Кино15 лет «Вечному сиянию чистого разума»: Зрители
о памяти и отношениях
Стоит ли возвращать утраченные отношения
В ЭТОМ ГОДУ ИСПОЛНЯЕТСЯ ПЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ фильму «Вечное сияние чистого разума». Удачный тандем режиссёра Мишеля Гондри и сценариста Чарли Кауфмана сделал первого звездой инди-драм, а второму принёс «Оскар» за лучший оригинальный сценарий. Мы попросили людей, которые помнят историю Джоэла и Клементины, рассказать, что́ на самом деле важнее — отпустить или вернуть прошлые отношения.
Таня Решетник
Честно говоря, я никогда не была большой поклонницей «Вечного сияния чистого разума», хотя пересматривала фильм как минимум трижды. Меня раздражала нарочитая взбалмошность Клементины и нерешительность героя Джима Керри. Возможно, знай я в тринадцать лет (столько мне было, когда фильм вышел на широкий экран) о психических расстройствах или опыте неудачных отношений чуть больше, сопереживать главным героям было бы легче.
Да, возможно, это одна из лучших ролей Джима Керри. И да, снимать в 2004 году об отношениях что-то кроме ромкома или слезливой драмы, лихо вкрутив в сюжет элементы научной фантастики, — это мощно. Но если вдуматься, отношения Клементины и Джоэла были не очень-то жизнеспособны с самого начала — сегодня мы сказали бы о них «токсичные». Пьяное демонстративное вождение? Держите! Выяснение отношений посреди прогулки по блошиному рынку? Пожалуйста! Обесценивание партнёра? В этом Клементине нет равных, да и Джоэль не отстаёт.
Именно поэтому финал фильма меня смущает. Пока Гондри говорит, что можно стереть память с помощью компании «Лакуна», но настоящую любовь всё равно не вытравить с подкорки, меня больше интересует другой вопрос: как не путать любовь и созависимые отношения? По-моему, это самый страшный вопрос фильма — он пугает сильнее смазанных лиц второстепенных персонажей из воспоминаний Джоэла и постоянных рывков рваного сюжета.
Лиана Искандарян
Свой первый просмотр фильма я почему-то не помню. В памяти сохранились только отдельные кусочки, вырванные из сознания героев, что неудивительно, ведь почти каждая лента Гондри похожа на сон. Но, как говорит в конце фильма Клементина, «волшебство уходит» — так сцены, в которых герои смотрят друг на друга влюблёнными глазами, резко сменяются раздражением по отношению друг к другу. Первую половину фильма их отношения кажутся обречёнными, и ты начинаешь думать: «Может, это и не любовь, а какое-то навязчивое влечение?» Но всё, на мой взгляд, не так однозначно.
Раньше я недолюбливала Клементину, казалось, что она издевается над героем Джима Керри, хочет устроить ему проверку на прочность своими перепадами настроения и взбалмошным характером. И только пересмотрев фильм недавно, я заметила, что и у этой героини есть свои страхи, неуверенность в себе. Возможно, из-за этого она в какой-то момент и решает пойти на крайние меры и навсегда избавиться даже от малейшего напоминания о неудавшихся отношениях. Если честно признаться, то нам всем в такой ситуации хочется поступить именно так, вместо того, чтобы признать свои ошибки, чужие недостатки и возможные сложности. Но, как показывает практика и дальнейший сюжет, прошлое не перечеркнёшь.
Это фильм, который, казалось бы, говорит о таких простых вещах, но мы часто о них забываем: что симпатию нельзя просчитать, поэтому всегда нужно оставаться собой; что нельзя насильно сказать себе «Не чувствуй!», хотя очень хочется; что можно перестать думать, но не забыть. Даже если стёр все воспоминания.
Майя Гимаева
Скажу честно — сначала я не поняла этот фильм, смотрела его только из-за цвета и атмосферы. Мне он безумно понравился, и я до сих пор думаю, что цветокорректор и художник-постановщик — гении. Я тогда училась в художественной школе и покрасила волосы хной — иссушила их, конечно, но зато вроде как стала частью фильма. После первого просмотра я грустила, но не очень заморачивалась по поводу того, что там происходит у героев. Казалось, что может быть проще, чем любовь? Поцелуй — и всё будет хорошо. Сейчас я понимаю, насколько это поэтичный и плавный, непростой фильм — не только технически, но и для восприятия.
Во-первых, идея. Сколько было снято фильмов об отношениях? Но именно эта лихо воплощённая концепция делает фильм особенным. Во-вторых, название — правильные заголовки помогают хорошим фильмам существовать, как «Убийство священного оленя» или «Великая красота». Самое главное — режиссура, то, как Гондри доверял тем людям, с которыми работал. Я читала, что он никогда лично не присутствовал на съёмочной площадке и только направлял операторов, сидя за несколько кварталов от них, чтобы позволить актёрам расслабиться и импровизировать.
Правильно ли возвращать отношения, которые прошли? Я бы, если честно, всю жизнь бы только их и возвращала. Глупая позиция, наверное, но, чёрт, я — это Джоэль в чистом виде.
Сергей Сдобнов
Когда на экранах появилось «Вечное сияние чистого разума», я оканчивал восьмой класс в провинции, а все вокруг смотрели «Очень страшное кино» и ждали нового «Человека-паука». Пока за сценарий этого фильма Кауфман получал «Оскара», я посмотрел его фильм и почти сразу забыл. Джим Керри играет неприступного размазню Джоэла, Кейт Уинслет, напротив, проактивную Клементину. Главные герои в двухтысячных казались людьми с другой планеты: ты просто смотрел, как за океаном живут в совершенно другом малодоступном мире, закрывая глаза на фантастичность сюжетной линии.
В 2019-м отношения героев можно представить как битву за право на личное пространство — освобождение памяти, своего мира от нежелательных, токсичных элементов. Хочет человек избавиться от некоторых воспоминаний? Не вопрос, машина прогресса поможет. Этическое измерение таких желаний осталось за кадром. Кто ещё из близких пострадает от ментальной «стирки»? Да какая разница? Я просто хочу измениться.
Сегодня, в обществе тотальной коммуникации и связи всех со всеми, герои фильма выглядят как два инфантильных эгоиста. Она стёрла воспоминания о нём, он в отместку решил забыть её. Забывание, как и другие процессы в нашей жизни, отдаётся на аутсорс — сам не могу, но вот техника наконец-то поможет. По ходу дела герои проходят тревел-терапию, перезагружают отношения. Учитывая, что мы живём в мире постоянно ломающейся коммуникации, мне понятен выбор Джоэла. Если тебе что-то важно, а это плохо работает, можно сначала разобраться, а потом ломать. Но инфантильный ремонт не действует — надо учиться разговаривать с близкими в любой ситуации.
Катя Диденко
Кажется, что это фильм о том, что не стоит пытаться бежать от себя и искать простых решений, даже если дело касается чего-то очень болезненного. Мне сложно вспомнить, каким именно был мой первый просмотр, но он точно был эмоциональным. Хотя теперь сильный отклик вызывают не столько сцены с Клементиной, сколько куски из детства Джоэла: эти самые далёкие уголки памяти кажутся самым уязвимым и от этого искренним местом в голове главного героя. Кажется, что это и есть то «эмоциональное ядро», о котором говорят сотрудники «Лакуны».
Когда я вспоминала свой первый просмотр, мне казалось, что раньше я воспринимала «Вечное сияние…» как фильм о «вечной любви» — некой объективной, физической константе, которая способна остаться в памяти, даже если люди всё забудут или проживут много жизней. Сейчас мне кажется, что в фильме Гондри гораздо больше «воздуха» и неопределённости: то, что произошло с героями, случилось из-за стечения обстоятельств и специфики характеров. И чем это закончится, мы тоже не знаем.
Клементину изображают импульсивным и сумасбродным человеком, за которым легко тянуться тем, кто считает себя более заурядным (что, кстати, довольно противоречиво, если посмотреть на Джоэла — местами он изображён гораздо более творческим человеком). В какой-то момент девушка становится самостоятельным персонажем в голове Джоэла: мы почти не видим реального человека, зато видим воспоминания о ней и фантазии о том, как она могла бы поступить. Мне кажется, это важная, но не очевидная, деталь: Гондри показывает, что каждый из нас живёт в немного выдуманном мире.
Не думаю, что герои приняли финальное решение и что они что-то «возвращают» — скорее в финале им сложно сопоставить себя нынешних с собой тогдашними, а их прошлое кажется им возможным будущим. Тем риском, на который они решатся пойти. Когда что-то закончилось, ты ощущаешь это как по-настоящему финальный этап. Красота «Вечного сияния чистого разума» как раз в том, что этого ощущения нет.
Катя Мазепо
Помню, что была в восторге от сюжета, и подумала, что именно такой должна быть «настоящая любовь» — мне тогда было шестнадцать лет. В то же время герой Джима Керри показался странным: какой-то закрытый и меланхоличный парень. Я ещё думала, что в конце он наверняка окажется маньяком и из-за любви пойдёт на убийство. После просмотра я впала в эдакую романтическую кому. Мне казалось, что это идеальные отношения и у меня таких никогда не будет, ведь их любовь не может победить даже машина.
Сейчас же отношения героев кажутся вполне обычными: встретились, понравились друг другу, поссорились, поняли, что ничего не получится, и разошлись. Но потом поведение героя Джима Керри начинает вызывать вопросы. Преследование бывшей девушки, которая призналась (а вдруг соврала, чтобы спастись?), что не помнит его, попытки нового знакомства, выяснение того, как это возможно. Грубо говоря, мне бы не хотелось оказаться на месте Клементины.
Я считаю, что возвращать отношения, которые прошли, неправильно. Ведь партнёры уже получили друг от друга всё, что могли, включая негативные эмоции. Зачем входить в ту же реку второй раз, думая, что всё будет иначе? Пытаться исправить ситуацию в надежде, что это — та самая «настоящая любовь»? Лучше просто забыть и жить дальше. Радоваться жизни и находить чудесных партнёров, которые, например, не будут вас преследовать.
Вечное сияние чистого разума одноклассники
Осень, пожалуй, единственный период в году, который я люблю, ведь именно он полностью подходит под моё настроение, отображая внутреннее состояние и тот самый загубленный в глубине моей души мир: умершие листья, серое небо, постоянные дожди с сильными грозами и тягучее уныние… Совсем забыла представиться, меня зовут Валерия Нестерова, и это моя история.
Все началось в сентябре, когда мой любимый 10 класс, в котором я учусь, стоял на линейке. О, эти извечные речи директора и учителей о том, что этот год будет крайне серьезным, и что, возможно, для кого-то он станет началом чего-то нового. Словом, обычные клише, которые произносятся из года в год. После линейки все последовали на традиционный классный час, на котором нам объявили, что у нас будет новый учитель обществознания. К слову об этом: обществознание – мой самый любимый предмет, и лучше меня его никто не знает (по крайней мере, в нашей школе). Наша бывшая учительница – Надежда Ивановна была замечательной женщиной и, по правде говоря, известие о новом таинственном учителе немного выбило меня из колеи. Впрочем, мне не о чем беспокоиться, ведь общество я знаю.
Классный час довольно-таки быстро пролетел, уроков сегодня не было, и мы могли идти домой. Я только вышла из кабинета, как вдруг услышала трель мобильного телефона. Это был Максим – мой парень. Макс – одиннадцатиклассник, с которым я встречаюсь уже довольно давно. Выглядит он, словно герой какого-нибудь женского романа – высокий, накачанный блондин с голубыми глазами. Родители парня достаточно влиятельные люди: отец – известный адвокат, а мать – государственный обвинитель (хм, забавно, не так ли?). Словом, Макс – идеальная кандидатура на роль моего парня, коим он и является.
— Хай, Лерусь. Как дела? – нагловатым тоном спросил Макс.
Эх, Макс, конечно, симпатичный, но очень самовлюбленный, и это меня очень бесит, но ничего поделать не могу.
— Нормально. А ты как?
— Да, а что случилось?
— Я минутах в пяти езды на моем красавце (байке) от вашего захолустья, может, я заеду за тобой, и мы оторвемся?
Если честно, мне совсем не хотелось ехать «отрываться» с Максом, но. Не знаю, для меня это обязанность, что ли. Наверно, сейчас вы спросите: люблю ли я Макса? Хм, вероятно, люблю, ведь он умный и красивый, и у него замечательные родители, и он нравится моей маме и папе, и… Я уважаю Максима, но вот люблю ли я его – ответить не могу. Слишком уж все это сложно. Ладно, хватит ненужной промывки мозгов, мой парень должен скоро приехать.
Я торопливо вышла из школы – Максим уже стоял, поджидая меня.
— Привет, крошка (терпеть не могу, когда он меня так называет).
— Прости. Ну, что? Где с тобой тусить будем? Предлагаю поехать ко мне и устроить пати.
— Ну же, крошка, в честь 1 сентября.
Вот уже, примерно, часа 2 я «тусила» на вечеринке Макса. И хоть «пати» была в самом разгаре, некоторые только осваивались на этом празднике жизни. Если честно, я такие сборища не люблю: слишком громкая музыка, слишком много незнакомых людей, слишком много пьяных подростков… всего «слишком».
— Лерусь! – подозвал меня пьяненький Макс, стоя рядом с какой-то девицей.
Я подошла к своему парню. В такие моменты, когда Макс находится «не совсем в адеквате» мне хочется его прибить, ибо уж очень он смахивает на быдло.
Я осмотрела эту девицу, с которой Максим стоял в обнимку: ассиметричная стрижка, волосы огненно-красного цвета, глаза, кажется, темно-карие, пухлые губы, аккуратный нос. Сама девушка была чуть ниже меня, но при этом у нее были длинные ноги. Округлые формы Полины подчеркивал ее наряд: короткие джинсовые серые шорты, черный рваный топ, из-под которого виднелся кружевной бюстгальтер, черные чулки и того же цвета ботфорты. Короче говоря, на мой вкус – слишком вульгарно. Я, по сравнению с ней, в своем черном платье-корсете, длиной до колен и черных лакированных туфлях выглядела серой мышью. А уж, если учитывать то, что у меня и цвет волос черный, то можно было смело сказать, что на этой «тусе» меня никто не заметит.