«Простые ножницы и никакой анестезии» История россиянки о жизни после женского обрезания, кавказских обычаях и насилии
На днях муфтият Дагестана высказался о запрете на так называемое женское обрезание — калечащие операции на женских половых органах с отрезанием части клитора и малых половых губ. При этом в муфтияте указали, что у женщин разрешается удаление «лишней» кожи вокруг клитора. Это заявление раскололо экспертное сообщество: одни посчитали такое заявление победой — еще пару лет назад правозащитники не могли надеяться на помощь муфтията в борьбе с дикими обычаями, другие — что это попытка религиозных деятелей усидеть на двух стульях, поскольку это неполный запрет на насильственные практики. Кроме того, для некоторых народов, например, Ингушетии, которые также практикуют женское обрезание, духовное управление мусульман Дагестана не станет авторитетом, а большинство мужчин в районах, где такое практикуют, все еще поддерживают этот обычай. По просьбе «Ленты.ру» журналистка Марьяна Самсонова записала монолог подвергнувшейся такой практике россиянки и узнала у экспертов, чем грозят такие операции, а также, чего можно ожидать от новой фетвы.
«Несколько дней я не могла говорить»
Мария (имя по ее просьбе изменено)
Я пережила эту процедуру тридцать лет назад. Помню, что о ней в селе и на улице, где мы играли, говорили старшие девочки, некоторые — даже с бравадой. Что-то вроде: «Мне сделали, и сестрам, и кузинам сделали, а если не сделать, то ты не сможешь стать женщиной и мусульманкой». Помню, что девочки, мои соседки, шушукались о ножницах, и про меня говорили, что мне еще не сделали.
Что с ними сейчас, и делают ли эту операцию в селе всем девочкам, я не знаю. Не общаюсь с родней. Но пока жила там, слышала, кому сделали, и между собой обсуждали, кому сколько «там» отрезали. Точного стандарта не было. Возможно, потому, что проделывающие эту процедуру женщины — пожилые и подслеповатые.
Никакой операционной, само собой. Домашние условия, какой-то предбанник, чтобы ничего не испачкалось, если кровь — никакой дезинфекции, перчаток, спирта или стерильных инструментов. Простые хозяйственные ножницы. Никакого обезболивающего или анестезии. Перевязки нет. Тело заживает, как может. Но я не слышала, чтобы от этого у нас кто-то умер. Может быть, бывали осложнения, но в разговорах их не связывали с причиной. Девочкам у нас делали обрезание в дошкольном возрасте.
Это была высокая женщина, лица не помню, помню силуэт, который загородил мне свет на фоне открытой двери. Черный платок и большие ладони. Еще две тети меня держали за руки и за ноги и давили сверху, чтобы не поднялась. Заставили раздеться. Я испытывала сильный стыд.
А потом резкая боль. Не помню, кричала ли я, но почему-то хотела спрятаться, хотя меня уже больше не держали. Мне казалось, кровь остановится, и все пройдет, как было раньше. Очень сильно пекло, так сильно, что я несколько дней не могла говорить. Но особых осложнений не было.
Ничего не прошло. Мне отрезали часть головки клитора. Но это я узнала уже потом. Возможно, это впоследствии стало причиной развода. Интимные отношения с мужем меня не заинтересовали. Мой супруг, впрочем, не замечал, что с точки зрения физиологии у меня что-то не так. И я ни разу не задумывалась, что надо что-то восстановить. Хотя читала о хирургической гинекологии тазового дна и интимной пластике. Это целая архитектура, оказывается.
Чисто по-женски скажу: у меня прохладные чувства к этой стороне отношений. Даже к психологу ходила — не помогло. Честно сказать, я боялась говорить об этом откровенно даже со специалистом.
Все, что касается интимного, с самого детства у нас говорилось шепотом между подружками, как неприличное. Мне и сейчас это очень тяжело. В итоге мы с психологом не добрались до обсуждения этой части моей жизни, даже когда я пошла на терапию осознанно, во взрослом возрасте и к дорогому специалисту. В итоге я так это и не проработала. Может, нужен другой специалист.
Мне неизвестно, кто именно из моих родных принял решение об этом действе надо мной. Быть может, никто конкретный, а просто решили, что пришла пора и до школы надо. Со своей матерью я тоже об этом не говорила. Стеснялась. Где-то глубоко во мне сидит, что это закрытая тема, это то, что не обсуждается. Матерей не спрашивают.
В другом селе моей же народности я слышала, как женщине сказали: «Хорошо, что родила мальчика, была бы девочка, ее бы обрезали». Мать может не знать, что собираются сделать с дочкой. Например, родня отца увозит ее на выходные в гости, а возвращает без клитора. Но многие женщины считают это необходимостью и даже обязанностью.
Еще в одном случае женщина из Чечни вынуждена была пройти обрезание уже взрослой, потому что влюбилась в нашего горца, а у нас так принято. Наверное, взрослой не так страшно. Рассказывали, что ей сделали небольшую рану, и это было в больнице, а не где-то в сарае. Он согласился жениться только после обрезания невесты.
Выбираем тип женского обрезания (видео)
Есть несколько вариантов: удаление клитора, удаление клитора и половых губ, и, наконец, — удаление и того, и другого с зашиванием…
Зачем быть женщиной, если это так мучительно? Таким вопросом задавалась главная героиня фильма «Цветок пустыни», в котором рассказывается о проблеме женского обрезания. Ее тоже подвергли этой процедуре. Девушка выжила и даже стала известной моделью. Но обе ее сестры умерли в мучениях — именно из-за обрезания.
И вот теперь муфтий Исмаил Бердиев предложил обрезать всех женщин России. Правда, для россиянок предусмотрена не столь болезненная процедура, как в Африке, а более гуманная — как в Дагестане. Хотя кто знает, что еще может прийти в голову муфтия?
Тут невольно вспоминаются слова Льва Николаевича Толстого о том, что миром определенно правят сумасшедшие люди. А служители различных религиозных культов властвуют умами, поэтому их сумасшествие особенно заразно.
Это подтверждает сама история варварского обычая, которая, кстати, насчитывает не одно столетие. Начнем с того, что женское обрезание бывает разным, и Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) даже вывела свою классификацию.
Самые распространенные типы издевательства можно описать так: первый — удаление клитора (то, что, собственно, предлагают россиянкам); второй — удаление клитора и половых губ; третий — «фараоново обрезание». Последнее — самая варварская процедура, при которой отрезаются половые губы, затем рана зашивается или сращивается (как получится), но оставляется небольшое отверстие для естественных, так сказать, нужд… Удивительно, но в праве сходить в туалет женщинам пока не отказывают.
По данным на 2008 год, до 140 млн женщин мира жили с последствиями этой операции. На территории Египта, Судана, Эфиопии, Эритреи, Джибути, Сомали и Мали — более 80% женского населения подвергаются такой процедуре.
Кроме того, женское обрезание разных типов распространено на Ближнем Востоке, в Индонезии, у индейских народов Латинской Америки, среди аборигенов Австралии и Гвинеи, в некоторых районах Дагестана и во многих закрытых иммигрантских диаспорах на Западе, хотя в большинстве цивилизованных стран оно запрещено.
Ошибочно полагать, что женское обрезание характерно только для мусульман. Некоторые мусульманские теологи издали фетву, признающую женское обрезание грехом. Более того, о нем нет ни слова в Коране, и многие последователи ислама рассматривают его как дикость и варварство.
Например, в Йемене оно запрещено, хотя там встречаются единичные случаи женского обрезания. А в Эфиопии женское обрезание практикуют как мусульмане, так и христиане и иудеи.
Исследователи говорят, что эта дикая традиция предположительно уходит корнями в доисламское, и скорее всего, древнеегипетское, прошлое. Хирургические операции над клитором осуществлялись и в Империи инков.
В частности, у древних индейцев женский клитор символизировал мужское начало в женщине, потому и бытовал обряд обрезать его у девочек.
Почти во всех обществах, в которых практиковалось или практикуется женское обрезание, существует мнение, что оно помогает сохранить девственность до замужества и предотвращает беспорядочную половую жизнь.
Удаление клитора призвано сохранить чистоту девочки, а обрезание чаще всего делают именно в детском возрасте. Ее лишают излишней сексуальности, «подарив» взамен мучительную жизнь с нелюбимым мужем и еще более мучительный, чем обычно, процесс родов, которые в отдельных случаях могут привести к смерти. Не говоря уже о самом обрезании, которое сравнимо разве что с изощренной средневековой пыткой.
Женщина не получает удовольствия от полового акта: она просто терпит сексуальные отношения с законным супругом. Эти «властелины клиторов», видимо, не уверены в своих способностях удержать полноценную и не изуродованную операцией жену. Да и разница в возрасте между невестами и женихами иногда бывает такая, что юная жена годится во внучки своему супругу.
Лишь 18% операций по женскому обрезанию всех типов выполняется в больницах. В остальных случаях это — кромсание живой плоти девочек ножами и бритвенными лезвиями в условиях антисанитарии при полном отсутствии обезболивающих. Какие это может повлечь последствия для женщины — объяснять излишне.
К счастью, в этом мире еще есть мужчины. В ноябре 2012 года ООН приняла резолюцию, запрещающую женское обрезание. «Первыми шагами на пути полного искоренения практики калечащих операций на женских половых органах должны стать отказ от замалчивания и развенчание мифов, связанных с этой практикой», — заявил генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун.
А вот что сказал госсекретарь США Джон Керри, который когда-то стал инициатором закона о наказаниях для родителей, подвергших дочь обрезанию: «Во всем мире девочки-подростки должны иметь возможность принимать осознанные жизненные решения. Все девушки, в том числе те, что уже вышли замуж и воспитывают детей, должны иметь право на среднее и высшее образование… Подросткам также необходимо полноценное образование в сфере сексуального и репродуктивного здоровья и соответствующие медицинские услуги, а также защита от таких пагубных практик, как ранние и принудительные браки, так называемые убийства чести и женское обрезание».
«Дискриминация женщин и девочек не только неправильна, но и самоубийственна, — подчеркнул он. — И по мере того, как все большее число государств признает это, мир становится лучше — не только для этих стран, но и для всех нас».
Но главными защитницами женщин, которых подвергают этому издевательству, все-таки остаются их сестры по несчастью. Именно в силу того, что они знают все об этой пытке. Самой известной правозащитницей стала модель из Сомали Варис Дирие.
В 1997 году она рассказала журналисту Marie Claire о том, что сама подверглась обрезанию в пятилетнем возрасте. А в 13 лет ее выдали замуж за 60-летнего мужчину.
Позже она сбежала в Могадишо, затем ей удалось перебраться в Лондон и устроиться работать в ресторан, где ее и заметили рекрутеры из модельного агентства. Ее карьера была головокружительной, она вышла замуж и стала счастливой матерью. Но даже на пике славы Вирис не забывала про те страдания, что приходится выносить девочкам в Сомали и других странах.
Модель многих спасла от этого ритуала в разных странах мира. Это о ней фильм «Цветок пустыни», и это ее страшный рассказ в видеоролике…
Подготовила Юлия Иванова
Молодая мусульманка из Африки жила с зашитыми половыми органами до 22 лет
Мариам Думбия дожила до 22 лет, не подозревая ничего плохого. Она думала, что выглядит так же, как все девушки, не занимавшиеся сексом. Но однажды она увидела фотографию девушки, которой сделали женское обрезание, и поняла, что была изуродована.
Эту процедуру обычно проводят с маленькими девочками, чтобы они не помнили причиненной им боли, рассказывает Йо Фейн, которая была одной из самых востребованных в Мали женщин, делающих обрезание. К ней приводили до 200 девочек в месяц, и она рассказывала, что использовала специальный порошок, который помогал более быстрому заживлению раны.
«Сначала я играла немного с девочкой, чтобы вызвать ее доверие. Затем я заставляла их раздвинуть ноги, чтобы быстро определить, где нужно сделать надрез. В этот момент я уже была готова ножом отрезать верхнюю часть клитора», — делится Йо Фейн секретами мастерства.
Нередко родители в это время сидят на улице и играют на барабанах, чтобы не слышать, как плачет и кричит их дочь.
«Когда я срезаю верхушку клитора, я упаковываю его и передаю родителям, чтобы они могли забрать его домой», — отмечает женщина, подчеркивая, что практикует только «умеренную» форму обрезания.
«На следующий день они проверяют, не съела ли его мышь. Если это произошло, значит, девушка в будущем будет иметь много детей», — делится она поверьями своего народа.
В Мали обрезано почти 90% девочек и женщин. Это глубоко укоренившаяся традиция, которая практиковалась еще в Древнем Египте. В настоящее время женское обрезание практикуется в 28 странах Африки и нескольких странах Ближнего Востока и даже в некоторых отдаленных регионах, например, в Колумбии.
В основе этой традиции — вера в чистоту и скромность девушки, а также попытка мужчины контролировать женскую сексуальность. «Это не очень хорошо, если женщина не обрезана, потому что тогда она хочет секса больше, чем мужчина. Моя сестра, например, не обрезана, и она постоянно хочет секса», — рассказывает Салимата Сангаре, которая перенесла в детстве эту операцию.
Йо Фейн с тоской говорит о тех временах, когда она могла открыто практиковать свое «ремесло». В современном мире все больше женщин агитируют против варварской, болезненной и порой смертельной традиции.
И Мариам теперь одна из таких женщин. Когда ей было всего несколько недель от роду, ей удалили клитор, срезали половые губы и зашили влагалище, оставив лишь небольшое отверстие для менструальной крови в будущем. И никто не рассказал ей о том, что за операцию она перенесла в раннем детстве. «Я просто думала, что для незамужней женщины, у которой никогда не было мужчины, нормально так выглядеть», — делится Мариам.
«Но год назад я посетила благотворительный центр Bornefonden и из любопытства посмотрела учебные материалы и фотографии, висевшие на стене. Я увидела картину, которая показывала обрезанное и зашитое влагалище девушки. Я была в ужасе, потому что оно выглядело в точности как мое», — добавляет она.
«Сначала я была слишком напугана и стеснялась поговорить с кем-то. Но потом набралась смелости и сообщила сотруднику Bornefonden, который и отправил меня на восстановительную операцию», — повествует Мариам.
Сейчас она ездит по деревням с просветительскими целями, желая остановить практику женского обрезания. «Традиция это или нет, теперь я стараюсь рассказывать молодым родителям о вреде, который могут нанести подобные операции. Особенно они популярны в отдаленных деревнях на юге Мали. И там просветительская деятельность — это вопрос жизни или смерти».
Но даже обладая знаниями, люди порой проигрывают битву с традицией. Бакари Колибали, агитирующая против женского обрезания, не смогла защитить от этой участи собственную дочь. «Ее обрезали против моей воли и без моего ведома. Когда я была на работе, мама отвезла ее на обрезание. Я была зла и ничего не могла с этим поделать», — рассказывает Бакари, которая является мэром 50-тысячного города Фана на юге Мали, где эта практика особенно распространена
пиздец 21 век на дворе а они дырки зашивают
Меня, несмотря на то, что я парень не особо впечатлительный, от этой истории затошнило, без шуток, а если еще и учесть, что женские наружные половые органы значительно более чувствительные, чем мужские, то вообще жуть берет. Но больше всего меня шокирует, что почти все к этому там нормально относятся, что уровень образования и развития людей недалеко ушел от племенной формы и религиозной ереси, по-другому не могу это назвать. И вишенкой на этом торте является то, что они этого даже менять не хотят, не хотят просвещать людей, а люди не хотят понимать, что это ненормально. А человек, который не развивается и живет догмами и варварскими законами, извините, не человек, а млекопитающее.
«The Girl Next Door» напомнило. Вроде иногда смотришь фото жести всякой и как-то ни как, а тут только прочитал, а член как от мороза сжался.
Гребаные дикари, и к ним еще требуют толерантности?
Ну в России когда-то ведь были и вовсе, «скопцы», века до 20-го, Те вобще себе всё вырезали. Слава богу эта дурь из народа выветрилась, но и уровень развития у нас разный.
Собственная бабка искалечила ребенка. для меня это непостижимо. У меня детей пока нет, но мне хочется эту бабку на кол посадить. Сначала зашить все отверстия, и потом посадить. Снять, снова зашить и снова посадить.
Больше всего поражают слова твари, проводящей эту процедуру:
««Сначала я играла немного с девочкой, чтобы вызвать ее доверие. Затем я заставляла их раздвинуть ноги, чтобы быстро определить, где нужно сделать надрез. В этот момент я уже была готова ножом отрезать верхнюю часть клитора», — делится Йо Фейн секретами мастерства.«
«Йо Фейн с тоской говорит о тех временах, когда она могла открыто практиковать свое «ремесло»«.
Она ведь сама женщина и должна понимать, что творит. Отправить бы эту Йо Фейн и ей подобных на кол за такое «ремесло».
не плохой фильм про такую женщину.называется цветок пустыни
фильм «Цветок пустыни» как раз освещает эту тему
да сомалийкам большинству в Британии делают обрезание- везут в Сомалию, и там режут, ну или тут, на месте. Пытались бороться, даже доктора одного арестовали, но отпустили, и все.
Ну а сами сомалийцы говорят, что если клитор не вырезать, то такая женщина всех перетрахает- и мужа, и соседей, и знакомых мужиков всех-мол, до секса чернота охоча шибко, ежели не ограничить.
Какие милые традиции у этих добрых цивилизованных людей. Давайте их уважать и позовем к себе жить!
Традиционализм епт. Конечно родители ничего плохого ребёнку не сделают, конечно.
А какую роль тут играет то, что она мусульманка?
Девочка была милой,
В возрасте пяти лет.
«Что же за мать скотина?»
Скажем вам наперед:
Жопа и рот ведь есть.
Бабы ж такие твари,
Даже преклонных лет:
В сраку не даст отжарить,
Тут все уже готово:
В рот ей засунул – «Смажь».
Смажет не скажет слова
Против. Откуда ж блажь?
Пусть при зашитом лоне,
Ей же самой так надо.
Как-нибудь. Хоть куда.
Самые страшные ритуалы на Земле
В горах Тибета мало деревьев, чтобы жители этого центральноазиатского региона могли кремировать умершего сородича, и не так много мягкой почвы, чтобы придать несчастного земле. Почетного сжигания удостаиваются только ламы и монахи. Поэтому простые мертвые тибетцы… отдаются на растерзание орлам и диким животным. Происходит это так. После смерти покойника оставляют в сидячем положении, а через три дня родственники приносят тело в специальное место в горах, где обученные люди с помощью камней дробят кости и мышцы мертвого. И вот тут уже настает очередь птиц и зверей, после трапезы которых от умершего не остается буквально ничего.
Сбрасывание младенцев с высоты
Спешим успокоить всех противников окунания детей в холодную «святую» воду при крещении: вы хотя бы родом не из Индии. Там в Храме Гришневор проводят, пожалуй, самый опасный ритуал, сбрасывая малышей в возрасте 1-2 лет с 15-метровой высоты. Перед этим младенца еще и яростно трясут, добиваясь зачем-то его отчаянного плача. После этого бедолагу ждет полет. И пока он летит, счастливые родственники стоят внизу с натянутой простыней и ловят. Подавляющее большинство. Остальные отправляются к праотцам. Однако насмерть перепуганных, но выживших детей ждут вовсе не успокаивающие руки матери, а руки толпы незнакомцев. И пока орущий ребенок не «пройдет» их все – к матери он не вернется. Потому что считается: лобызания сброшенного младенца приносят счастье тем, кто его коснулся.
Сбрасывание ребенка с высоты / ©Flickr
Катание в объедках
Тоже индийский ритуал. Он, конечно, не страшный, но брезгливым людям вряд ли понравится. Вот уже около четырехсот лет возле храмов в Индии можно видеть людей, которые катаются на листах подорожника с завернутыми в него объедками, оставленными брахманами после трапезы. Все это должно непременно избавить всех катающихся от бед и недугов.
Люди катаются в объедках брахманов / ©Flickr
И снова Индия. Этот страшный обряд проводят в храмах Кали на юге страны. Сначала люди, облеченные в одеяния бога Гаруда, исполняют ритуальные танцы, а потом их спины протыкают острыми крюками. Но этого мало. Крюки прикреплены к столбам, которые поднимают при помощи канатов; некоторые истязаемые и вовсе раскачиваются на крюках, как на качелях. В руках кое-кого из страдальцев можно видеть младенцев (к счастью, не проткнутых крюками). В таком подвешенном состоянии несчастных проносят вокруг храма – в знак любви и преданности богам.
Подвешивание на крюках / ©Flickr
Безусловно, самый варварский из ритуалов. Говорят, его и по сей день практикуют участники индийской секты Агора. Для них поедание человеческой плоти – это путь к просветлению. Впрочем, каннибализм – лишь заключительная стадия обряда. На первом его этапе участник должен отказаться от мяса и съесть… свои экскременты. Второй этап – убийство и поедание нечестивого в Индии животного – собаки. И только на третьем этапе участник будет удостоен «чести» пообедать человечиной. Интересно, что в Индии принято кремировать умерших, поэтому «найти» труп не так-то просто. Не сжигают только детей, беременных женщин, святых, прокаженных и незамужних девушек. В случае, если кто-то из этой категории умирает, мертвеца пускают по реке Ганг. Вот тут-то его и могут поймать члены секты Агора.
Все за сегодня
Политика
Экономика
Наука
Война и ВПК
Общество
ИноБлоги
Подкасты
Мультимедиа
Общество
Der Spiegel (Германия): борьба с бритвенными лезвиями
Проводить обрезание женщинам в Кении запрещено. Тем не менее многих девочек все еще подвергают этой процедуре. Но постепенно новые бескровные ритуалы пробивают себе дорогу.
Все начинается с большого металлического таза с водой. Вечером перед церемонией мать ставит его на крышу хижины. Некоторые кладут туда топор — так вода сильней охладится за ночь. На рассвете мать будит дочь.
У входа в хижину ее кладут на коровью шкуру — обо всем этом рассказывают женщины, когда-то подвергшиеся ритуалу. Девочка должна раздеться, потом ее тело обмывают холодной водой, чтобы сделать его менее чувствительным.
Две женщины держат ее за ноги, третья сзади обхватывает верхнюю часть тела. Затем обрезальщица берет в руки бритвенное лезвие и отрезает девочке клитор, а подчас и внешние и внутренние половые губы, иногда зашивает влагалище. Эти операции лишают девочек детства, достоинства, часто возможности родить ребенка, без боли мочиться или заниматься сексом. А иногда таз на крыше становится предвестником конца человеческой жизни.
С конца 2011 года проводить женское обрезание в Кении запрещено (в мировом медицинском и правозащитном сообществах термин «женское обрезание» не используется c 80-х годов. Обычно эту операцию называют Female Genital Mutilation (FGM), что в переводе с английского означает «нанесение увечий женским гениталиям» и «калечащая операция на женских половых органах», — прим. ред.). Но все равно женщины продолжают подвергаться этой процедуре. Причем не только в Кении. По данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), по всему миру около 200 миллионов из ныне живущих девочек и женщин подверглись этому калечащему половые органы ритуалу. В группу риска ежегодно попадает три миллиона девочек.
Обряды инициации проводятся по всему миру. Они олицетворяют конец детства и переход к взрослой жизни. Подчас речь при этом идет о кровавых обычаях, практикуемых столетиями. Но сегодня против них восстает все больше людей.
Закон, с 2011 года запрещающий в Кении калечащие операции на женских половых органах, относится к самым строгим в восточной Африке: как минимум три года тюремного заключения и штраф в 2000 долларов грозит тем, кто проводит женское обрезание. Но, несмотря на это, оно продолжает практиковаться. В особенности в удаленных сельских районах власти из-за нехватки ресурсов часто не в состоянии отследить соблюдение закона. Или они вообще не узнают о случившемся — с тех пор как появился закон, многие обрезания проводятся тайно.
При поездках по этим регионам быстро становится ясным: борьба против калечения гениталий — дело политическое. Но линия фронта в этой борьбе проходит по частной жизни людей — между деревенским старостой, обязанным следить за соблюдением запрета, и обрезальщицей, зарабатывающей на этом деньги, между бабушками и внучками, между учительницами и родителями.
Кровавая традиция
Тот, кто хочет понять, почему девочки все еще подвергаются обрезанию, может узнать это в Килонито, деревне в округе Кайадо Кантри на юге Кении. Этот регион слабо заселен, между низкорослыми деревьями тут и там стоят хижины с круглыми глиняными стенами и оградами из колючего кустарника. А между хижинами простираются песчаные дали, по которым пастухи гоняют свои стада.
По данным медицинских опросов 2014 года среди масаев, живущих в этом регионе, 78% девочек и женщин в возрасте от 15 до 49 лет подверглись обрезанию. И это вопреки запрету, который к моменту опроса, действовал уже три года. А по всей стране это цифра составляет 21% опрошенных.
Стивен Ликама — староста Килонито. Его задача — следить за соблюдением законов государства. Но Ликама — масаи и имеет статус главного в своей общине. Это делает его защитником культурного наследия, к которому столетиями относилось и обрезание девочек.
Контекст
Kurier: в Швеции борются с женским обрезанием при помощи ложек
Nigerian Tribune: зачем женщины в Нигерии проходят опасную процедуру обрезания
Чтобы без похоти и разврата
Что важнее? И кто должен принимать решения, тут, вдали от больших политических арен? Ликама, староста масаев? Или Ликама, страж закона? Его двойственная роль приводит к конфликтам. Чтобы выполнять свои политические обязанности, он должен пользоваться уважением своих соплеменников. В том числе и таких людей, как Найлепу Пусарен, работающая вот уже десять лет обрезальщицей. Она получала за этой деньги, но это не все: обрезальщицы, то есть хранительницы традиции, пользуются у масаев особым уважением. Так как обрезание, как гласит легенда, служит защите племени.
Там, где запрет не срабатывает, последствия для женщин бывают ужасными. Многие всю жизнь страдают от генитальных свищей, воспалений, болей при мочеиспускании, проблем при сексе или родах. Для некоторых обрезание становится тяжелой травмой, и, даже став взрослыми, они помнят боль от бритвы.
К этому добавляются социальные проблемы: часто девочек после обрезания отдают замуж, и вскоре они беременеют. По данным Всемирного банка, в 2015 году приблизительно 20% женщин в возрасте от 15 до 19 лет имели в Кении детей или были беременными. Многие из них после рождения ребенка вынуждены были бросить школу, попадали в зависимость от мужей и оказывались таким образом в круговороте бедности.
Но в то же время для многих женщин масаи отказ от обрезания означает утрату их культурной идентичности. Есть ли выход из этого положения?
Перелом
Эбигейл Носим Тепеле 19 лет. Для этой юной кенийки традиции и равенство шансов, ритуалы и равноправие для девочек и женщин — не взаимоисключающие понятия. Она принадлежит в тому поколению молодых женщин народа масаи, которое способно добиться изменений. Как говорит Тепела, она гордится тем, что она — масаи. Но обрезание для нее — отсталая, бесчеловечная практика.
Тепеле повезло. В ее жизни не было таза с водой на крыше. Не было коровьей шкуры на рассвете. Община ее деревни порвала с традицией масаи, и обрезания больше там не проводят. Вместо этого девочек ожидают горящие свечи, танцы и конкурс красоты — альтернативный ритуал инициализации. Может быть, это и есть решение? Ключ к замене вековой традиции?
Идея альтернативных ритуалов инициации проста: как и раньше, происходит церемония, олицетворяющая переход девочек в разряд женщин. Только гениталии им больше не калечат. «После отказа от обрезания не должно возникнуть вакуума», — так описывает суть идеи один из сотрудников неправительственной организации Amref Health Africa. По его словам, это должен быть яркий, роскошный праздник, и в центре него должна находиться девочки. «Амреф», одна из самых больших НПО в Африке, вот уже десять лет работает над внедрением новой идеи. В 2009 году сотрудники организации посетили деревню Самбуру на севере Кении. Там уже давно практикуется ритуал, лишенный какого-либо насилия. «Амреф» взял эту концепцию на вооружение.
Но путь к альтернативному ритуалу долог: как рассказывают сотрудники «Амрефа», могут пройти годы, прежде чем удается убедить жителей той или иной деревни. Вот и старосте деревни Стивену Ликаме пришлось показать старейшинам Килонито видео, на котором было показано, как происходит обрезание. Ведь мужчины при обрезании своих дочерей не присутствуют, и многие из них просто не знают, как оно точно происходит. Лишь после долгих разговоров они согласились, что нанесению увечий женским гениталиям необходимо положить конец.
Прежде чем начнется ритуал, «Амреф» приглашает детей на семинары — сначала мальчиков, потом девочек. Чтобы попасть в Килонито, некоторым из них приходится по нескольку часов идти по степи. Некоторых забирает автобус. К одноэтажному зданию школы ведут только проселочные дороги по песку, единственная дорога с твердым покрытием, ведущая к более крупному городу, лежит в двух часах езды на машине. Когда дети собираются, то речь в классах заходит не о счете или чистописании, а о женском теле, сексуальности и деторождении. Как же всё происходит?
Грейс Майиакуси, сама из народа масаи, и Мвололо Кеннеди Мутуку, приехавший из соседней деревни, помогают организовывать семинары и альтернативный ритуал. Они местные, и это важно. Как говорит Мутуку, в деревнях часто испытывают предубеждение и недоверие к сотрудникам, приезжающим из столицы страны Найроби. Да и дети реагируют более открыто, если семинары сначала проводятся на их языке, а не на государственных языках суахили или английском.
Праздник жизни
После семинаров, вечером четвертого дня, наступает главный момент праздника: сама церемония. Весь день девочки готовятся к этому очень важному для них событию. Они танцуют вместе с матерями и бабушками, те дарят им украшения, девочки повязывают на голову белые ленты, на которых сотрудники «Амрефа» написали лозунги NO FGM («Нет женскому обрезанию») или No Child Marriage («Нет детским бракам»).
С наступлением темноты начинается собственно церемония. Первое действие — это конкурс красоты: 78 девочек участвовали летом 2019 года в альтернативном ритуале. С тех пор как в 2009 году «Амреф» запустил эту программу, ею было охвачено более 16 тысяч девочек в Кении и Танзании. Над подобными программами работают и другие организации. Они связывают свои главные надежды с такими молодыми женщинами, как Эбигейл Носим Тепела.
Статьи по теме
Raseef22: избавиться от сатаны при помощи обрезания
NRK: пока тебя не обрежут, все будут над тобой издеваться
Летом 2018 года она была признана «Мисс Килонито-2018». С тех пор как необрезанная женщина она посещает другие поселения масаи и проводит там разъяснительную работу — как среди матерей и бабушек, так и среди самих девочек. Как посол движения против обрезания она должна быть примером для девочек. Тепела только что окончила школу и собирается изучать экономику и статистику в университете.
Сегодня в Кении много таких деревень, как Килонито, — поселений, где жестокую традицию заменили на альтернативный ритуал и соблюдают закон. Но достаточно ли этого, чтобы добиться перелома во всей стране?
Консервативные традиционалисты находят новые пути: обрезание теперь проводят в гигиенических условиях в больницах или у местных врачей, чтобы минимизировать серьезные риски для здоровья. Но все равно у девочек остаются долговременные психические и физические травмы. Кроме того, некоторые семьи отправляются в соседние страны, где живут представители того же этноса и где за исполнением законом следят сквозь пальцы, а сами законы не такие строгие. НПО называют такой тренд Cross-Border FGM (англ. «трансграничное обрезание»). Например, от регионов, заселенных масаи на юге Кении, до границы с Танзанией всего один день пути.
Кения поставила себе амбициозную цель: в ноябре президент страны Ухуру Кениата (Uhuru Kenyatta) заявил, что страна намерена свести число калечащих операций на женских половых органах к 2022 году к нулю. Это на восемь лет скорее, чем предусмотрено в качестве цели Организацией Объединенных Наций. Не останутся ли эти словами лишь пустыми обещаниями? Ведь и Кениата знает, что борьба с бритвенными лезвиями еще не закончена. Но с каждой необрезанной женщиной, с каждой деревней, отказавшейся от обрезания, с каждой альтернативной церемонией эта цель становится немного ближе.
Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.