настя».
Станция Нижний Новгород
Алексей Кортнев: Наш «Ночной экспресс» прибывает в Нижний Новгород, друзья!
Владимир Крестовский: Наш любимый, родной Нижний Новгород.
Алексей Кортнев: Расскажите о своем детстве и юности. Насколько я знаю, вы очень долго и извилистыми путями шли к тому, чтобы стать профессиональными музыкантами.
Сергей Крестовский: В 1990 году я поехал на первые гастроли в город Омск с группой «Шервуд». Я всегда работал официально где-то, а вечером мы зарабатывали деньги. Последняя моя профессия была – главный специалист департамента образования и науки в молодежном центре.
Алексей Кортнев (Владимиру): Насколько я знаю, у тебя в жизни была даже такая позиция, как санитар в морге.
Владимир Крестовский: Да, я думал, чем бы заняться позитивным в жизни, какой выбрать путь. И пошел работать в морг судмедэкспертизы. Я много сменил профессий, например, был оператором АЗС, был торговым представителем – продавал лимонад и шоколад, крыл крыши. Дворником работал в детском саду – это классика, зарплата была совсем смешная, но зато там можно было поесть. А времена были тяжелые! Если дворник сыт, то и детям легче.
Алексей Кортнев: Раз уж мы затронули тему кормежки, давайте споем песню, что может произойти при плохом питании, я имею в виду песню «Токсины».
Станция Рига
Алексей Кортнев: Наш поезд прибывает в город Ригу. Что вас связывает с этим городом?
Владимир Крестовский: Наши корни, папа наш родился в Риге. Наш отец – незаконнорожденный сын одного человека, и наша бабушка никогда ему не рассказывала, кого. И лишь перед смертью она ему сказала, что твоего отца зовут так-то, езжай, найди его. Он приехал в Ригу, нашел родственников, но не успел познакомиться с отцом, потому что за два месяца до его приезда они с братьями разбились на машине. Было четверо братьев, и трое из них разбились. Оказалось, что наш дедушка – это известный рижский скульптор, по паспорту он Владимир Крестовский, как и я. Он взял себе псевдоним Висвальд Рапикис. Юрмальский глобус сделал наш дедушка.
Алексей Кортнев: А родители ваши кем работают? Вы вообще были легкими в воспитании детьми? Что-то мне подсказывает, что не очень.
Владимир Крестовский: В то время, когда мы росли, дети воспитывались на улице, а родители работали. Задача была – прокормить. Папа у нас – проектировщик вентиляции и отопления АЭС, он строил атомные станции в Иране, еще где-то. Мама работала в том же институте инженером в отделе «пожиже». Папка был крутым начальником, а мама просто рядовой специалист.
Алексей Кортнев: В этом мы с вами близко сходимся, потому что у меня мама и папа тоже инженеры, но при этом у нас дома постоянно были сходки друзей, они пели, меня приучили к пению под гитару с молодых ногтей. А у вас?
Сергей Крестовский: У нас то же самое, папа играл и играет на гитаре.
Владимир Крестовский: Папка играет до сих пор на гитаре, у него еще есть очень классная особенность – фристайл. Он когда забывал текст, на ходу придумывал другой. Причем очень неожиданный, никто не знал, чем кончится песня.
Алексей Кортнев: Значит в доме «Музыка всегда включена» была. Значит, надо спеть именно эту песню!
Станция Минск
Алексей Кортнев: Тем временем «Ночной экспресс» прибывает в Минск. Поговорим про мотоциклы.
Владимир Крестовский: В Минске живет замечательный кастомайзер Юра Шиф, который построил когда-то для меня специальный мотоцикл. Мы его долго придумывали, думали над названием, кому посвятить, в итоге необычно название вышло: «Густав Скиппоне». Это зашифрованное название, состоящее из имен и кличек моих детей. Мотоцикл получился суперуникальный, я отдал его в добрые руки Юры для его музея и коллекции. Дело в том, что эти мотоциклы не для повседневной езды, а если техника стоит в гараже, она портится. Этот мотоцикл надо ставить за стекло, чтобы люди на него смотрели.
Алексей Кортнев: Расскажите о своих мотопутешествиях.
Владимир Крестовский: Появилась идея пересечь американский континент на мотоциклах, для чего мы полетели в Америку, взяли мотоциклы в аренду и поехали.
Алексей Кортнев: Есть такое выражение в байкерской среде: норматив «железная задница». Это как?
Владимир Крестовский: Он выполнен. Это когда ты проезжаешь одним рывком без отдыха тысячу миль. Это примерно 1600 км. Если сравнить с российскими расстояниями, мы с другом проехали из Крыма в Москву за один раз и выполнили норматив «железная задница». Это не так трудно. Вообще это американская история. Ты собираешь все чеки с заправок, заполняешь заявку и отправляешь в Америку. Тебе приходит жетон «Железная задница», номер такой-то. Мы проехали США насквозь и дали концерт в Нью-Йорке, правда, было не очень просто ехать, потому что мы отправились в мае. На побережье, в Лос-Анджелесе все было хорошо. Мы поехали в Лас-Вегас, там немного отдохнули, посетили Большой каньон на вертолете и поехали. А дальше дорога идет через перевал, в это время начался снег. И когда мы приехали к Денверу, мы с себя откалывали слой льда. Там на дороге, когда идет снег, образуется жижа, и когда идет встречный «дальнобой», тебе в мотоцикл летит такая грязная лента льда.
Станция Париж
Алексей Кортнев: «Ночной экспресс» прибывает на станцию Париж. Хотелось бы расспросить вас о сотрудничестве с вашими французскими коллегами.
Владимир Крестовский: С Парижем нас связывает очень многое. У нас есть песня с замечательной Патрисией Каас, есть песня под названием «Париж», в клипе на которую снимался любимый с детства Пьер Ришар. Он оказался замечательным человеком, как в кино, сказочный персонаж. На съемки он приехал на мотоцикле, ему тогда было под 80 лет. В песне «Париж» есть фрагмент, где я пою на французском языке. Я спел Ришару под гитару, он улыбался, и потом его спросили: как французское произношение? Он спросил: а там был французский?
Алексей Кортнев: Как получилось, что у вас пела Патрисия Каас?
Владимир Крестовский: Это было стечение обстоятельств. Оказалось, что знакомые знакомых знают Патрисию Каас. У нас был запрос спеть с кем-то из французских актрис. Надо отдать должное Патрисии, благодаря ей появилась песня «Не позвонишь». Потому что ее условием было, что я напишу новую песню для этого дуэта.
Алексей Кортнев Наш поезд прибывает к конечной! В завершение путешествия разрешите вам вручить наши фирменные сувениры – настоящие подстаканники и граненые стаканы.
Послушать живые выступления лучший российских музыкантов вы можете по пятницам в 22:00 на телеканале «Мир».
Ума Турман: «В том, что девушки продолжали заходить в номер Вайнштейна, есть и моя вина»
К тому же ей явно не хотелось выходить из образа хладнокровной Снежной королевы, которая слишком высоко себя ценит, чтобы снизойти до публичных разборок. Недаром ее отец, первый американец, ставший тибетским монахом, профессор истории буддизма Роберт Турман, считает свою дочь реинкарнацией богини. Возможно, свою лепту внес болезненный и мучительный разрыв с мужем Итэном Хоуком, который изменил ей с няней их двоих детей. Таким унизительным образом закончился второй брак Турман. Первый раз она еще в юности недолго была замужем за актером Гэри Олдмэном. Он заметил после развода: «Трудно жить с ангелом». Ее личная жизнь, по сути, так до сих пор и не сложилась. Хотя именно сейчас появились слухи, будто Ума встречается с актером Джошем Лукасом, с которым она четыре месяца подряд выходила на бродвейскую сцену.
Что ж, откровений Умы стоило ждать. Оказалось, она не только испытала на себе сексуальный напор Вайнштейна, — истинной сенсацией стала история о том, как она едва не погибла во время съемок «Убить Билла»! Актриса получила тяжелые травмы, но не сумела потом представить в суде необходимые доказательства, поскольку Вайнштейн и Тарантино отказались прислать ей запись случившегося. Обо всем этом Ума поведала журналистам в феврале этого года.
Как же все начиналось? Харви поверил в талант Тарантино, дебютировавшего малобюджетным боевиком «Бешеные псы», и дал деньги на съемки «Криминального чтива». Этот культовый фильм 1994 года вознес и режиссера, и актрису на самый верх крутой голливудской лестницы к славе и успеху. Сам продюсер тоже не остался внакладе. Ему это принесло самое важное в продюсерском мире: о нем заговорили как о человеке с невероятной интуицией и бульдожьей хваткой. Тогда-то, по сути, и образовался этот тройственный творческий союз: Харви, Квентин, Ума. Вайнштейн постепенно богател, открывал новые имена и таланты, копил могущество и негласное звание самого продвинутого продюсера в современном Голливуде. А Тарантино сравнивал свой творческий союз с Умой с легендарным дуэтом Альфреда Хичкока и Ингрид Бергман. Но за всеми этими блистательными победами, как выяснилось, таились и темные, мрачные, далекие от любви и дружбы события.
«Я испытывала ужасные ощущения, когда узнавала о все новых и новых жертвах безобразного поведения Харви. Потому что я — одна из причин того, что молодые девушки по-прежнему продолжали заходить в номер Вайнштейна. Особенно после того, как по иронии судьбы Квентин снял фильм о могуществе женщины — «Убить Билла». Без Харви ему бы никто не позволил это сделать. Неудивительно, что эти овечки шли на заклание, будучи в полной уверенности, что человек, достигший такой власти и влияния в Голливуде, не способен совершать ужасные поступки. Но он, как и другие, мог».
Харви не сразу «атаковал» Уму. Он подолгу с ней общался, разговаривал о ролях, подбирал режиссеров, сыпал комплиментами, усыплял бдительность. Турман не была любимицей студий, ее нестандартная внешность ограничивала выбор ролей. Вайнштейн же был чемпионом в своем деле — умении найти нужный сценарий для актрисы или актера, режиссера, подходящих именно для этого проекта. Недаром Тарантино никогда не упускал случая публично похвастаться дружбой с продюсером и тем фактом, что Харви никогда ничего от него не требует: он может писать сценарий сколь угодно долго и получает от продюсера карт-бланш на любую свою затею. А Уму Квентин, как известно, не раз провозглашал своей музой, хотя после «Убить Билла 2» больше ни разу ее не снимал… Почему — теперь тоже стало понятно.
Возвращаясь в прошлое, Ума поведала, как в один прекрасный день в номере парижского отеля, где они с Вайнштейном оживленно спорили по поводу сценария, тот неожиданно скинул свой халат. Поначалу Ума не испугалась. Харви всегда был эксцентричным, ни на кого не похожим, часто казался этаким «дядюшкой с чудачествами, какие есть почти в каждой семье». Вновь по требованию Турман облачившись в халат, он велел ей следовать за ним, и пройдя по каким-то только ему известным коридорам, ошарашенная Ума вскоре очутилась в огромной сауне. Естественно, полностью одетая, в кожаном костюме и сапогах, задыхающаяся от жары и шока. Она стала кричать на Вайнштейна, и он в ярости, весь красный и взбешенный, выскочил из сауны и куда-то побежал.
Потом, рассказывает Ума, случилась вторая атака. Теперь уже в номере шикарного отеля в Лондоне. Вот та ситуация стала для нее реальным шоком, «ударом бейсбольной биты по голове». Харви толкнул Уму на кровать, попытался лечь на нее, ощупав руками все ее тело. Уме удалось вывернуться из его объятий, «как ящерице». На следующий день ей домой пришла посылка с гигантским букетом роз. В записке одна фраза: «У тебя потрясающие инстинкты». После чего Турман как ни в чем не бывало продолжали звонить многочисленные помощники Вайнштейна для обсуждения совместных проектов.
Ума решила, что в состоянии противостоять Вайнштейну и выяснить с ним отношения, дабы расставить все точки на «i». Взяла с собой приятельницу и договорилась о встрече в вестибюле того же отеля. Но помощники Харви сумели уговорить ее подняться к нему в номер, приятельница осталась ждать в фойе. Харви вновь назвал случившееся «недоразумением» и умолял Уму не рушить их рабочие планы. Турман сказала Вайнштейну: «Если ты сделаешь то же самое с кем-то еще, потеряешь свою работу, разрушишь карьеру и семью. Я тебе обещаю».
Однако Турман в интервью настаивает, что относилась к Харви не иначе как к врагу. Вот только не открывала миру это свое отношение. За что и раскаивается, и винит себя, справедливо полагая: ее признание 25 лет тому назад помогло бы многим избежать оскорбительных унижений и «физического контакта» с продюсером. Почему же она так испугалась тогда? Ведь актриса была настроена весьма по-боевому, готовясь к разговору с Вайнштейном. Да потому что прозвучавшая угроза Умы и ее обещание разрушить жизнь Харви были встречены отнюдь не извинениями. А ответной угрозой — уничтожить ее собственную карьеру в кино. Ума вышла от него дрожащая от гнева и бессилия, ярости и стыда. Очевидно, что она не смогла тогда противопоставить его возможностям свои собственные и решила промолчать…
Впрочем, темных эпизодов в отношениях троицы Вайнштейн, Тарантино и Турман оказалось гораздо больше. Съемки «Убить Билла», амбициозного проекта в двух частях о невесте-убийце, длились девять месяцев. Да, на съемочной площадке Ума была королевой, вносила свои идеи и предложения, ее условия принимались и продюсерами, и Квентином. Но однажды, за несколько дней до окончания мучительных съемок, Тарантино пришел к ней в трейлер и попросил об одолжении. Ума должна была сама сесть за руль машины в ключевой сцене, где ее героиня едет убивать Билла. По всем правилам такие трюки выполняет каскадер. И эта женщина, бессменная дублерша Умы и многих других актрис в фильмах Тарантино Зои Белл, должна была сидеть за рулем. Но Тарантино вбил себе в голову, что обойдется без нее.
Однако все инстинкты Умы буквально кричали: она знала, что с этой старой машиной, специально переделанной для съемок, не все в порядке, и реально боялась. Тарантино настаивал. К концу непростых съемок он был на грани нервного срыва и дожал свою «музу». Перед началом Квентин инструктировал Уму: «Выжми скорость до сорока миль в час — иначе твои волосы не будут развеваться, как мне нужно». Когда она села в машину и тронулась с места, почувствовала, что сиденье плохо прикручено, дорога кривая, скользкая и все, что говорил Квентин, убеждая ее в «несерьезности» трюка, — неправда.
Но когда адвокат Турман по окончании съемок потребовал у студии, принадлежащей Вайнштейну, предоставить кадры аварии, чтобы приобщить их к судебному иску, ему заявили, что отдадут видео лишь при условии, что Ума подпишет «отказ от дальнейших претензий, связанных в будущем с проблемами ее здоровья». Ума отказалась подписывать такой документ. И вот теперь Тарантино все-таки прислал ей злополучное видео. Имеет ли это значение спустя 15 лет? Ведь боль в шее и ногах осталась с тех пор навсегда. И ради чего она страдает? «Это был дешевый и совершенно необязательный кадр. Иначе я бы не стала так сильно сопротивляться». Возможно, отдай он эту пленку ей раньше, Ума не стала бы рассказывать о других садистских выходках Тарантино на тех же съемках «Убить Билла».
Оказывается, режиссер лично, своими руками, душил ее в сцене, где на экране вроде бы совсем другой актер. Квентину требовалось максимальное правдоподобие, и он не пожелал никому доверить горло Умы. А в другой сцене он сам плевал соком в лицо актрисы, не доверив это актеру Майклу Мэдсену. Хотя на экране все выглядит именно так. «Разве мог я кому-то позволить плевать в лицо Умы? Да я лишь хотел избавить ее от лишних дублей, потому что был уверен: кроме меня ни у кого недостанет хладнокровия такое с ней сотворить». Свидетелей было море. Но никто не решился противостоять компании могущественного Вайнштейна, хотя члены съемочной группы полушутливо переименовали тогда название фильма «Убить Билла» в «Убить Уму».
Реакция Тарантино на откровения Турман не заставила себя ждать. «То, что случилось с Умой, — самая большая ошибка в моей жизни. И как человека, и как режиссера. Я не подозревал, что на дороге окажется этот незаметный изгиб и Ума не справится с управлением. Да, она плохо водила, но права-то у нее были». В интервью Квентин признал и свою вину за то, что фактически покрывал поведение Вайнштейна. Ведь его домогательства так или иначе были для друзей и знакомых секретом Полишинеля. «Я знал достаточно, чтобы предпринять какие-то действия, — признался режиссер. — Но если бы я сделал то, что нужно, больше никогда не смог бы с ним работать. А Харви продюсировал практически все мои проекты». И да, он глубоко сожалеет и призывает всех мужчин Голливуда, «где явно что-то прогнило, как в Датском королевстве», не следовать его примеру и не позволять обижать «наших сестер».