Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд
О суде
Новости
17.11.2021
Арбитражный суд разрешил спор между кредиторами в деле банкротстве ООО «Хирургический медицинский центр «Гиппократ»
16.11.2021
Арбитражный суд признал право Новгородской ГНС на компенсацию 18 млн рублей убытков, возникших из-за низкого тарифа на сжиженный природный газ, за счет средств областного бюджета.
09.11.2021
ВС РФ: госпошлина за регистрацию дополнительного соглашения к договору аренды об изменении размера арендной платы составляет 22 000 руб.
Восстановление корпоративного контроля
Ввиду отсутствия специальных способов защиты прав участников юридических лиц Президиум ВАС РФ в постановлениях от 03.06.2008 № 1176/08 и от 10.06.2008 № 5539/08 применил специальный способ защиты корпоративных прав – восстановление корпоративного контроля. Для многих участников хозяйственных обществ данный способ стал единственно возможным эффективным средством защиты нарушенных прав.
Право на утраченную долю
В последние несколько лет в юридической терминологии прочно укрепился термин «восстановление корпоративного контроля». Его появление было связано с неэффективностью применения к корпоративным спорам исключительно обязательственных или вещно-правовых способов защиты. Применение указанного понятия основано на норме ст. 12 ГК РФ, в которой назван такой способ защиты права, как восстановление положения, существовавшего до нарушения права. В области корпоративных правоотношений реализация данного способа защиты прав может выражаться в виде присуждения истцу доли участия в уставном капитале общества (пакета акций), исходя из того, что он имеет право на такое участие в обществе, однако лишен его вследствие несоблюдения требований законодательства ответчиками и их недобросовестности.
Участие лиц в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью выражено в виде долей, размер доли определяется в процентах или в виде дроби (ст. 14 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»). Уставный капитал акционерного общества составляется из номинальной стоимости акций общества, приобретенных акционерами (ст. 25 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах»).
При этом доля (пакет акций), являясь объектом гражданских прав, может отчуждаться или переходить от одного лица к другому на основании различных гражданско-правовых сделок. Значительное количество споров между участниками хозяйственных обществ возникает именно в связи с переходом права на долю (пакет акций).
Одним из способов восстановления корпоративного контроля является признание права истца на утраченную помимо его воли долю в уставном капитале общества.
***Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд восстановил истца в правах участника общества путем признания за ним права на долю в уставном капитале, определив, что она выбыла из его владения помимо воли.
Действия гражданина К., представившего в налоговый орган без ведома и согласия истца документы на регистрацию доли и ставшего впоследствии единственным участником общества, повлекли нарушение прав истца в виде лишения собственности.
В связи с тем, что истец принадлежавшую ему долю не отчуждал, последующие приобретатели, получившие свои доли по ничтожным сделкам, также не вправе были распоряжаться ими и передавать их другим лицам (Постановление от 24.04.2012 по делу № А52-3366/2009).
***Аналогичной позиции придерживается и ФАС УО, который пришел к выводу о том, что требование о признании права собственности на долю в уставном капитале общества с одновременным лишением данного права лица, которому доля была передана, подлежит удовлетворению, поскольку право на долю признано за истцом решением суда. Доказательств того, что истец подал заявление о выходе из общества, что доля была передана истцом обществу и оно было уполномочено на отчуждение доли, не представлено, следовательно, доля была утрачена истцом помимо его воли (Постановление от 20.06.2013 по делу № А60-35574/2012).
***ФАС СЗО признал договор об отчуждении спорной доли ничтожной сделкой, поскольку в нарушение п. 2 ст. 209 ГК РФ он не был заключен собственником или уполномоченным им лицом.
Как следует из материалов дела, И. (учредитель общества, владелец доли в размере 90%), введенный в заблуждение и не подозревавший о преступных намерениях Д., выполнил на четырех листах чистой бумаги формата А4, предоставленных ему участниками преступной группы, свою подпись и рукописный текст (фамилия и инициалы истца); листы передал Д.
Впоследствии Д. обратился в налоговую инспекцию, которая зарегистрировала изменения в сведениях об обществе, согласно которым генеральным директором вместо И. стало иное лицо.
С учетом обстоятельств, установленных вступившим в законную силу приговором суда, арбитражные суды пришли к выводу о том, что сделки по отчуждению доли в размере 90% уставного капитала общества И. не совершал.
Доказательств, подтверждающих волеизъявление собственника И. на отчуждение своей доли в пользу К., в материалах дела не представлено.
Таким образом, незаконные действия К. и Д., приведшие к лишению истца прав на долю в размере 90% уставного капитала общества, квалифицированы судами как ничтожные сделки, а требование истца о восстановлении корпоративного контроля путем признания за ним права на долю в размере 90% уставного капитала общества признано подлежащим удовлетворению (Постановление от 20.07.2012 по делу № А56-9842/2011).
Помимо воли
Проанализированные выше дела представляют особый интерес, поскольку незаконное отчуждение доли в уставном капитале общества является актуальной проблемой в связи с существующей в России практикой завладения контролем (в данном случае юридическим) над организациями посредством незаконного захвата долей в уставном капитале общества и дальнейшей их многократной перепродажи с целью создания образа добросовестного приобретателя у конечного владельца.
Вместе с тем представляется необходимым отметить, что в случае заявления соответствующего требования истец должен доказать, что спорные доля или часть доли были утрачены в результате противоправных действий третьих лиц или иным путем помимо его воли. В противном случае иск удовлетворению не подлежит.
***Так, ФАС СЗО отказал в удовлетворении требования о признании за истцом права на 100% долей в уставном капитале общества, поскольку истец не доказал, что утратил долю помимо своей воли.
Единственным участником общества являлся Ф., который по соглашению от 08.10.2008 передал долю в уставном капитале в размере 100% в дар Н., исполнявшему на момент заключения указанного соглашения обязанности генерального директора общества. Переход прав на долю зарегистрирован в ЕГРЮЛ.
Н. 05.09.2011 принял решение об увеличении уставного капитала общества за счет дополнительного вклада третьего лица, принимаемого в общество, – К., в связи с чем К. стал владельцем доли в уставном капитале в размере 66%, а в дальнейшем – доли в размере 100% на основании уступки ему Н. принадлежащей ему доли в размере 34% уставного капитала.
Ф., ссылаясь на утрату им доли в уставном капитале общества в размере 100% помимо его воли, обратился в арбитражный суд с настоящим иском, указав, что сделок по отчуждению доли не совершал, соответствующего уведомления обществу не направлял.
Суды исходили из доказанности факта уведомления общества в лице генерального директора Н. о состоявшейся уступке в день подписания соглашения между Н. и Ф.
Таким образом, заявленное требование удовлетворению не подлежит, поскольку вступившими в законную силу судебными актами истцу отказано в признании недействительным соглашения об уступке доли и истец не доказал, что утратил долю помимо своей воли, а для перехода прав на долю законодательство не требует составления акта (Постановление от 09.01.2013 по делу № А56-8686/2012).
Кроме того, суд может потребовать от истца представления доказательств соблюдения предусмотренного законодательством порядка оформления права собственности на спорную долю (пакет акций).
Признать решение недействительным
Еще одним способом восстановления корпоративного контроля является признание решения общего собрания участников общества недействительным. Данный способ корреспондирует предыдущему, поскольку нередко собрания проводятся с нарушением требований Закона № 14-ФЗ, вследствие чего участники лишаются прав на доли.
***Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд удовлетворил требование о признании недействительными решений общего собрания участников общества и признании за заявителем права на долю в уставном капитале, поскольку материалами дела установлен факт принятия общим собранием участников общества решений с нарушением закона.
В результате принятия в члены общества нового участника – гражданина М., доли в уставном капитале были распределены следующим образом: гражданин Б. – 20%, гражданин Я. – 30%, гражданин М. – 50%.
Впоследствии Б. и Я. вышли из числа участников общества, а М. умер, при этом согласно документу за подписью М. директором общества назначен гражданин Д. с долей в уставном капитале 90%. Данные изменения зарегистрированы в ЕГРЮЛ.
Поскольку документы о переходе к Д. 90% доли в обществе признаны незаконными (в частности, по причине невозможности их подписания М. – документы подписаны после его смерти), а доказательства присутствия истца на общем собрании участников общества и голосовании по вопросу об увеличении уставного капитала общества за счет принятия нового участника –гражданина М. в материалах дела не представлены, суды удовлетворили требования Б. и восстановили его в статусе участника общества и соответственно восстановили его права в области корпоративного контроля (Постановления Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.09.2012 и ФАС СЗО от 30.01.2013 по делу № А13-3582/2012).
***ФАС ПО удовлетворил требование о признании недействительными решений общего собрания общества и регистрирующего органа, об истребовании доли в уставном капитале, поскольку в материалах дела не представлены доказательства, подтверждающие извещение участника общества о времени, месте и повестке дня общего собрания участников.
Как следует из материалов дела, Г. утратил статус участника и долю в размере 25% в уставном капитале общества по результатам общих собраний 26.12.2011 и 23.01.2012, проведенных без его уведомления и участия.
Суды удовлетворили требования Г. об истребовании доли, сославшись на нижеизложенное.
Судебным актом было признано право Г. на долю в уставном капитале общества в размере 25% и истребованы в пользу истца из незаконного владения Б. и М. доли в размере 13 и 12% в уставном капитале общества соответственно.
Вступившие в законную силу судебные акты арбитражного суда обязательны для всех лиц на всей территории РФ. Поэтому Б. и М. не владели долями в уставном капитале общества, и собрания участников общества не были вправе рассматривать их заявления о выходе из общества как участников общества и распределять между другими участниками долю Г.
В данном случае решения собраний нарушили правила ст. 16 АПК РФ, ст. 209 ГК РФ, ст. 8, 21, 26, 36 Закона № 14-ФЗ, в связи с чем обжалованные решения собраний участников общества были признаны недействительными (Постановление от 13.03.2013 по делу № А12-9169/2012).
Таким образом, признание недействительными решений органов управления хозяйственного общества является продуктивным инструментом защиты прав и законных интересов его участников, в частности, когда они фактически отстраняются от управления обществом.
В заключение отметим, что концепция восстановления корпоративного контроля является принципиально новым действенным и результативным способом защиты нарушенных корпоративных прав.
На сегодняшний день сформирована единая правовая позиция охраны прав и законных интересов участников корпоративных правоотношений. Кроме того, выработанные судами критерии защиты прав субъектов предпринимательской деятельности помогают оперативно реагировать на изменение экономических отношений, а также обеспечивать в этих условиях действенную и эффективную защиту прав участников гражданского оборота.
Восстановление корпоративного контроля пошло двумя путями // Верховный суд пояснил, в каких случаях будет реституция, а в каких фактически виндикация
Экономическая коллегия Верховного суда (ВС) рассказала, как вернуть доли в российском ООО, если они выбыли из владения иностранной компании, пока она была незаконно исключена реестра. Первый приобретатель возвращает долю по правилам о реституции. Последующие — по правилам о восстановлении корпоративного контроля, для которых важно установить, выбыло ли имущество по воле собственника. Вернуть доли просила компания из Джерси, и ее поддержали все три инстанции. Но ВС отправил дело на пересмотр.
Компания из Джерси «Выборг Лимитед» была исключена из Реестра компаний Джерси как недействующая, потом в нем восстановлена. Однако за это время ее доля в российском ООО «Выборгская лесопромышленная корпорация» перешла к третьим лицам. Сначала 1% в ООО был продан Николаю Рыжкову, директору общества. Потом компания вышла из ООО и передала «Выборгской лесопромышленной корпорации» оставшиеся 99%, которые впоследствии были распределены в пользу Николая Рыжкова, ставшего, таким образом, единственным участником общества. Впоследствии он передал долю в 90% в залог банку, а еще по 5% продал третьим лицам.
«Выборг Лимитед» потребовала восстановить корпоративный контроль, настаивая, что доли перешли помимо ее воли (дело № А56-122064/2018). Как считал истец, пока он был исключен из Реестра компаний Джерси, никто от его имени не мог распоряжаться принадлежащими ему долями. У компании не было правоспособности, а у органов управления — полномочий на сделки. «Выборг Лимитед» считает, что к утрате владения долями в ООО привели неправомерные действия уполномоченного компанией лица (директора), которое не могло не знать об исключении из реестра. Подробнее об обстоятельствах выбытия доли см. здесь.
Все три инстанции поддержали «Выборг Лимитед». Но 22 сентября экономическая коллегия ВС отменила эти решения по жалобе банка «Таврический». Именно ему Николай Рыжков передал в залог 90% долей в качестве обеспечения кредита третьего лица. Решения нижестоящих судов, по сути, лишали банк залога, так как признавали отсутствие у истца воли на отчуждение долей.
В итоговом определении по делу ВС предложил разные подходы к возврату долей. Переход долей к первому приобретателю, Николаю Рыжкову, надо оценивать с точки зрения недействительности сделки, полагает экономическая коллегия. Это относится ко всей доле, находящейся сейчас в его распоряжении (90%): 1% он купил напрямую у истца, а остальную часть приобрел в результате выхода истца из общества и распределения доли в пользу ответчика, что, по мнению ВС, образует единую сделку.
Что касается последующей продажи долей третьим лицам (10%), то их возврат надо проводить по иным правилам: проверить, выбыло ли имущество помимо воли «Выборг Лимитед», то есть фактически применить правила о виндикации.
Но суды этого не установили и сослались лишь на отсутствие у директора «Выборг Лимитед» правомочий на отчуждение доли, на выход из ООО и на незаконность сделки по выходу из обществ. Суды не выяснили, можно ли считать, что компания лишилась доли по своей воле, потому что директор «сохраняла видимость полномочий» действовать от имени компании. А чтобы определить статус директора иностранной компании, надо установить содержание норм иностранного права. ВС пишет, что в деле были противоположные заключения с толкованием законов Джерси, но суды поддержали тот вариант, который предоставила «Выборг Лимитед». Свой выбор суды не мотивировали и не обратились к иным вариантам толкования иностранного законодательства.
Тройка судей ВС отменила решения нижестоящих судов и отправила дело на пересмотр в первую инстанцию.
Полный перечень дел экономической коллегии ВС за 2020 год см. в этом посте.
Подписывайтесь на наш Телеграм-канал о практике Верховного суда. Там только самое интересное! «Верховный суд. — Главное от „Закон.ру“»
[1] Пункт 39 постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 29 апреля 2010 года № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав».
Значение добросовестности для целей восстановления корпоративного контроля
Институт восстановления корпоративного контроля, будучи порождением судебной практики (постановление Президиума ВАС РФ №1176/08), впоследствии получил нормативное закрепление как на уровне Закона об ООО (п.17 ст.21), так и в п. 3 ст.65.2 ГК РФ.
Несмотря на продолжительный период времени, в течение которого иск о восстановлении корпоративного контроля активно применяется в российской судебной практике, разъяснений Пленума В(А)С РФ относительно данного института отечественные правоприменители, к сожалению, так и не получили.
Однако так ли необходимы указанные разъяснения, с учетом того, что Президиум ВАС РФ и СКЭС ВС РФ неоднократно формулировали правовые позиции в отношении практики применения иска о восстановлении корпоративного контроля? По нашему мнению, ответ на этот вопрос должен быть положительным как минимум в контексте двух моментов, касающихся учета добросовестности приобретателя доли, а также при решении вопроса о том, что представляет собой «справедливая компенсация» по смыслу ГК РФ.
(А) Является ли добросовестность возмездного приобретателя доли условием, исключающим возможность истребования у него доли лицом, которое лишилось доли помимо своей воли?
| п.17 ст.21 Закона об ООО | п.3 ст.65.2 ГК РФ |
| Суды указывают, что добросовестность приобретателя доли является одним из условий восстановления корпоративного контроля (Ф10-903/20, 14АП-3101/17)* | ГК РФ не разграничивает собственника доли на добросовестного и недобросовестного приобретателя |
Какие выводы можно из этого сделать? С одной стороны, можно предположить, что речь идет о своеобразной комплементарности норм ФЗ об ООО и ГК РФ, то есть Закон об ООО говорит нам о том, что истребовать долю можно у добросовестного приобретателя в любых случаях, когда доля выбыла помимо воли ее собственника, а ГК РФ с этим соглашается, уточняя, что: (а) существуют условия, при которых доля не может быть возвращена прежнему собственнику; (б) при возврате доли первоначальному собственнику или невозможности такого возврата собственнику доли или ее приобретателю выплачивается «справедливая компенсация».
Альтернативный вариант толкования, выносимый на обсуждение здесь, заключается в следующем. Статья 65.2 ГК РФ говорит о таком условии для отказа в удовлетворении иска о восстановлении корпоративного контроля, как «несправедливые последствия». Допустимо ли утверждать (без учета п.17 ст.21 ФЗ об ООО), что таким несправедливым последствием является истребование доли у возмездного добросовесетного приобретателя доли?
Попытка такой интерпретации была предпринята в деле № 14АП-3101/17: апеллянт полагал, что основания для удовлетворения иска, отмеченные в статье 65.2 ГК РФ, отсутствовали, так как признание права собственности на долю в Компании за истцом приведет к несправедливому лишению ответчика, являющегося добросовестным приобретателем, прав участия в корпорации. 14 ААС указал, что мнение ответчика о том, что основания для применения статьи 65.2 ГК РФ отсутствовали, так как признание права собственности на долю в Компании за истцом приведет к несправедливому лишению ответчика, являющегося добросовестным приобретателем, прав участия в корпорации, ошибочно. Тот факт, что лицо является добросовестным приобретателем, не свидетельствует о невозможности истребования у него спорной доли.
На наш взгляд, положения ст.65.2 ГК РФ должны толковаться в системном единстве с нормами п.17 ст.21 ФЗ об ООО, в связи с чем следует прийти к выводу о том, что во всех случаях, когда доля выбывает помимо воли собственника, последний может истребовать ее во всех случаях от любого добросовестного возмездного приобретателя, несмотя на кажущуяся ответчикам «несправедливость» выбора законодателя.
(Б) Является ли добросовестность возмездного приобретателя условием получения им «справедливой компенсации», предусмотренной ст.65.2 ГК РФ?
Поскольку положений о возмещении добросовестному приобретателю доли ФЗ об ООО не содержит, необходимо ориентироваться исключительно на п. 3 ст.65.2 ГК РФ. Анализ диспозиции данной нормы показывает, что п.3 ст.65.2 ГК РФ не учитывает добросовестность даже для целей выплаты компенсации добросовестному приобретателю. Представляется, что более общей «законодательной ковенантой» здесь должны выступать ст.1, 10 ГК РФ, которые должны исключать возможность выплаты компенсации недобросовестному приобретателю доли.
Так, 14 ААС в постановлении № 14АП-3182/18 отметил, что для получения компенсации, размер которой будет определять суд, последнему (владеющему) приобретателю нужно лишь доказать свою добросовестность. В итоге, 14 ААС, установив факт недобросовестного приобретения доли, отказал истцу во взыскании справедливой компенсации со ссылкой на ст.1, 10 ГК РФ.
(В) Что такое справедливая компенсация по смыслу ст.65.2 ГК РФ и как она должна рассчитываться?
Решение законодателя инкорпорировать в институт восстановления контроля каучуковую норму о справедливой компенсации прежнему собственнику или приобретателю доли не является бесспорным. Подход, в свое время занятый Президиумом ВАС РФ (1176/08) предполагал, что приобретатель доли, лишившийся ее при удовлетворении иска о восстановлении корпоративного контроля, мог требовать компенсации понесенных им расходов по правилам о неосновательном обогащении.
На текущий момент п.3 ст.65.2 ГК РФ не содержит отсылки к нормам о неосновательном обогащении, в связи с чем перед судами возникает вопрос о том, как рассчитывать «справедливую компенсацию». Тем не менее, анализ немногочисленной судебной практики показывает, что суды, как и прежде, в отсутствие какой-либо внятной регламентации со стороны законодателя, предпочитают ориентироваться на нормы о неосновательном обогащении (см., например, № Ф04-6305/2016).
В этой связи является примечательной Рекомендация научно-консультативного совета при Арбитражном суде Дальневосточного округа ( Решение АС Дальневосточного округа от 10.03.2017 N 18 по делу N 18), где АС ДО указал следующее.
Поскольку действительная ценность акций и долей участия в уставном капитале определяется не только наличным имуществом, соотношением прав требований и долгов, исключительными правами, но и клиентской базой, предполагаемыми бизнес-возможностями, а потеря корпоративного контроля влечет утрату всей совокупности отмеченных ценностей и благ, для определения размера компенсации возможно назначение судом экспертизы.
Если при приобретении доли лицо действовало добросовестно, то в качестве критерия определения размера компенсации, предусмотренной пунктом 3 статьи 65.2 ГК РФ, судом могут быть учтены вероятные убытки лица, в пользу которого подлежит взысканию компенсация, в первую очередь упущенная выгода, поскольку на определенный период потерпевший лишается доходов и иных выгод, которые он мог получить, если бы не утратил права участия.
При этом суд вправе учитывать следующие факторы:
Восстановление корпоративного контроля // Обзор практики арбитражных судов за I полугодие 2017 года
Институт восстановления корпоративного контроля, предложенный Президиумом ВАС РФ, даже после закрепления в нормах ГК РФ порождает вопросы на практике. Например, кто может заявить такой иск – только участник корпорации или еще и ее кредиторы? Каковы последствия ненадлежащей квалификации исковых требований? Некоторые вопросы (в частности, о том, как рассчитать справедливую компенсацию незаконному владельцу акций или долей) пока решены лишь на уровне арбитражных судов округов. Подробный анализ этих вопросов и судебных споров, в которых они возникли, – в настоящем обзоре за I полугодие 2017 года.
Иск о восстановлении корпоративного контроля может быть заявлен утратившим контроль участником, но не его кредиторами или акционерами
(определение СКЭС ВС РФ от 07.04.2017 № 309-ЭС14-923 по делу № А07-12937/2012, обсуждалось на Закон.ру)
Обычно в спорах о восстановлении корпоративного контроля истцом выступает лицо, утратившее такой контроль, – участник корпорации. Именно на него как на надлежащего истца прямо указывает пункт 3 статьи 65.2 ГК РФ. Но в ряде случаев и другие лица могут иметь интерес в восстановлении корпоративного контроля в юридическом лице, например его бенефициары или кредиторы, которые таким образом рассчитывают получить удовлетворение своих требований за счет утраченной доли.
Достаточно ли такого интереса для того, чтобы наделять этих лиц правом требовать восстановления корпоративного контроля над обществом? Этот вопрос возник в деле № А07-12937/2012, которое рассмотрела экономическая коллегия Верховного Суда РФ.
Компания Башкорт АБ, владевшая 100% долей в ООО «Бизнес-Парк», обратилась в суд с иском о восстановлении корпоративного контроля, полагая, что эта доля была продана от ее имени не уполномоченным на то лицом по заниженной стоимости. С аналогичными требованиями также обратились кредитор и два участника (акционера) Башкорт АБ.
Дело доходило до Верховного суда дважды. Первоначально суды трех инстанций в удовлетворении исковых требований отказали. Однако вторая кассация решения нижестоящих судов отменила, допустив при этом признавать ничтожными сделки, совершенные в случае явного злоупотребления правом, на основании статей 10 и 168 ГК РФ (см. обсуждения на Закон.ру здесь и здесь). Дело было направлено на новое рассмотрение.
При новом рассмотрении дела суды первой и апелляционных инстанций прекратили производство по требованиям Башкорт АБ (поскольку ранее компания заявляла схожие требования в рамках другого дела). В удовлетворении требований участников и кредитора компании суды отказали, сочтя их ненадлежащими истцами по иску о восстановлении корпоративного контроля.
Суд кассационной инстанции с ними не согласился, решив, что участники и кредитор имеют самостоятельный интерес в восстановлении корпоративного контроля Башкорт АБ над ООО «Бизнес-Парк», поскольку они лишились возможности удовлетворить свои законные интересы за счет неправомерно отчужденных долей.
Однако экономическая коллегия Верховного суда пришла к выводу, что иск о восстановлении корпоративного контроля вправе заявлять только участник общества.
Вторая кассация, в частности, подчеркнула, что контроль в корпорации (обществе) осуществляется его участниками, владеющими определенным количеством долей. Основой такого контроля являются права, связанные с владением долей, в частности право избирать уполномоченные органы управления и осуществлять властно-распорядительные полномочия в отношении подконтрольного хозяйствующего субъекта. Поскольку акционеры или кредиторы участника не имеют возможности самостоятельно осуществлять вышеуказанные полномочия, то они и не могут требовать восстановления корпоративного контроля над обществом, даже при наличии у них очевидного экономического интереса в его восстановлении.
Ранее Верховный Суд придерживался более мягкого подхода к определению лиц, уполномоченных на предъявление иска, направленного на защиту интересов участника корпорации. Так, в ряде дел (определения СКЭС ВС РФ от 27.05.2016 № 305-ЭС15-16796 по делу № А40-95372/2014, от 31.03.2016 № 305-ЭС15-14197 по делу № А40-104595/2014) вторая кассация разрешила заявлять в интересах общества косвенные иски не только его участникам (как то предписывают специальные нормы ГК), но еще и их бенефициарам, хотя право на данный иск также производно от «корпоративного» статуса истца, как и право на предъявление иска о восстановлении корпоративного контроля. Подробнее об этих спорах см. на Закон.ру здесь.
Почему в деле Башкорт АБ была занята более формалистская позиция, ответить сложно. Возможно, причина кроется в том, что требования о восстановлении корпоративного контроля уже заявлялись Башкорт АБ в рамках дела № А07-16899/2011 и были отклонены. Верховный суд мог посчитать, что иски участников и кредитора этой компании заявлены исключительно с целью преодолеть обязательную силу судебных актов, которыми уже было отказано в иске о восстановлении корпоративного контроля в пользу Башкорт АБ.
Учитывая специфику рассматриваемого дела, пока рано считать решенным вопрос о том, может ли иск о восстановлении корпоративного контроля заявляться не только участниками корпорации, но и иными заинтересованными лицами.
К требованиям, по существу являющимися исками о восстановлении корпоративного контроля, подлежит применению общий трехлетний срок исковой давности
(определение СКЭС ВС РФ от 07.03.2017 № 308-ЭС16-15069 по делу № А61-1579/2015)
Долгое время законодательство не знало института восстановления корпоративного контроля (как известно, это изобретение Президиума ВАС РФ). Как правило, данные иски формулировались как требования об оспаривании корпоративного решения, о признании права на долю либо как виндикационный иск, а уже суды переквалифицировали их в иски о восстановлении корпоративного контроля.
Однако такое противоречие между формально заявленным требованием и его существом нередко приводило к ситуации, когда суд должен был решить непростую задачу: какие нормы, регулирующие формально заявленное требование (например, об оспаривании решений собраний), подлежат применению, а какие – нет.
В особенности остро данный вопрос стоит в отношении правил об исчислении сроков исковой давности, поскольку разница в данном случае может быть очень существенной: так, срок для оспаривания решений общего собрания хозяйственных обществ составляет 2 или 3 месяца, в то время как общий срок давности – 3 года.
Ни практика Президиума ВАС РФ, ни новые нормы ГК РФ о восстановлении корпоративного контроля не дают прямого ответа на вопрос, какой срок исковой давности нужно применять в данной ситуации. В связи с этим весьма интересным представляется дело № А61-1579/2015, дошедшее до Верховного суда.
Истцы являлись членами крестьянского (фермерского) хозяйства (КФХ). Решением общего собрания членов хозяйства, принятым в мае 2013 года в их отсутствие, истцы были выведены из состава членов хозяйства. При этом информация о проведении собрания и о решении, принятом на нем, также была сокрыта от уже бывших участников.
Спустя год бывшие члены КФХ все же узнали об общем собрании и обратились в суд с иском о признании недействительными решений этого собрания, утверждая, что свою волю на выход из общества они не выражали, соответствующую компенсацию не получали.
Суды первых трех инстанций в иске отказали со ссылкой на пропуск шестимесячного срока исковой давности, установленного законом для оспаривания решений собраний.
Однако Верховный суд с этим не согласился и отменил принятые по делу судебные акты на основании следующего. Суд посчитал, что заявленные истцами требования с учетом обстоятельств дела, по сути, направлены на восстановление корпоративного контроля, и неважно, как это требование поименовано истцами.
Стоит отметить, что позицию о возможности переквалификации судом заявленных требований высшая судебная инстанция уже неоднократно высказывала ранее, в частности в пункте 9 постановления Пленума Верховного суда от 23.06.2015 № 25.
Раз по существу требование истцов является требованием о восстановлении корпоративного контроля, то к нему должен применяться общий срок исковой давности (3 года), а не сроки, установленные для требования об оспаривании решений собраний, которое было заявлено истцами в этом деле.
Следует отметить и то, что в данном деле суд также дал разъяснения относительно применения положений статьи 65.2 ГК РФ во времени. По мнению второй кассации, даже если корпоративный контроль утрачен до 01.09.2014 (дата вступления в силу этой нормы), лицо вправе обратиться с иском о его восстановлении корпоративного контроля, поскольку до закрепления этого института в законе он уже продолжительное время существовал в судебно-арбитражной практике.
Дело, рассмотренное Верховным судом, интересно еще и тем, что истцами выступали члены КФХ, которые утратили корпоративный контроль еще до вступления в силу норм ГК РФ, отнесших КФХ к корпоративным юридическим лицам.
Тем не менее это не помешало Верховному суду вывести право членов КФХ на иск из абзаца 2 пункта 3 статьи 1 Федерального закона «О крестьянском (фермерском) хозяйстве», в соответствии с которым правила гражданского законодательства, которые регулируют деятельность юридических лиц, являющихся коммерческими организациями, применяются к предпринимательской деятельности фермерского хозяйства.
Таким образом, в данном деле вторая кассация дала важные разъяснения по применению норм о восстановлении корпоративного контроля, разъяснив, что:
(1) к данным искам применяется общий срок исковой давности, независимо от даты утраты корпоративного контроля (до или после 01.09.2014);
(2) даже если корпоративный контроль утрачен до 01.09.2014, лицо вправе обратиться с иском о его восстановлении, поскольку до закрепления этого института в законе он уже продолжительное время существовал в судебно-арбитражной практике;
(3) с иском о восстановлении корпоративного контроля может обратиться и член КФХ, даже если контроль был утрачен до 01.09.2014.
В практике арбитражных судов округов не сложился единый подход по вопросу о том, каковы последствия выбора ненадлежащего способа защиты права в делах о восстановлении корпоративного контроля.
Неверная квалификация исковых требований ставит не только вопрос о применении к ним норм права об исковой давности. Зачастую суды по-прежнему отказывают в удовлетворении исковых требований со ссылкой на то, что истцами выбран ненадлежащий способ защиты своего права, поскольку требования не содержат указания на восстановление корпоративного контроля (постановление Арбитражного суда Московского округа от 18.05.2016 № Ф05-12401/2014 по делу № А40-156605/13).
В данном деле участник обратился с иском о признании недействительным решения о регистрации изменений в сведения о юридическом лице в ЕГРЮЛ, а также об обязании внести в ЕГРЮЛ сведения об истце как об участнике общества.
Обстоятельства дела указывали на то, что заявление о выходе из общества было подписано не самим истцом, то есть истец не утратил статус участника общества.
Дело дважды доходило до кассации. При первом рассмотрении дела Арбитражный суд Московского округа указал на надлежащий способ восстановления корпоративных прав и на возможность для истца при новом рассмотрении дела уточнить предмет заявленных исковых требований. Но истец указанным правом не воспользовалась. И уже во время повторного рассмотрения дела окружной суд решил, что именно истец несет риск наступления последствий несовершения процессуальных действий. Избранный истцом способ защиты прав не является надлежащим, отметила кассация, поскольку не влечет восстановления прав на участие в обществе, в связи с чем нет правовых оснований для удовлетворения иска.
Таким образом, суд кассационной инстанции не стал пользоваться своим правом переквалифицировать исковые требования самостоятельно и отказал в иске по формальному основанию.
Однако не все суды придерживаются такого подхода. Например, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в деле со схожими обстоятельствами пришел к противоположному выводу (постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 10.04.2017 № Ф08-1704/2017 по делу № А77-16/2014).
Суд со ссылкой на практику Президиума ВАС (постановления от 19.06.2012 № 2665/2012 и от 24.07.2012 № 5761/2012), а также пункт 3 постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ № 10/22 указал, что в случае ненадлежащего формулирования истцом способа защиты при очевидности преследуемого им материально-правового интереса суд не должен отказывать в иске ввиду неправильного указания норм права, а обязан сам определить, из какого правоотношения возник спор и какие нормы подлежат применению.
Аналогичный подход встречается и в постановлении Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 18.01.2017 № Ф02-6766/2016 по делу № А19-13682/2015.
Таким образом, в практике окружных судов наметилось расхождение по вопросу последствий выбора ненадлежащего способа защиты права. Вероятно, разрешить это противоречие поможет упомянутое выше определение Верховного суда от 07.03.2017 № 308-ЭС16-15069 по делу № А61-1579/2015, в котором суд, помимо прочего, по своей инициативе переквалифицировал заявленное истцами требование об оспаривании собрания членов КФХ в требование о восстановлении корпоративного контроля. Практика, скорее всего, пойдет по тому пути, что суд не будет отказывать лицу в защите права на восстановление корпоративного контроля даже в том случае, если истец неверно сформулировал свои требования.
Окружные суды при определении справедливой компенсации, причитающейся в качестве выплаты незаконному приобретателю доли, фактически применяют правила о неосновательном обогащении
Часто незаконный приобретатель доли (неважно, добросовестный или нет) может нести определенные расходы, связанные с участием в обществе: например, делать вклады в уставный капитал или в имущество общества, оплачивать расходы на проведение общего собрания участников. Когда же прежний участник восстанавливает контроль над своей долей в обществе, незаконный приобретатель доли лишается этих вложений, автоматически не получая ничего взамен.
Ранее при решении данной проблемы суды руководствовались позицией, изложенной в постановлении Президиума ВАС РФ от 03.06.2008 № 1176/08, в соответствии с которой незаконный приобретатель доли, лишившийся ее при удовлетворении иска о восстановлении корпоративного контроля, мог требовать компенсации понесенных им расходов по правилам о неосновательном обогащении.
Однако пункт 3 статьи 65.2 ГК РФ, появившийся в результате реформы гражданского законодательства в 2014 году и нормативно закрепивший институт восстановления корпоративного контроля, говорит не о возмещении неосновательного обогащения подобных расходов, а о выплате «справедливой компенсации» незаконному приобретателю.
Что именно имеет в виду законодатель под «справедливой компенсацией», осталось неясным. Было непонятно и то, как она должна рассчитываться: в размере рыночной стоимости доли или вложений в уставный капитал общества, которые сделал незаконный владелец, будучи его участником. Или, может, в размере увеличения номинальной или реальной стоимости доли, произошедшей в период владения долей неуполномоченным лицом?
Поскольку подобный вопрос пока не попадал на рассмотрение Верховного суда, ответ можно попытаться найти в практике окружных судов.
В этом плане весьма интересно постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 26.01.2017 № Ф04-6305/2016 по делу № А45-3085/2016, в котором кассация предложила использовать для расчета справедливой компенсации правила о неосновательном обогащении, посчитав, что мажоритарию причитается в качестве компенсации та сумма, которую он ошибочно внес в уставный капитал.
Суть дела такова. В обществе, созданном путем реорганизации в форме выделения, было два участника, владевших 90 и 10% долей соответственно. Посчитав, что миноритарий в течение 1 года не оплатил свою долю участия в обществе, мажоритарный участник принял решение о переходе 10% доли к обществу и о ее последующем распределении в свою пользу. При этом мажоритарный участник внес в уставный капитал денежные средства в размере величины уставного капитала (10 000 рублей).
Чтобы защитить свои права на 10% доли в уставном капитале, миноритарий обратился в суд с иском о восстановлении корпоративного контроля.
Суды первой и апелляционной инстанций отказали в иске. Однако кассация с ними не согласилась, указав, что при создании общества в порядке реорганизации в форме выделения оплата его участниками долей не требуется, поскольку они уже оплачены за счет имущества, переданного обществу по разделительному балансу. Поэтому суд посчитал, что в такой ситуации миноритарный участник имеет право на восстановление корпоративного контроля на 10% доли в уставном капитале.
При этом кассация не забыла и об интересах мажоритарного участника, указав, что тот должен получить компенсацию, рассчитанную по правилам о неосновательном обогащении. Точный расчет суммы кассация не привела, так как высказала эту позицию «попутно», отмечая право мажоритария на встречный иск. Вероятно, размер компенсации должен быть пропорционален доле, которую получит миноритарий по результатам рассмотрения дела.
Иными словами, фактически кассация в данном деле воспроизвела позицию, ранее сформулированную Президиумом ВАС РФ. Похожие позиции по данному вопросу высказывали окружные суды и по другим делам (см. постановления арбитражных судов Западно-Сибирского округа от 28.04.2017 № Ф04-907/2017 по делу № А70-8803/2016, Уральского округа от 23.03.2017 № Ф09-6202/15 по делу № А50-11632/2014).