«Чтобы не возбуждалась!»: отец потребовал обрезания 9-летней дочери
На территории РФ справляются варварские культы
Пообщавшись с автором поста, «МК» узнал о том, что надругательство над 9-летней девочкой, произошедшее прошлым летом в Ингушетии, так и остается безнаказанным.
По словам нашей собеседницы, девочке, о которой идет речь, прошлым летом не было и 10-ти лет. Ее мать сама была обрезана, вступив в брак с ингушом из рода, где этому ритуалу традиционно подвергают всех женщин. Брак, правда, долго не продлился:
— Как он об этом узнал?
— Отец передал ему сестру в окровавленном платье и в ступоре от боли. Дал ему 500 рублей и сказал: «Поезжай с ней на маршрутке домой. Посади у окна». Девочка смогла рассказать лишь то, что утром мачеха отвезла ее в клинику. Доктор спросила мачеху: «Вы мама?», на что та ответила: «Почти». Этого и 2 тысяч рублей хватило для того, чтобы сделать ребенку ритуальное женское обрезание. Никаких попыток установить истинное родство девочки с приведшей ее женщиной в клинике не предприняли.
— Неужели 9-летняя девочка сама рассказала брату, что это было именно обрезание?
— Нет, конечно, но она описала то, что происходило с ней в клинике. Детский гинеколог сказала ей, что сейчас сделает ей прививку, «которую делают всем девочкам». Она испугалась и стала возражать, тогда мачеха и врач насильно уложили девочку на гинекологическое кресло и держали за руки и за ноги. Им, по словам ребенка, помогала еще одна женщина в белом халате.
Девочка рассказала: пока гинеколог «делала ей больно там», мачеха и медсестра убеждали ее не дергаться, угрожая смертельным исходом. Перед операцией никаких анализов не проводилось. А после нее на рану даже не наложили асептическую повязку.
— Что было дальше?
— Мать сразу приехала. Картина, представшая ее глазам, была ужасна: платье у дочки все в крови, сама она в шоке. Ей было больно ходить в туалет, она отказывалась от еды и все время плакала от боли. Вечером у девочки поднялась температура, и мама с бабушкой вызвали «скорую». Девочку доставили в детскую больницу, где, осмотрев ее, дежурный хирург обнаружил «резанную рану размером 5х6 мм в области клитора и малых половых губ».
— Мама девочки пыталась наказать тех, кто надругался над ее ребенком?
Через два дня мать с родственницами отправились в клинику, где все произошло, и, предъявив документы, попросили показать им медкарту ребенка. В регистратуре им ответили, что «при выполнении обрезания карту не заводят». Главврач, встречи с которым женщины потребовали, после длительных препирательств также признал, что никаких медицинских документов о проведенной девочке операции нет, «их заводят только при проведении серьезных операций».
По горячим следам мать искалеченной девочки обратилась в прокуратуру Ингушетии, где ей пообещали дать ход делу, но так и не дали. Тогда 27 июня мать обратилась в СК Чеченской Республики (по месту своего проживания). Следователь в тот же день опросил мать и свидетелей (бабушку и родственницу, которые ездили в клинику вместе с матерью) и назначил судебно-медицинскую экспертизу.
Проведенная с 3 по 9 июля экспертиза констатировала у девочки «послеоперационную рану клитора размером 0,5 см на 11 сутки после ритуального обрезания по методике, не предусмотренной стандартами Минздрава РФ», ее материалы были переданы в СК Ингушетии. Там назначили повторную экспертизу и проверку клиники, по результатам которых против детского гинеколога возбудили уголовное дело.
28 июня в ходе первого допроса гинеколог сообщила: «Ко мне обратилась мачеха и отец девочки. Они подписали договор и дали добровольное согласие на надсечение клитора. Я это сделала за пять минут. Обрезание делается у мусульман по религиозным соображениям. В медицине не регламентирован порядок женского обрезания, только в случае какого-либо заболевания».
Пока дело добиралось до суда, в нем, по словам нашей собеседницы, все волшебным образом поменялось:
— За это время в клинике вдруг появились и амбулаторная карта девочки, и договор на оказание платных медуслуг, и информированное добровольное согласие, в котором, правда, не успели подделать подпись законного представителя. В медкарте ни слова о женском обрезании, там говорится, что у девочки имелось заболевание, которое гинеколог устранила «рассечением кожи в области клитора с разрешения отца и в присутствии матери». Этой же новой позиции доктор-изувер придерживалась в суде.
Наша собеседница на этом заседании присутствовала:
— Судья призвал стороны к примирению, мотивируя это тем, что «девочке все равно уже ничем не поможешь».
Тогда мать обратилась с просьбой о помощи в Главное Следственное Управление СК РФ и к генпрокурору. Результатов пока нет.
Наша собеседница напоминает, что с тех пор прошел почти год. Клиника и врач, калечащий детей, продолжают работать. Как и те, кто помог им скрыть свое преступление.
По словам нашей собеседницы, еще год назад эта зверская услуга была даже указана в прейскуранте на сайте клиники: убрали ее только после того, как мать искалеченной девочки пошла по инстанциям. В доказательство наша собеседница показывает свою переписку с клиникой, состоявшуюся прошлым летом:
— Здравствуйте, расскажите про женское обрезание. Кто у вас его делает, сколько стоит?
— Делает детский гинеколог, 2000 руб.
— А вы понимаете, что это незаконно? У вас есть лицензия?
— Это делается по показаниям и желанию родителей. Лицензия есть на нашем сайте.
Все данные по медучреждению и врачам, участвовавшим в «операции», в «МК» имеются.
Напомним некоторые факты о женском обрезании:
По статистике ЮНИСЕФ, ежегодно это процедуре продолжают подвергаться 3 млн девочек до 15 лет. Преимущественно это жительницы западных, восточных и северо-восточных районов Африки, некоторых стран Южной Америки, Азии и Ближнего Востока, а также эмигрантки из этих регионов, живущие в других странах.
ВОЗ бьет тревогу, что с каждым годом в калечащую практику вовлекается все больше профессиональных медиков. Если аборигены отдаленных мест (африканские племена, азиатские общины и т.д.) по старинке обрезают девочек своими силами, то эмигрировавшие в развитые страны семьи предпочитают подкупать врачей.
По признанию специалистов, самым сложным в борьбе с этим дремучим предрассудком – то, что на обрезании дочерей, внучек и племянниц часто настаивают сами старшие женщины семьи. Согласно верованиям этих народов, женское обрезание – залог сохранения девственности до брака и верности в браке.
«Плакала от боли и спрашивала, умрет ли она». Девочке сделали операцию в клинике Магаса, и мать уверена — это обрезание
Мать девятилетней девочки обвинила врача ингушской клиники в том, что ее дочери сделали обрезание, и намерена посадить гинеколога. Однако врач утверждает, что проводила другую операцию — удаляла патологию — и не сделала ничего противозаконного.
Внимание! В статье идет речь о болезненной медицинской операции, сделанной ребенку, а также есть описание патологии половых органов. Это может шокировать и расстроить впечатлительного человека. Вместо этого текста вы можете почитать историю медицинских масок или узнать, как пандемия изменит наши города.
«Плакала и спрашивала, что с ней сделали»
Девочка родилась в сентябре 2009 года после того, как ее отец женился на другой женщине. По словам матери ребенка, мужчина особого интереса к дочери не проявлял и до этого происшествия она гостила у него всего три раза. Но в июне 2019-го он настоял, чтобы девочка и ее брат приехали к нему.
На следующий день после того, как девочка оказалась в Ингушетии, ее отвели к гинекологу в Магасе, а потом отправили домой.
«Мать приехала за детьми и забрала домой. Картина, представшая ее глазам, была ужасная: платье девочки было окровавлено, сама она пребывала в состоянии шока, похожем на ступор. Уже дома она стала плакать навзрыд, спрашивать, что с ней сделали и умрет ли она, будет ли у нее „это“ всегда или пройдет. Ей было больно ходить в туалет, она перестала есть и все время плакала от боли», — рассказал «360» представитель матери.
Женщина считает, что мачеха по наущению супруга отвела девочку на женское обрезание и что ей сделали его в клинике «Айболит» в Магасе за две тысячи рублей. Женщина рассказала, что, когда она выходила замуж, будущий муж заставил и ее пройти через эту операцию.
Причем мать ребенка утверждает, что отец не скрывает: операцию сделали, чтобы девочка не возбуждалась. По словам представителя матери, делом заинтересовался Следственный комитет, но действия врача расценили как нанесение легкого вреда здоровью. А потом и вовсе притормозили следствие. Тем временем, по словам представителя матери, у ребенка начались психологические проблемы, она часто плачет и боится врачей.
Следственный комитет Ингушетии не смог предоставить «360» официальный комментарий. Источник «360» в правоохранительных органах подтвердил, что дело передано в суд. Судебный участок № 15 Республики Ингушетия не ответил на запрос — в пресс-службе заявили, что на карантине.
«По медицинским показаниям»
Между тем врач, проводивший эту процедуру, утверждает: девочке нужно было исправить патологию. А то, что с ней была мачеха вместо матери, она не могла узнать, потому что она «не паспортный стол» — проверять должны были в регистратуре.
«По медицинским показаниям было сделано в области слизистой то, что в этот момент нужно было, чтобы оказать помощь. Там в карте все описано. Там были синехии, могли бы быть проблемы в менструальный цикл. Синехии надо было разъединить», — сказала «360» гинеколог Изаня Нальгиева.
Синехии — это сращение половых губ, при котором тонкая перепонка закрывает вход во влагалище и может перекрыть отверстие мочеиспускательного канала. Такая патология может развиваться у маленьких девочек и редко бывает в подростковом возрасте.
Женщина рассказала, что все документы были оформлены верно, у девочки взяли анализы. Между тем мать ребенка, по словам Нальгиевой, ей угрожает и насылает проклятья.
Та сторона требовала от клиники, от меня, от всех, от отца деньги неофициально — миллионы, которых у нас нет. Мы обычные врачи, которые получают обычную зарплату
В распоряжении «360» есть неутвержденный прейскурант цен из клиники «Айболит» за 2015 год, в котором присутствует гинекологическая процедура «обрезание» стоимостью в 2000 рублей. В опубликованном на сайте прейскуранте от 2018 года этой процедуры нет, но есть две операции — тотальные синехии и частичные.
Женское обрезание — операция из Средневековья
Акушер-гинеколог Виталий Скляров в разговоре с «360» отметил, что если речь идет все же о женском обрезании, то этот случай вопиющий.
«По международному юридическому праву это ущемление прав женщин по гендерному признаку. Эти операции делались в Средневековье, чтобы женщина не была „распущенной“, не была „гулящей“. Существуют разные объемы этих операций. От минимального, где удаляется капюшон клитора, сам клитор, малые половые губы, бывает и с извлечением больших половых губ», — объяснил Скляров.
Проблема в том, что в России не предусмотрено наказание за женское обрезание и за нерегламентированные медицинские манипуляции. Поэтому все расценивается как причинение легкого вреда здоровью. Но адвокат Сергей Матушкин в разговоре с «360» заметил, что если у пациента после операции было кровотечение, то может идти речь также об оказании услуг, не отвечающих требованиям безопасности.
Кроме того, Матушкин считает, что вред здоровью назвали легким, только оценивая повреждения гениталий. Психику никто не изучал.
«Мама описывает, что состояние девочки в настоящее время очень сильно ухудшилось и она постоянно просит о помощи. Это указывает на психическое нарушение. Полагаю, что нужно провести дополнительное следствие для установления обстоятельств причинно-следственных связей психических расстройств девочки относительно этой истории с ее гениталиями», — отметил Матушкин.
Если у нее найдут психологическое расстройство, ответственность может быть жестче.
В магасе сделали обрезание девушки
Фото: Максим Богодвид / РИА Новости
В Ингушетии суд рассматривает первое в России уголовное дело о ритуальном женском обрезании. Единственная обвиняемая — гинеколог детского лечебно-диагностического центра «Айболит» в Магасе, которая провела калечащую операцию девятилетней девочке. Полина Глухова выяснила, как расследовалось это дело и почему в СК решили, что вред, нанесенный здоровью ребенка — «легкий» (часть 1 статьи 115 УК).
В гостях у папы
В июне 2019 года житель Ингушетии позвал в гости своих дочь и сына, живущих после расставания родителей в Грозном вместе с матерью. Новая жена отца отвела девятилетнюю падчерицу и свою родную восьмилетнюю дочь в детский лечебно-диагностический центр «Айболит» в Магасе. Как рассказывала мать пострадавшего ребенка, сначала операцию сделали младшей девочке. Старшую гинеколог Изаня Нальгиева, по словам матери, запугивала: говорила, что та умрет, если не сделает «прививку». Эту версию событий, изложенную в интервью нескольким СМИ матерью школьницы, подтвердила «Медиазоне» ее старшая сестра. Мачеха и врач силой уложили девочку на операционный стол. Затем, как установило следствие, Нальгиева сделала ей надрез на капюшоне клитора. После операции отец дал дочери 500 рублей и отправил их с братом в Грозный на маршрутке.
Исключение представляют закрытые сообщества — такие, как клан баталхаджинцев (белхороевцев). Так в республике называют последователей религиозного деятеля Батала-хаджи Белхороева, живущих изолированной общиной. По словам сестры пострадавшей девочки и адвоката Елены Мисаловой, представляющей ее интересы, отец ребенка принадлежит к братству баталхаджинцев.
На допросе у следователя мужчина говорил, что дочь отвели в клинику для «мусульманского ритуала обрезание». Как рассказала мать ребенка, на вопрос, зачем он это сделал, бывший муж ответил: «Чтобы не возбуждалась».
Мать, узнав о случившемся в Магасе, в тот же день отвела дочку к врачу. Грозненский хирург осмотрел ребенка и обнаружил рану с ровными краями размером 6×5 миллиметров глубиной 0,2 миллиметра «с переходом на верхнюю часть малых половых губ», сказано в акте судебно-медицинской экспертизы. «Состояние после ритуального обрезания», — констатировал врач.
После этого женщина подала заявление в управление Следственного комитета по Чечне.
Экспертиза. Легкий вред
СК назначил судебно-медицинскую экспертизу. Следователи поставили перед экспертами четыре вопроса: правильно ли выбрана методика «вмешательства»; какие повреждения она причинила; повреждена ли детородная функция; какова тяжесть нанесенного вреда?
Трое специалистов — глава Республиканского бюро судебно-медицинской экспертизы Махмуд Чумаков, судмедэксперт А. Дудаев и детский гинеколог Казимат Магоматова — квалифицировали повреждение как кратковременное, то есть длившееся от шести дней до 21 дня, расстройство. Они отметили, что ребенок не лишился «детородных функций», угрозы для жизни пострадавшей не было. При этом эксперты подчеркнули, что выбранная «методика» не соответствует стандартам Минздрава и показаний для операции не было.
Из Чечни материалы проверки отправили в управление СК по Ингушетии, в Назрановский межрайонный следственный отдел. Там следователи решили дополнить экспертизу еще двумя вопросами: «могут ли быть нарушены функции деятельности прооперированного органа, если да, то каков вред здоровья причинен» и «имелась ли угроза для здоровья» ребенка.
Эксперт Баркинхоева Р. добавила к своим ответам справку о ритуальном женском обрезании. «В России нет отдельного закона против обрезания девочек. Эта практика нацелена на контроль сексуальности женщин, ее поведение в плане сохранения девственности до брака и целомудренного образа жизни впоследствии», — написала эксперт. По данным Баркинхоевой, в Ингушетии «наиболее часто практикуется операция в виде имитации или насечки на клиторе, целью которой является кровопускание». Она согласилась с коллегами из Чечни и оценила вред, нанесенный здоровью девочки, как легкий.
«Согласно представленной карте пациента при проведении ритуального обряда (женское обрезание) выбран наиболее «щадящий» метод в виде насечки на капюшоне клитора. Маловероятно, что данный вид вмешательства придет к нарушениям функции прооперированного органа», — отметила эксперт. По ее мнению, риск инфекции был «сведен к минимуму», так как операцию проводили в условиях медицинского учреждения.
На основании выводов теперь уже четверых экспертов управление Следственного комитета по Ингушетии возбудило уголовное дело об умышленном причинении легкого вреда здоровью (часть 1 статьи 115 УК). Возможное наказание по этой статье — штраф до 40 тысяч рублей, обязательные или исправительные работы, арест на срок до четырех месяцев.
«Практики в России нет». Что собираются делать правозащитники
Старший юрист «Правовой инициативы» Татьяна Саввина считает, что следователи не провели еще как минимум две необходимых в этом случае экспертизы: психологическую и психолого-сексологическую.
«В объяснениях мамы, у девочки травма — она боится и врачей, и поликлиник. Все, что она прожила, не могло не оставить вред для психологического здоровья», — отмечает правозащитница. Кроме того, добавляет Саввина, нужна экспертиза, оценивающая, как операция повлияла на чувствительность клитора. «Сохранена ли чувствительность вообще? У органа же есть и сексуальная функция», — объясняет она.
В «Правовой инициативе» несогласны с тем, что следователи квалифицировали последствия калечащей операции как легкий вред здоровью. «Они посмотрели: «Окей, это рана, но не мешает рожать детей». И все. Исходя из этого оценили как легкий вред», — подчеркивает Саввина.
СК давно завершил расследование дела. Еще в декабре 2019 года материалы передали мировому судье судебного участка №15 в Магасе. В мае в дело вошла адвокат «Правовой инициативы» Елена Мисалова, которая взялась представлять интересы пострадавшей. Пока адвокат не успела ознакомиться со всеми документами, а рассмотрение дела приостановили из-за эпидемии коронавируса. По словам Татьяны Саввиной, защитница намерена просить о возвращении дела на дорасследование для дополнительных экспертиз.
Правозащитники настаивают, что проведение калечащей операции нужно квалифицировать как преступление, совершенное группой лиц — руководством клиники, хирургом, отцом девочки и его женой, которая привела ребенка на обрезание. «По инициативе отца и мачехи была сделана операция, но следователи не сочли их соучастниками. Хотя есть заказчик и исполнитель», — рассуждает Саввина.
«Для нас это первое дело, и практики в России нет. Я не скажу, что есть какой-то план, только общее видение», — добавляет она. Возможно, рассуждает юристка, в действиях отца-баталхаджинца и врача, которая, по данным правозащитников, принадлежит к той же общине, есть признаки возбуждения ненависти либо вражды по признаку пола (статья 282 УК), возможно, калечащую операцию стоит рассматривать как насильственные действия сексуального характера (статья 132 УК). «Статья подразумевает насильственные действия — когда лицо не желает их и когда используется беспомощное состояние. Подразумевается любое контактное действие с половыми органами. Когда вставляют любые инородные тела. Например, ручку или бутылку. Это не всегда связывается с удовлетворением сексуальных потребностей. Может быть из мести или других [побуждений]. Для статьи это не важно», — говорит сотрудница «Правовой инициативы».
Пока защита потерпевшей намерена добиться возбуждения уголовного дела об оказании услуг, не отвечающих требованиям безопасности (статья 238 УК). Проверка Росздравнадзора по Ингушетии в июне 2019 года выявила нарушения в действиях гинеколога Изани Нальгиевой. Как установили в ведомстве, Нальгиева, отметив в своих записях «припухлость в области наружных половых органов и болезненность в области клитора», не провела необходимые анализы, а добровольное согласие на платную операцию не было подписано законным представителем ребенка. В последние пять лет гинеколог не проходила повышение квалификации. Таким образом, действия врача не соответствует установленным Минздравом стандартам медицинской помощи, то есть нарушают федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан», сказано в документе.
Доктор Нальгиева
Единственная обвиняемая по делу — Изаня Нальгиева — сейчас находится под подпиской о невыезде.
Детским и подростковым гинекологом Нальгиева работает уже 15 лет, рассказала она на одном из допросов в СК. В договоре об оказании услуг с центром «Айболит» ее должность указана иначе — медсестра стоматологического кабинета; обвиняемая объяснила это «технической ошибкой». В центре «Айболит» доктор Нальгиева принимала только по субботам. Как утверждала врач, во время осмотра она обнаружила у девятилетней девочки «припухлость и болезненность» в области гениталий и синехии половых губ. Женщина, представившаяся матерью девочки, принесла договор с согласием на оказание услуг, и Нальгиева провела операцию — сделала надрезы справа и слева «параклиторальной зоны» и разъединила синехии, вспоминала гинеколог.
При этом на предыдущих допросах врач уверяла, что ребенка на прием привел отец, а никаких заболеваний у пациентки не было. «Процедура обрезания женских органов проводится у мусульман по религиозным соображениям. В данном случае не было процедуры обрезания, а лишь надсечение кожи в области клитора», — цитировал следователь Нальгиеву в протоколе ее первого допроса. Впоследствии врач списала эти слова на усталость и «шоковое состояние». «Я ошибочно указала, что проведен ритуал обрезания «надсечка кожи в области клитора»», — заверила она, уточнив, что ритуальное обрезание проводится лишь мужчинам.
Как рассказала сестра пострадавшей девочки, когда мать пришла в клинику, чтобы разобраться в случившемся, главным врачом представился некто Беслан Матиев. Он убеждал женщину, что документ о согласии на операцию и медицинскую карту «ищут», а потом признался, что их нет. Согласно протоколу допроса, на самом деле Матиев работает в центре педиатром, а генеральный директор «Айболита» — его жена Марета Матиева.
Так или иначе, Матиев уверял следователей, что в клинике не проводят калечащих операций. Однако в веб-архиве сохранилась страница со списком услуг медцентра за 2016 год. В разделе «гинекология» есть пункт «обрезание», стоимость операции — 2 тысячи рублей.
Скриншот списка услуг медцентра «Айболит» за 2016 год, найденный в кэше
У центра «Айболит» есть официальный аккаунт в инстаграме. Сестра пострадавшей девочки, узнав о случившемся, отправила туда личное сообщение с вопросом, сколько стоит женское обрезание и кто его делает. Ей ответили, что операцию проводит Изаня Нальгиева.
Скриншот переписки сестры пострадавшей девочки с медцентром «Айболит» в 2019 году
Региональное управление Росздравнадзора провело проверку клиники еще год назад. В мае, после новостей о расследовании уголовного дела, Центр защиты пострадавших от домашнего насилия при Консорциуме женских НПО обратился к руководителю федерального Росздравнадзора Алле Самойловой с просьбой приостановить действие лицензий центра «Айболит» и подать в суд иск к организации.
«Что сделал Росздравнадзор, пока что непонятно. Может, у нас не все материалы есть, а может быть, ничего и не было сделано. По идее, они должны были обратиться в суд для привлечения к ответственности. Не знаю, что они сделали. У нас нет такой информации», — говорит «Медиазоне» юрист Татьяна Саввина.
Исследовательница Саида Сиражудинова констатирует, что с момента публикации первого доклада «Правовой инициативы» о практике женского обрезания на Кавказе в 2016 году государство не предприняло никаких мер для ее искоренения. По мнению автора доклада, кроме принятия закона, запрещающего калечащие операции, власти должны заняться профилактикой — поддерживать женские НКО, ввести просвещение в школах и роддомах. При этом «самое главное» в борьбе с женским обрезанием — это позиция религиозных деятелей, уверена она.
— В настоящий момент ни врачи, ни жители республики не видят в этой практике ничего криминального, а видят лишь легкий вред, на который они имеют право. Даже обязательство, на которое они имеют право, — отмечает Сиражудинова.
Правозащитница предлагает обратиться к международной практике. Так, в 2019 году в Великобритании уроженку Уганды приговорили к 11 годам лишения свободы за проведение обрезания своей трехлетней дочери.
Редактор: Дмитрий Ткачев
Оформите регулярное пожертвование Медиазоне!
Первое дело о «женском обрезании» в России, потерпевшей – 10 лет
1 октября 2020 года
Суд в Ингушетии рассматривает первое в России уголовное дело о «женском обрезании». Эта практика встречается и в других республиках Северного Кавказа: в Дагестане, по данным «Правовой инициативы», ежегодно проводят более тысячи калечащих операций на женских половых органах. Но впервые мать пострадавшей девочки решила обратиться в суд.
«Обрезание» или смерть
История началась летом 2019 года. Житель Ингушетии пригласил в гости дочь и сына от первой жены, которые после расставания родителей живут с матерью в Чечне. На следующий день мальчик позвонил матери и сообщил, что его сестру привели домой в крови и заплаканной.
Выяснилось, что вторая жена отца отвела десятилетнюю падчерицу и свою родную восьмилетнюю дочь в клинику «Айболит» в Магасе. Детский гинеколог Изаня Нальгиева без анестезии провела процедуру «обрезания». Бабушка ребенка рассказала, что девочку уложили на операционный стол, она кричала и вырывалась, но ее руки и ноги держали мачеха и сотрудница клиники. При этом ребенку говорили, что эту процедуру делают всем и без нее она умрет. Затем, как установило следствие, Нальгиева сделала надрез на клиторе девочки. После операции отец дал детям 500 рублей и отправил дочь и сына в Грозный на маршрутке.
«Белье и платье были в крови. Когда мама забрала ее, она все время плакала, была в сильной истерике до вечера и боялась, что умрет», – рассказала бабушка ребенка, чьи слова цитирует портал ДАПТАР.
Когда у девочки поднялась температура, родственники вызвали «скорую». Дежурный врач обнаружил у ребенка «в области клитора и малых половых губ резаную рану размером 5мм х 6мм и глубиной в 2мм».
Мать девочки позвонила бывшему мужу. Тот не стал ничего отрицать. «Чтобы не возбуждалась», – объяснил он свою позицию.
Следствие: рожать сможет
Женщина подала заявление в Следственный комитет Чечни. Там назначили судебно-медицинскую экспертизу. Следователи поставили четыре вопроса: повреждена ли детородная функция, какова степень вреда, правильно ли выбрана методика вмешательства и какие повреждения нанесены.
Эксперты отметили, что ребенок не лишился «детородных функций», угрозы для жизни не было, и квалифицировали повреждение как кратковременное.
Материалы этой проверки отправили в Следственный комитет Ингушетии. Там экспертизу дополнили еще двумя вопросами: «была ли угроза для здоровья» и «могут ли быть нарушены функции деятельности прооперированного органа, если да, то каков вред здоровья причинен».
Специалист Ингушского бюро судмедэкспертизы Роза Баркинхоева в выводах добавила справку о «женском обрезании». «В России нет отдельного закона против обрезания девочек. Эта практика нацелена на контроль сексуальности женщин, ее поведение в плане сохранения девственности до брака и целомудренного образа жизни впоследствии. Наиболее часто практикуется операция в виде имитации или насечки на клиторе, целью которой является кровопускание. Согласно представленной карте пациента при проведении ритуального обряда («женское обрезание»), выбран наиболее «щадящий» метод в виде насечки на капюшоне клитора. Маловероятно, что данный вид вмешательства придет к нарушениям функции прооперированного органа», – отметила эксперт, слова которой цитирует «Медиазона».
Баркинхоева оценила вред, нанесенный ребенку, как легкий.
На основании этих выводов в Следственном комитете по Ингушетии возбудили уголовное дело об умышленном причинении легкого вреда здоровью, за что предусмотрен лишь штраф до 40 тысяч рублей и арест до четырех месяцев.
«В деле была проведена только одна экспертиза, и она была проведена плохо, – говорит юрист «Правовой инициативы» Татьяна Саввина. – Из описания непонятно, какая травма была нанесена девочке. Там просто сказано, что при осмотре выявлен рубец в области клитора. Не описано, где именно расположен рубец, как был поврежден клитор, имеются ли какие-то дефекты.
Следователь спросил, были ли сохранены детородные функции. Но этот вопрос совершенно не соответствует методикам в определении нанесения тяжести вреда здоровью. Эти методики определяются утвержденными медицинскими критериями. Мы оцениваем не только сохранение детородных функций, но и способность к совокуплению. Там [в медицинских критериях] есть способность к зачатию, совокуплению и деторождению. Остается непонятным, почему следователь поставил только вопрос о сохранении детородных функций.
Ну, и, конечно, вывод из такой экспертизы был, что это кратковременное расстройство здоровья от 6 до 21 дня. Это фактически то же самое, если бы они оценивали, что рана на пальце и рана клиторе – одно и то же».
Татьяна Саввина считает, что следователи не провели еще как минимум две необходимые экспертизы: «Судебно-гинекологическая экспертиза нужна для того, чтобы установить, в какой именно области располагается этот рубец и какие дефекты причинены клитору, сохранена ли его чувствительность, сохранена ли подвижность, есть ли какие-то повреждения на малых половых губах. Вторая необходимая экспертиза – это психолого-сексологическая. Она нужна для того, чтобы оценить, как эта операция повлияет на возможность дальнейшего ведения нормальной половой жизни. Это как раз и есть один из медицинских критериев – «способность к совокуплению».
Доктор Нальгиева и «Айболит»
Проводившая операцию Изаня Нальгиева – единственная фигурантка дела. Спустя неделю после инцидента она признавала факт «обрезания». В выдержке из протокола допроса указано, что «родители ребенка дали согласие на проведение надсечки кожи в области клитора, после чего она была произведена». (Хотя единственным опекуном девочки является ее мать, поскольку брак родителей не был официально зарегистрирован.) Позже на допросе Изаня Нальгиева заявила, что оказывала девочке медицинскую помощь.»Я невнимательно прочитала свой протокол и ошибочно указала, что проведен ритуал обрезания. На тот момент я не помнила все эти сведения, поскольку у меня не было на руках медицинской карты», – сказала она.
Организация «Правовая инициатива», которая представляет интересы девочки и ее матери, 12 мая 2020 года обратилась в управление Следственного комитета по Ингушетии с просьбой проверить клинику «Айболит». Спустя два месяца они получили ответ, что уголовного дела не будет.
«Мотивировка там тоже, конечно, на «высшем уровне», – отмечает Татьяна Саввина. – Мы говорили о том, что этот случай был в 2019 году и что, возможно, там были и другие случаи, и просили следственные органы проверить эту клинику. Но следователи проверили только 2020 год, и в постановлении об отказе они говорят о том, что в 2020 году эта врач уже не работает, а на сайте клиники этого нет. То есть в 2020 году они вообще не оказывали услуги по детской гинекологии. И на основании этого они вынесли отказ».
Проведение таких операций – это форма пыток
Также следствие не сочло соучастниками преступления отца и мачеху девочки, по чьей инициативе и была проведена калечащая операция.
Клиника «Айболит» – не единственная в России, которая предлагала услуги «женского обрезания». В ноябре 2018 года «Медуза» сообщала, что на сайте московского центра «Бест Клиник» в числе прочих услуг значилось и «женское обрезание». После публикации из описания на сайте клиники удалили фразу «обрезание клитора проводится девочкам до начала периода полового созревания». Однако никаких мер в отношении клиники не последовало.
Чаще всего такие процедуры проводятся на дому, в антисанитарных условиях, без анестезии, с помощью простого ножа, лезвия или ножниц.
От клитородектомии до инфибуляции
Медики и правозащитники отказались от термина «женское обрезание» еще в 1980-х годах, чтобы не возникало ложных аналогий с не опасным для здоровья мужским обрезанием. Они называют это «калечащими операциями на женских половых органах».
«Термин «калечащие операции» включает несколько процедур. Это клитородектомия – частичное или полное удаление клитора; эксцизия – частичное или полное удаление клитора и малых половых губ, а порой и больших. Еще есть инфибуляция – когда в результате обрезания половых губ создается твердое кольцо, сужающее вход во влагалище. Причем, как правило, эти манипуляции проводятся в домашних условиях, без анестезии, с помощью простого ножа», – отмечают в ООН.
«Женское обрезание» на Кавказе практикуют, в основном, аварцы и приписанные к ним андо-цезские народы Дагестана. В Грузию эта традиция пришла вместе с переселившимися туда аварцами из регионов, где практиковали этот обычай (некоторые андо-цезы переселились из горного Дагестана в Грузию еще в XVIII веке). Журналисты Настоящего Времени также выявили случаи калечащих операций на территории Азербайджана, где проживают выходцы из дальних аварских сел Дагестана. Также эта практика встречается в Ингушетии и Чечне.
Первым о случаях «женского обрезания» среди жителей Западного Дагестана – цезов, хваршин, тиндинцев – написал этнограф Юрий Карпов. В 2001 году вышла его книга «Женское пространство в культуре народов Кавказа».
Установить точно, когда, почему и при каких обстоятельствах это распространилось среди северокавказских народов, сейчас невозможно. В России об этом массово заговорили в 2016 году, после выхода первого отчета «Правовой инициативы». После этого российская прокуратура якобы провела проверку, однако власти заявили, что «проблемы нет», поскольку нет заявлений от потерпевших.
«Обрезание» от муфтия и «лишняя кожа у восточных женщин»
Правозащитники отмечают, что бороться с этим явлением могли бы помочь религиозные деятели, поскольку сторонники «женского обрезания» часто говорят, что таково требование ислама. В Коране нет упоминаний об этом, и многие мусульманские теологи и религиозные деятели говорят, что «женское обрезание» не имеет ничего общего с исламом, выступают против этой процедуры и даже считают ее грехом. Однако некоторые, наоборот, публично высказывались в поддержку этой практики.
«Надо всех женщин обрезать, чтобы разврата не было на Земле, чтобы сексуальность уменьшилась», – заявил председатель Координационного центра мусульман Северного Кавказа Исмаил Бердиев сразу после того, как в 2016 году вышел первый отчет «Правовой инициативы».
А заместитель имама Центральной Джума-мечети Махачкалы Магомед Курбандибиров в интервью журналистке Ирине Шихман заявил, что «обрезание» приветствуется исламом, чтобы во время вынужденного сексуального воздержания женщине было легко контролировать себя.
В августе этого года муфтият Дагестана выпустил фетву с разъяснением, что такое «женское обрезание» и при каких случаях его делают.
«Женское обрезание, о котором говорят исламские богословы, не подразумевает ни клиторидектомию, ни удаление больших или малых половых губ, ни тем более инфибуляцию. Относить вышеперечисленные процедуры к исламу неприемлемо. Напротив, все вышеперечисленное категорически запрещено в исламе. Ученые-богословы подразумевают под женским обрезанием совсем иное. Это удаление небольшой частички клиторального капюшона (крайняя плоть у женщин), который находится над клитором. Делается это в том случае, если у женщины есть лишняя кожа вокруг клитора, иначе женщина уже считается обрезанной. Эта процедура называется худэктомия», – отмечается в фетве.
Около 200 миллионов девочек и женщин в мире прошли через калечащие операции на половых органах.
«Некоторые ученые прошлых столетий предполагали, что представительницы западных и восточных стран имеют некоторую анатомическую разницу в строении половых органов, а именно они считали, что у западных женщин обычно не бывает лишней кожи вокруг клитора, в отличие от восточных. Следовательно, делать им худэктомию нет необходимости. Это, конечно, в том случае, если излишков вокруг клитора на самом деле нет», – считают в муфтияте Дагестана.
Что такое «лишняя кожа вокруг клитора у восточных женщин», журналисты Кавказ.Реалии спросили у акушера Татьяны Богудловой, которая работает с женщинами разных этносов. «Зачем обрезать, что там лишнего? Нет у восточных женщин на капюшоне клитора лишней кожи», – ответила она.
Эксперты отмечают, что на самый распространенный на Северном Кавказе вид «обрезания» – надрез на клиторе – эта фетва не распространяется.
«Они запретили то, что однозначно калечит. Однако такого рода «но» являются своеобразными лазейками, которые будут использовать и все равно будут калечить девочек и делать эти операции так, как он считают нужным, – говорит старший научный сотрудник Центра проблем Кавказа и региональной безопасности МГИМО Ахмет Ярлыкапов. – Например, в Египте с 1997 года запрещены эти операции. Но там есть одно «но» – если есть медицинские обоснования, то можно. И сегодня до 75% девочек в той или иной мере подвергаются этим операциям. Достаточно этого одного «но», чтобы люди этим пользовались там, где эти операции распространены. Для того чтобы успешно бороться с этими операциями, нужно использовать те мусульманские тексты, которые однозначно считают греховным любое вмешательство и исправление тела. Коранический принцип состоит в том, что девочки, как и мальчики, сотворены совершенными».
Согласно информации «Правовой инициативы», ежегодно в Дагестане проводят около 1 200 калечащих операций на женских половых органах. Статистики по Ингушетии нет. Саида Сиражуддинова, соавтор двух докладов об этих операциях, считает, что их главная цель – контроль над сексуальностью женщины.
Облаченная в хиджаб школьница в школе в Дербенте, Дагестан, Россия.
«Несмотря на консолидированную реакцию общества, на то, что журналисты постоянно задавали вопросы, муфтият все равно продолжает придерживаться собственной позиции. На настоящий момент стратегия муфтията Дагестана состоит в сохранении данной практики. Потому что эта фетва – это не только «но» и лазейка, но даже в какой-то степени побуждение к действию. Это, конечно, не приводит к решению проблемы», – считает Сиражудинова.
Около 200 миллионов девочек и женщин в мире прошли через калечащие операции на половых органах. Об этом заявила Флавия Мванговия, представитель глобальной инициативы Equality Now, во время выступления на онлайн-конференции по проблемам калечащих операций, организованной «Правовой инициативой». По словам Мванговии, статистику представили только 32 страны. 92 страны в мире (включая Россию) подтверждают проведение операций на женских половых органах, но не предоставляют данных об их количестве. Только в 51 стране мира есть законодательство, ограничивающее подобные практики.