Миф о троянской войне
Троя была разрушена около 1250 г. до н.э. В результате раскопок на северо-востоке Малой Азии (ныне территория Турции) археологи обнаружили город и определили, что эпоха его расцвета пришлась на первую половину XVIII в. до н.э. Теперь точно невозможно сказать, был ли именно этот город Троей, описанной Гомером, и была ли реальным историческим событием Троянская война. Очевидно одно — древние греки верили в реальное существование Трои, а, следовательно, вполне возможно, что миф основывается на реальных фактах.
Предыстория конфликта между греками и троянцами запечатлена в мифе. Согласно предсказанию, сын троянского царя Приама Парис должен был разрушить Трою.
Позднее, когда юноше Парису выпало решить, кого из трех богинь — Геру, Афину или Афродиту — следовало наградить золотым яблоком, каждая из них пообещала ему взамен нечто особое. Афродита посулила ему прекраснейшую женщину в мире — Елену, жену спартанского царя Менелая, и он с готовностью вручил яблоко богине любви. Елена была дочерью Леды и Зевса, рожденной после того, как Зевс посетил Леду в обличье прекрасного лебедя.
Парис отправился из Трои в греческий город Спарту и был гостеприимно принят в доме Менелая. Однако он нарушил отношения гостя и хозяина, священные в древности, соблазнив Елену и отплыв с ней в Трою (в некоторых вариантах легенды Елена отправляется с ним добровольно).
Попранная честь не могла остаться неотмщенной, и микенский царь Агамемнон призвал всех царей и правителей Греции собрать силы, чтобы вместе напасть на Трою. Многие пришли добровольно, но двух величайших героев — Одиссея и Ахилла — пришлось склонять к тому лестью.
Греки надеялись на скорую победу над троянцами и не были готовы столкнуться с мощными стенами, защищавшими город, с мужеством и стойкостью его защитников. В стане греков начались распри, а когда Агамемнон выкрал пленницу Ахилла — прекрасную Брисеиду, Ахилл перестал участвовать в войне.
Именно с этого момента, на десятый год войны, начинаются события, описанные в эпической поэме Гомера «Илиада». Оставленные без помощи Ахилла, греки дрогнули в битве и понесли большие потери. Ближайший друг Ахилла Патрокл был убит великим троянским воином Гектором, сыном Приама и Гекубы, старшим братом Париса. Патрокл участвовал в сражении в доспехах Ахилла, надеясь внушить ужас троянцам.
Конец длительной войне положил Одиссей, придумав хитроумный план с Троянским конем. Лучшие воины спрятались в огромном полом коне, а остальные греки, как бы побежденные, отплыли в Грецию. Решив, что конь — подношение богам, оставленное после себя греками, троянцы затащили его в свои городские стены. Ночью, когда троянцы спали после праздничного пиршества, греки вышли из деревянного коня, сожгли город и взяли в рабство женщин.
Троянская война (краткое содержание)
Описанию осады Трои посвящено множество произведений греческой литературы и искусства. При этом не существует единого авторитетного источника, описывающего все события той войны. История разбросана по произведениям многих авторов, порой противоречащих друг другу. Важнейшими литературными источниками, повествующими о событиях, являются две эпические поэмы «Илиада» и «Одиссея», авторство которых традиционно приписывается Гомеру. Каждая поэма рассказывает лишь о части войны: «Илиада» освещает короткий период, предшествующий осаде Трои и саму войну, в то время как «Одиссея» повествует о возвращении одного из героев эпоса в родную Итаку, после взятия города.
О других событиях троянской войны сообщает так называемый «Циклический эпос» – целая группа поэм, авторство которых поначалу тоже приписывалось Гомеру. Однако позже выяснилось, что их авторами были последователи Гомера, использовавшие его язык и стилистику. Большая часть произведений хронологически завершает гомеровский эпос: «Эфиопида», «Малая Илиада», «Возвращения», «Телегония» и другие описывают судьбы гомеровских героев после завершения осады Трои. Исключение составляет лишь «Киприй», повествующих о довоенном периоде и событиях, которые стали причиной конфликта. Большая часть этих произведений дошла до наших дней лишь частично.
Предпосылки к войне
Считается, что причиной конфликта стало похищение троянским царевичем Парисом прекрасной Елены, которая была женой царя Спарты Менелая. Елена была настолько хороша собой, что отец царь Тиндарей никак не мог решиться выдать ее замуж, опасаясь мести отвергнутых женихов. Тогда было принято неслыханное по тем временам решение, разрешить девушке самой выбрать себе суженого. Дабы избежать возможного конфликта, все потенциальные женихи связали себя клятвой не преследовать счастливца, на которого падет выбор царевны, и в последующем всячески помогать ему при необходимости. Елена остановила свой выбор на Менелае, и стала его женой.
Троянский царевич прибыл в Спарту, где в отсутствие Менелая, уговорил бежать Елену с ним (по другим источникам похитил). Возможно, дело и не дошло до столь масштабного конфликта, если бы беглецы не прихватили с собой сокровища Менелая. Этого оскорбленный муж снести уже не смог и бросил клич все бывшим женихам Елены, связавшим себя когда-то клятвой.
Осада Трои
Греческое войско общей численностью в 100 тысяч человек погрузилось на корабли и отправилось в Трою. Возглавляли ахейцев Менелай и микенский царь Агамемнон, приходившийся тому братом. После того как греки расположились лагерем под стенами города, было решено попытаться решить дело миром, для чего направить в Трою парламентеров. Однако троянцы не согласились на условия греков, рассчитывая на прочность крепостных стен и свое войско. Началась осада города.
Ссора Ахилла и Агамемнона
Согласно предсказанию, война должна была продлиться 9 лет, и только на 10-й год обещано падение Трои. Все эти годы ахейцы занимались мелким грабежом и набегами на близлежащие города. Во время одного из походов, добычей греков стали Хрисеида, дочь жреца Хриса, и Брисеида, дочь царя Брисея. Первая досталась царю Микен Агамемнону, а вторая Ахиллу – знаменитому греческому герою.
Вскоре в лагере греков начался мор, что было истолковано прорицателем Калхасом как гнев бога Аполлона, к которому обратился опечаленный отец Хрисеиды. Греки потребовали от Агамемнона вернуть пленницу отцу, и тот скрепя сердце согласился, но взамен начал требовать для себя Брисеиду, законную пленницу Ахилла. Завязалась словесная перепалка, в которой Ахилл обвинил Агамемнона в алчности, а тот в свою очередь обозвал великого героя трусом. В результате оскорбленный Ахилл отказался участвовать в дальнейшей осаде города, да к тому же попросил свою мать, морскую нимфу Фетиду, умолить Зевса даровать победу троянцам, чтобы наказать зарвавшегося Агамемнона.
Идя навстречу просьбе Фетиды, Зевс наслал микенского царя обманчивый сон, обещавший победу. Воодушевленные своим предводителем, греки устремились в бой. Троянское войско возглавлял Гектор, старший сын царя Приама. Сам царь был уже слишком стар, чтобы участвовать в сражении. Прежде чем начать битву, Гектор предложил провести поединок между Менелаем и своим братом Парисом. Победителю достанутся прекрасная Елена и похищенные сокровища, а греки и троянцы дадут священную клятву, что после поединка будет заключен мир.
Начало сражения
В страшной битве сошлись люди, но и боги не остались в стороне – Афродита, Аполлон и бог войны Арес, поддерживали троянцев, а Гера и Афина Паллада греков. Множество народу погибло с обеих сторон, сама Афродита была ранена в руку одним из греков и вынуждена была вернуться на Олимп залечивать рану. Ни троянцы, ни ахейцы не могли взять вверх, и по совету мудрого греческого старца Нестора, было решено прервать сражение на один день, чтобы похоронить убитых.
Через день, памятуя обещание данное Фетиде, Зевс запретил кому-либо из богов вмешиваться в ход битвы. Чувствуя поддержку верховного божества, троянцы начали теснить греков, нанося огромный урон их войску. На все упреки Геры Зевс отвечал, что истребление ахейцев продлится до тех пор, пока на поле битвы не вернется Ахилл.
Опечаленные поражением греческие вожди собрались на совет, где по совету мудрого Нестора было решено отправить послов к Ахиллу с просьбой вернуться. Долго уговаривали послы, среди которых был Одиссей, великого героя, но тот оставался глух к их просьбам – слишком уж была велика обида на Агамемнона.
Гибель Патрокла и возвращение Ахилла
Пришлось и дальше грекам биться с троянцами без поддержки Ахилла. В страшном сражении троянцы истребили множество ахейцев, но и сами понесли большие потери. Грекам пришлось не только отойти от стен города, но и защищать свои корабли – так силен был натиск противника. Следивший за ходом битвы друг Ахилла Патрокл не мог сдержать слез, наблюдая за тем, как гибнут соплеменники. Обратившись к Ахиллу, Патрокл попросил отпустить его на помощь греческому войску, раз уж великий герой не желает сражаться сам. Получив разрешение, вместе со своими воинами Патрокл отправился на поле боя, где ему суждено было погибнуть от руки Гектора.
Гибель Ахилла и взятие Трои
Множество троянских и греческих героев полегло, прежде чем хитроумный Одиссей придумал, как проникнуть в город. Греки соорудили огромного деревянного коня, а сами сделали вид, что отплывают восвояси. Лазутчик, подосланный к троянцам, убедил тех, что дивное сооружение это дар ахейцев богам. Заинтригованные жители Трои втащили коня в город, несмотря на предостережения жреца Лаокоонта и вещей Кассандры. Воодушевленные мнимым отплытием ахейцев, троянцы ликовали до глубокой ночи, а когда все уснули, из брюха деревянного коня выбрались греческие воины, которые открыли городские ворота огромному войску.
Эта ночь стала последней в истории Трои. Ахейцы уничтожили всех мужчин, не пощадив даже младенцев. Лишь Эней, потомкам которого суждено было основать Рим, с небольшим отрядом смог вырваться из захваченного города. Женщинам Трои была уготована горькая участь невольниц. Менелай разыскал неверную супругу, желая лишить ее жизни, но сраженный красотой Елены, простил измену. Несколько дней длилось разграбление Трои, а развалины города были преданы огню.
Троянская война в исторических фактах
Долгое время считалось, что Троянская война это всего лишь красивая легенда, не имеющая реальной основы. Однако во второй половине XIX века археологом-любителем Генрихом Шлиманом на холме Гиссарлык в западной Анатолии был обнаружен древний город. Шлиман объявил, что ему удалось найти руины Трои. Однако в дальнейшем выяснилось, что развалины найденного города гораздо древнее Трои, описанной в гомеровской «Илиаде».
Хотя точная датировка Троянской войны неизвестна, большинство исследователей считают, что она произошла в XIII-XII веке до н.э. Развалины, которые удалось обнаружить Шлиману, оказались старше как минимум на тысячу лет. Тем не менее раскопки на этом месте продолжались многими учеными в течение долгих лет. В результате было обнаружено 12 культурных слоев, один из которых вполне соотносится с периодом Троянской войны.
Однако, рассуждая логически, Троя не была изолированным городом. Еще раньше в Восточном Средиземноморье и на Ближнем Востоке возник целый ряд государств с высокоразвитым уровнем культуры: Вавилон, Хеттская империя, Финикия, Египет и другие. События такого масштаба, как их описывал Гомер, не могли не оставить следов в сказаниях народов, населявших эти государства, однако дело обстоит именно так. Никаких свидетельств о противостоянии ахейцев и Трои в легендах и мифах этих стран не найдено.
По все видимости, Гомер пересказал историю нескольких военных конфликтов и завоевательных походов, случившихся в разные временные промежутки, щедро приправив их своей фантазией. Реальность и вымысел переплетаются настолько причудливо, что не всегда удается отличить одно от другого.
Например, некоторые исследователи склонны считать вполне реальным эпизод с троянским конем. По предположениям части историков, под этим сооружением надо понимать стенобитную машину или таран, с помощью которого осаждающие разрушили крепостные стены.
Споры о реальности Троянской войны, по всей видимости, будут продолжаться еще долгое время. Однако не так уж важно, какими были реальные события, ведь именно они вдохновили Гомера на создание величайшего литературного памятника в истории человеческой цивилизации.
Онлайн чтение книги Мифы классической древности
Часть вторая. Книга первая. Начало и первые девять лет Троянской войны
Город Илион, или Троя, был некогда самым знаменитым и могущественным городом Передней Азии. Вместе с высокотвердынной крепостью своей Пергамом он стоял в плодородной, холмистой стране, между отрогами Иды и Геллеспонтом. С двух сторон Трою орошали две реки: Симонс и Скамандр; обе они протекали по широкой долине и впадали в ближайший залив моря. В незапамятно древние времена, задолго до построения Трои, по склонам Иды жил народ тевкров, которым правил царь Тевкр, сын бога реки Скамандра и нимфы Идеи. Тевкр дружелюбно приютил у себя Дардана, сына Зевса и плеяды Электры: бежав во время голода из родины своей, из Аркадии, Дардан поселился сперва на острове Самофракии, а отсюда перешел на фригийский берег Азии, в области царя Тевкра.
Царь Тевкр радушно принял его, отдал ему в супружество дочь свою Батэйю и отвел ему полосу земли; на той земле Дардан построил город Дардан. Троянское племя, заселившее город и его окрестность, стало называться дарданами. У Дардана был сын Эрихфоний: он покорил под свою власть всю троянскую землю и почитался своими современниками как богатейший из смертных. Три тысячи шелкогривых кобылиц паслось у него на лугах; двенадцать из них обладали такой легкостью и быстротой, что фригийцы прозвали их порождениями бурного Борея: носились они по волнующимся нивам и не сбивали копытами колосьев, носились по залитому волнами взморью и не касались волн, не мочили в их пене быстрых ног своих.
Однажды к Лаомедонту пришли Посейдон с Аполлоном: за какую-то вину Зевс послал их на землю и велел провести год на службе у смертного. Боги, не открывая своей божественности, предложили Лаомедонту – за известное вознаграждение – обвести его город стеною. Как некогда Зет и Амфион воздвигали стены Фив, так трудились над построением троянских стен и Аполлон с Посейдоном. Мощный Посейдон приложил немало сил; он из недр земли выкапывал каменные глыбы, таскал их к городу и складывал из них стену; Аполлон же приводил в движение камни звуками струн своей лиры: сами собой складывались камни и сама собой воздвигалась стена. Построенная богами твердыня была бы неразрушима – врагам города никогда не разгромить бы ее, но вместе с богами в постройке укреплений участвовал и смертный – Эак, родоначальник сильных Эакидов, к роду которых принадлежали Теламон и Аякс, Пелей и Ахилл; часть стены, воздвигнутая Эаком, была разрушима. В истории Геракла было рассказано, как поступил вероломный Лаомедонт с Аполлоном и Посейдоном и как он был наказан за свое вероломство. Геракл пошел на него войной и взял его город; мощный Теламон, сын Эака, первый вошел на городскую стену – в том месте, где работал отец его. Из всей семьи царя при этом разгроме, Трои остались в живых только Гесиона, дочь Лаомедонта, да меньшой сын его малолетний Приам. Гесиону Теламон взял себе в супруги и увез с собой на Саламин; Приам же, с соизволения Геракла, был оставлен в Трое и стал впоследствии царем троянской земли. Под его властью город расцвел снова и стал так же славен и могуществен, как и в прежние времена. Царь Приам умер в глубокой старости. Жил он с женой своей Гекубой в богатом, блестящем дворце, в крепости Пергам, окруженный многочисленным и цветущим потомством, и все завидовали его богатству и славе и почитали его счастливейшим из людей. Но не следует превозносить счастье смертного, пока не дошел он до предела жизни. В великой скорби окончил дни свои царственный старец Приам.
Троянская война, опустошавшая его царство в продолжение десяти лет, окончилась гибелью Трои: в прах пала высокотвердынная, крепкостенная Троя, пал под мечами врагов и сам старец Приам со всеми сынами своими; престарелая же Гекуба и все царевны, дочери Приама, отведены были в неволю.
Яблоко раздора
Когда Пелей, сын Эака, вступал в брак с дочерью Нерея Фетидой, на брачный пир к нему, на гору Пелион, сошлись все небожители: все они пожелали почтить тот пир своим присутствием и осчастливить новобрачных дарами. Пришли Зевс с Герой, владыки Олимпа, Афина и Арей – на этот раз безоружные, Аполлон и Артемида, Афродита и Гефест, хоры ор, харит и муз и все нереиды, сестры новобрачной. Весело было на пиру у Эакова сына. Отрок Ганимед, кравчий Зевса, наполнял кубки благовонным нектаром; Аполлон, златокудрый бог, играл на кифаре, а музы пели сладкозвучные песни; хариты и оры, взявшись за руки, плясали веселую пляску, и в их хоровод вмешивались Арей, Гермес и другие божественные юноши. Из всех бессмертных одна только Эрида, богиня раздора, не участвовала в веселом пиршестве. Гневаясь на то, что ее исключили в тот день из сонма богов, Эрида бродила вблизи Пелиона и измышляла месть, думала, как бы смутить пир. Не замечаемая никем, она приблизилась к собранию богов и бросила в их среду золотое яблоко, сорванное с дерева Гесперид; на том яблоке написано было: «Превосходящей всех красотою». Тотчас поднялись три богини: Гера, Афина и Афродита, и все три объявили притязание на яблоко. Ни одна из них не хотела уступить первенства другой; долго спорили они и обратились к Зевсу, требуя, чтобы он присудил, кому владеть яблоком. Но Зевс уклонился и не захотел быть судьей в том споре; он передал яблоко Гермесу и велел ему идти с богинями в троянскую землю, на гору Иду: пусть там рассудит богинь Парис, пусть он порешит, которой из трех должно принадлежать яблоко.
Однажды стоял он на вершине лесистой Иды, под тенью сосен и дубов, и играл на пастушеской свирели; вокруг него, на лугу, наелись быки и овцы. Вдруг видит Парис, что к нему идет вестник богов Гермес и с ним – три богини; объятый страхом, юноша обратился в бегство, но Гермес остановил его и успокоил. «Не бойся, Парис, – вскричал Гермес, и не беги от нас! Этих богинь прислал к тебе Зевс: ты должен решить, которая из них превосходит других красотою; той, которую найдешь лучшей, и отдай это яблоко».
Тут Гермес вручил Парису золотое яблоко и исчез. Богини приблизились к юноше, ставшему, по воле Зевса, судьей красоты их. Гера и Афина, верховные богини Олимпа, понадеялись на свое величие и достоинство и не употребили никаких средств, чтобы придать себе большую прелесть. Афродита же не так поступила: она надела блестящую, цветистую одежду, пропитанную благовониями весенних цветов; хариты и оры расчесали ее пышные кудри и украсили их цветами и золотом. Юноша Парис был так ослеплен лицезрением богинь, что не мог судить о виде и красоте их и думал только о достоинстве даров, которые обещали ему богини. Гера, могущественнейшая из богинь, первая подошла к Парису и обещала дать ему силу и власть, обещала сделать царем над Азией и Европой; воинственная Афина, богиня мудрости, подошла вторая и сказала, что готова дать ему славу побед, славу первого между героями и мудрецами; после Геры с Афиной к оробевшему юноше приблизилась Афродита, стоявшая доселе поодаль; ласково взглянув на Париса, она с улыбкой взяла его за руку и обещала ему величайшее счастье в любви – обладание Еленой, прелестнейшей из всех смертных жен, подобной красотою самой Афродите. Очарованный красотой богини и прельщенный ее обещаниями, Парис отдал яблоко Афродите. С тех пор она стала верной защитницей и помощницей Париса; Афина же и Гера возненавидели не только его, но и Трою, – с того часа стали они помышлять о том, как бы погубить отчизну Париса. Таким образом, яблоко Эриды было не только причиной вражды между первыми богинями Олимпа, но и породило распрю и гибельную, многолетнюю войну между двумя народами Европы и Азии. Начало же распрям положено было на брачном пиру родителей Ахилла, одного из славнейших героев Троянской войны.
Вскоре после этого события в судьбе Париса произошла перемена. Случилось это так. Гекуба не могла забыть о своем злополучном сыне, брошенном, по воле отца, в лесистых пустынях Иды; терзалась царица сердцем и не могла утешиться. Чтобы развеять ее печаль, Приам учредил в память сыну блистательные игры и назначил в награду победителю прекраснейшего быка из стад своих, пасшихся на Иде. Оказалось, что лучший из быков царя Приама был в стаде Париса; юноша не мог расстаться со своим любимцем и сам повел того быка в город. Когда увидел Парис состязания царевичей и знатнейших юношей Трои и соседних городов, захотелось и ему испытать свою силу; стал он бороться на тех самых играх, которые учреждены были ему в память, – и победил всех царевичей троянских, даже Гектора, Деифоба и Идопея. Это раздражило царственных юношей, и Деифоб извлек из ножен меч и намерен был поразить им дерзкого пастуха. Парис прибег тогда к алтарю Зевса; у алтаря стояла Кассандра, вещая дочь старца Приама: взглянув на юношу, она прозрела в нем Приамова сына, в память которому и установлены были игры. Велика была радость родителей, обретших сына; любуясь на него, они повели его в свои царственные чертоги. Кассандра, провидевшая будущие судьбы своего рода, противилась принятию Париса в дом Приама, но ее, по обыкновению, никто не хотел слушать. Приамовой дочери послан был от Аполлона дар провидения, но за ее непокорность вещий бог наложил на нее великую кару: никто не давал веры предсказаниям прозорливой девы.
Похищение Елены
Внезапное изменение в судьбе Париса, ставшего из бедного пастуха троянским царевичем, заставило его позабыть мечты о счастье, обещанном Афродитой; богиня сама напомнила ему наконец о поездке в Спарту, где жила Елена. Дочь Зевса и Леды, Елена, была супругой спартанского царя Атрида Менелая. Еще в годы первой молодости своей она славилась красотой по всей Элладе; Тезей с Пирифоем похитили деву из Спарты, но Диоскуры Кастор и Полидевк, сыны спартанского царя Тиндарея, супруга Леды, освободили сестру из рук похитителей и возвратили ее в дом отца своего. В скором времени в Спарту отовсюду стали стекаться искатели руки Елены, и Тиндарей недоумевал, кого из них выбрать в зятья; кручинился он и не знал, что делать: казалось ему, что когда сделает он выбор, остальные женихи, оскорбленные отказом, поднимут спор и брань и станут мстить как ему, так и молодой чете. Тут мудрый Одиссей, царь Итаки, дал Тиндарею совет – предоставить выбор самой Елене, с женихов же взять предварительную клятву, что они не только не станут мстить тому, кого дева изберет себе в мужья, но даже, при нужде, будут оказывать ему помощь и защиту. Так и поступил Тиндарей. Женихи дали требуемую клятву, и Елена избрала себе в мужья Менелая. Перед смертью Тиндарей передал зятю власть над Спартой, сыновьям же своим, Кастору и Полидевку, предоставил Амиклы. Так стал Атрид Менелай царем спартанским.
Парис, при помощи защитницы своей Афродиты, построил у подножия Иды крепкий корабль – на том корабле собирался он плыть в Грецию и привезти Елену в Трою. Любящая и преданная нимфа Энона, провидя замыслы Париса, плакала и молила его остаться дома; но глух был юноша к ее мольбам. Хотя Энона и примирилась со своей судьбой, но не перестала отговаривать Париса от поездки в Спарту: провидела она, какую гибель уготовит он родной земле, если похитит жену Менелая. И прозорливец Гелен, вещий сын Приама, предостерегал брата и пророчил ему несчастья и гибель; но Парис, побуждаемый Афродитой, не внимал ничему и, радостный, полный светлых надежд, сел на корабль и поплыл к берегам прекрасной Эллады. Со скорбью в сердце взглянула Кассандра на парус отплывающего корабля и, обращаясь к отцу и ко всему собравшемуся народу, воскликнула: «Горе, великое горе родной земле и нам, ее чадам!
Вижу я: пламенем объяты святыни Илиона, и сыны его, распростертые во прахе, исходят кровью; вижу: победители влекут за собою рыдающих жен и дев – влекут их из разрушенной Трои в далекую чужбину на позорное, тяжкое рабство!» Так восклицала Кассандра; но зловещим словам ее и на этот раз никто не дал веры.
Во время плавания Париса на море поднялась страшная буря; но не смутился он перед той бурей, не потерял отваги и смело плыл дальше к берегам Греции. Плывя мимо берегов фессалийской земли, он издали видел высокие бойницы Фтии, родины Ахилла, видел потом Саламин и Микены, где жили в то время Аякс и Агамемнон, и прибыл наконец в Лаконский залив, в который изливает свои волны Эврот, многоводная река Спарты. Здесь, при устье Эврота, вышел Парис на берег и, вместе с Энеем, сопутствовавшим ему по воле матери своей Афродиты, пошел по долине реки внутрь страны. В Амиклах посетили они Диоскуров, братьев Елены, и были радушно приняты ими. Потом оба отправились в Спарту, к царю Менелаю. Достойный властитель встретил пришельцев за порогом своего дома, дружески приветствовал их и ввел под свою кровлю. Во время обеда Парис в первый раз увидел хозяйку дома Елену и поднес ей дорогие дары. Красота Елены очаровала его; со своей стороны и Елена не осталась равнодушной к своему гостю. В скором времени Менелаю явилась нужда ехать на Крит. Не предчувствуя никакой беды, он беззаботно стал собираться в путь и перед отъездом поручил жене усердно заботиться о гостях во все время, пока они будут оставаться под кровом его дома. Лишь только Менелай отплыл, Парис стал убеждать Елену бежать с ним в Трою, в царство отца его Приама. Елена согласилась и, покинув дом супруга и малолетнюю дочь свою Гермиону, последовала за чужеземным юношей, успевшим совершенно овладеть ее сердцем. Перед отплытием Парис завладел множеством драгоценностей, принадлежавших Менелаю, и перенес их на корабль свой.
Во время обратного плавания Париса к берегам Трои корабль его был внезапно остановлен божественным старцем Нереем. Всплыл Нерей из пучины морской и, поднявшись над волнами, остановил корабль и изрек похитителю Менелаевой жены пророческое слово: «На погибель себе везешь ее в дом свой! Сильной ратью встанут эллины и пойдут вслед за вами; расторгнут они союз ваш и сокрушат древнее царство Приама. Горе! Сколько пота прольют мужи, сколько трудов понесут всадники и кони их, сколько героев дарданских падет в кровавых сечах! Яростью кипит Паллада и облекается уже в шлем свой и в доспехи. И тщетно будешь ты надеяться на помощь Афродиты; тщетно станешь уклоняться от битв, хорониться в своем дому от тяжеловесных копий и кносских стрел: прахом и кровью покроются твои юные кудри. Или не страшны тебе ни Одиссей с Нестором, ни Аякс с Тидеевым сыном Диомедом? Как робкая лань от волка, побежишь ты в бою от Тидида! Гнев Пелида Ахилла замедлит гибель Илиона, но когда исполнится время – пламя пожрет твердыни Пергама, в прах падет Илион и погибнет царство Приама!» Так провещал Нерей и снова погрузился в водную пучину. Устрашил он беглецов появлением своим и предсказанием, но ненадолго: скоро забыли они про него и беззаботно плыли дальше. На третий день пути прибыли они к берегу Трои: Афродита управляла их плаванием и послала им попутный ветер.
Менелай собирает дружину
Быстрая вестница богов Ирида дала знать Менелаю о том, что произошло в его доме. Поспешно отплыл он с Крита и, прибыв в Спарту, собственными очами увидел, что Елена покинула его дом и что сокровища его похищены. Полный скорби и гнева, отправился он к брату своему, могучему царю Микен Агамемнону, женатому на сестре Елены Клитемнестре; с ним хотел посоветоваться Менелай о том, что ему делать. Агамемнон разделил скорбь и негодование брата и дал ему совет – немедленно идти войной на Трою и пригласить с собой всех царей ахейской земли.
В силу клятвы, данной Тиндарею, все ахейские цари, искавшие прежде руки Елены, обязаны были помочь Менелаю, должны были или возвратить ему супругу, или отомстить дерзкому похитителю.
Прежде всего Атриды отправились в Пилос, к престарелому и славному герою Нестору, сыну Нелея. Перед очами многоопытного старца проходило уже третье поколение людей: первое – поколение сверстников его юности – давно уже сошло с лица земли; Нестор царствовал над сынами их, а когда и они вымерли, – над поколением, за ними следовавшим. Будучи еще отроком, Нестор был свидетелем гибели своих братьев и отца, умерщвленных Гераклом; впоследствии он вместе с лапифами бился против кентавров, победил акторионов, участвовал в калидонской охоте и в других славных предприятиях старого времени. Любили и чествовали ахейские народы мудрого и благодушного старца: славным памятником прошлого, живым оракулом древних дней был он перед людьми; охотно делился он сокровищами своей мудрости со всяким, кто просил у него совета. И теперь, когда Атриды прибегли к нему за утешением и советом, он сумел наставить и утешить их; рассказал он Агамемнону много примеров того, как боги мстили виновным за вероломство и злодеяния, и поддержал в нем намерение идти на Трою войной. Сам Нестор изъявил готовность принять участие в походе и взять с собой обоих доблестных сынов своих: Фрасимеда и Антилоха. Хотя и не было в старце прежней силы, но не угасли еще в душе его воинственный пыл и отвага юности. Вызвался также Нестор сопутствовать Атридам в их путешествиях по различным странам Эллады для созывания героев на брань против Трои.
Атриды охотно приняли предложение всеми чтимого старца и вместе с ним отправились странствовать по Элладе. Прибыли они на Крит. Критский царь Идоменей, внук Миноса, был издавна в тесной дружбе с сынами Атрея и тотчас же изъявил готовность участвовать в походе на Трою. Принял участие в их деле и Диомед, доблестный, воинственный сын Тидея, бывший в то время царем в городе Аргосе; он охотно согласился идти под Трою вместе с другом и соратником своим Сфенелом. Вслед за ними пристали к Атридам мудрый Паламед, сын эвбейского царя Навплия; царь Эты Филоктет, сын Поя, обладавший стрелою Геракла, без которой нельзя было взять Трои; сын Теламона, мощный Аякс, царь Саламинский, – он шел в поход вместе с братом своим Тевкром; вступил в рать Атридов и Аякс Локрийский, сын Оилея, отважный, мужественный герой, называемый, в отличие от Аякса Саламинского, меньшим Аяксом. Много и других вождей и героев готовы были идти под Трою: большая часть их шла, чтобы сдержать клятву, данную Тиндарею; иных же увлекало желание славы, жажда подвигов. Но как те, так и другие согласны были в том, что в лице Менелая, одного из знаменитейших вождей ахейских, была оскорблена и опозорена вся Эллада и что обида эта не могла оставаться без отмщения.
Разумный и хитрый сын Лаэрта Одиссей (Улисс), царь Итаки, недавно вступивший в брак с красавицей Пенелопой, не имел желания покидать жену и малолетнего сына своего Телемаха и плыть на войну в далекую Трою. Когда Атриды, вместе с Нестором и Паламедом, прибыли в дом Одиссея, он прикинулся помешанным: запряг в плуг осла с быком и стал пахать землю и засевать ее солью. Паламед провидел обман; взял он Телемаха и положил на полосу, по которой Одиссей проходил плугом. Дойдя до места, где лежал младенец, Одиссей остановился и сознался в притворстве. Не было у него теперь предлога отказаться от участия в предприятии Атридов, не сдержать клятвы, данной Тиндарею; стал он собираться в поход, но с того дня затаил в душе непримиримую злобу к Паламеду.
Все вожди и герои, пожелавшие участвовать в походе под Трою, собрались в храме аргосской Геры, находившемся между Аргосом и Микенами; здесь совещались они о приготовлении к походу и о выборе вождя. Главным вождем над всеми ахейскими ратями выбран был Агамемнон, сын Атрея, внук Пелопса. Богатствами своими и славой Агамемнон превосходил всех других вождей ахейских: под его властью находилась большая часть аргосской земли и все соседние с ней острова; кроме того, он царствовал над Коринфом, Сикионом и Ахайей. Во всей Элладе не было царя, равного могуществом Агамемнону.
Первая неудача в походе под Трою
Войска, прибывшие в Авлиду, собрались у алтарей, сооруженных около высокоствольного платана, вблизи светловодного источника. Здесь приносили они богам жертвы и просили себе помощи и успеха в предпринимаемом деле. Тут послали им боги великое знамение: страшный, красноцветный дракон вышел из-под одного алтаря и поднялся на вершину платана. На древесных ветвях, между листьями, висело птичье гнездо – было в нем восемь птенцов, с ними, девятая, сидела мать. Всех их, вместе с матерью, пожрал дракон и после того превратился в камень. Дивились греки и недоумевали, что значит виденное ими. Встал тогда вещий Калхас и, обратись к ним, сказал: «Чему дивитесь вы, кудреглавые ахейцы? Миродержавный Зевс послал нам великое знамение: хоть и поздно свершится исполнение его, но покроет оно нас бессмертной славой. Как дракон разорил гнездо и пожрал в нем птенцов вместе с матерью их, так и мы разорим Трою; но девять лет придется нам биться под ее стенами и только на десятый год возьмем мы высокотвердынную, широкую стогнами Трою».
Радостными криками отвечали греки на слова прорицателя и, полные надежд и мужества, поспешили к кораблям и поплыли к берегам Азии. Они высадились в Мизии, в стране тейфранийской, над которой царствовал Телеф. Телеф происходил из Аркадии: он был сын Геракла и Авги, дочери тегейского царя Алея. Страшась гнева отца своего, Авга отнесла новорожденного младенца в горы, а сама убежала в Азию, где нашла себе приют у мизийского царя Тейфра. Младенец же, брошенный в пустыне, был вскормлен ланью и найден потом пастухами. Когда Телеф возмужал, он отправился в Дельфы и вопросил оракула о своем происхождении; оракул велел ему идти в Мизию, к царю Тейфру. Здесь нашел Телеф свою мать, вступил и брак с дочерью Тейфра и стал наследником его престола. Пристав к берегам Мизии, ахейцы были в твердой уверенности, что прибыли уже в троянскую землю, и стали разорять и опустошать страну.
Телеф вышел на ахейцев с сильным войском и вступил с ними в бой. Отважный и доблестный Ферсандр, сын Полиника, внук Эдипа, пал первый в той сече, пораженный копьем Телефа; греки были отбиты к кораблям. Тут бросился на Телефа Ахилл, и вокруг них разгорелся кровавый бой: на одной стороне бился Телеф со своими друзьями, на другой – Ахилл, Патрокл, Протесилай и другие греческие герои. Греки должны были наконец отступить вторично, и только Ахилл с Патроклом продолжали биться с мизийцами. В этом бою в первый раз увидел Ахилл геройское мужество и силу своего друга: раненый, он не отступал ни на шаг от Ахилла; с тех пор стали они еще более неразрывными друзьями. Пелид одолел наконец Гераклова сына и обратил его в бегство. Мизийцам пришлось бежать по виноградникам: Телеф, по воле оскорбленного им Диониса, запутался в чаще виноградных лоз и был здесь настигнут Ахиллом. Ранил его Пелид копьем, но ранил не насмерть; при помощи подоспевших друзей Телефу удалось убежать от врага и скрыться в городе. Только на следующее утро, подбирая трупы павших в битве, греки узнали, что они бились не с врагом, а с союзником своим, сыном великого героя их Геракла, чтимого всеми народами Эллады. Заключили они с Телефом мир и стали убеждать его идти вместе с ними на Трою; Телеф был готов оказать грекам всякую услугу и помощь, но от похода на Трою отказался: он был женат на одной из дочерей Приама.
Расставшись с Телефом, греки отплыли из его владений в троянскую землю. Во время плавания их на море поднялась страшная буря и разнесла корабли в разные стороны. После долгих странствований по морю различными путями ахейцы снова собрались в авлидскую гавань.
Стан в Авлиде. Принесение в жертву Ифигении
(Еврипид. Ифигения в Авлиде)
Упреки брата скорбью и гневом исполнили сердце царя Агамемнона, но обуздал он свой гнев и сделал попытку на язвительную речь Менелая отвечать спокойно, без гнева и страсти. «Скажи мне, – отвечал он, за что ты злобишься на меня, чего от меня хочешь? Желаешь, чтобы я возвратил тебе Елену? Но ведь я не могу исполнить твоего желания сам ты видишь. Ты бы прежде тщательней берег жену: твоя вина, что не уберег; а мне, не виноватому ни в чем, из-за чего же искупать твою вину тяжкой, ужасной жертвой? Честолюбие мое возмущает тебя? Да почему ж и не искать мне чести? Ты коришь меня за то, что я был готов совершить гибельное дело, да передумал, изменил намерение; безумствуешь ты, укоряя меня: не могу я отдать на заклание дочери для того, чтобы возвратить тебе жену! Никогда не подниму я руки на дочь; денно и нощно терзался бы я и проливал горькие слезы, если бы совершил это кровавое дело».
Тяжело было Агамемнону; мучился он и скорбел и не находил себе спасения. Страдальческий вид его тронул сердце Менелая: жаль его стало Менелаю, жаль стало и несчастной девы; подошел он к брату, раскаялся перед ним, что оскорбил его упреками и злою, язвительной речью, и отказался от всех требований своих. «Отри слезы, брат, прости меня: я беру назад все, что говорил тебе перед этим. Омрачился мой разум; безумен я был, как малоумный, пылкий сердцем отрок; вижу теперь, каково поднимать руку на детей своих! Распусти дружины, разойдемся по домам; не допущу я, чтобы для меня ты принес такую неслыханную ужасную жертву!» Благородное слово брата порадовало Агамемнона, но не рассеяло его печали. «Доброе, великодушное слово сказал ты, Менелай, – отвечал Агамемнон, – но не спасти мне теперь дочери. Рати ахейцев, собравшиеся здесь, заставят меня принести ее в жертву. Калхас возвестит волю богини перед всем народом; а если бы старец и согласился молчать – его гадание знает Одиссей. Честолюбив и хитер Одиссей и любим народом; он, коли захочет, возмутит все войско: умертвят нас с тобою, а потом и Ифигению. Если бежать мне от них в свое царство – они, всей ратью, пойдут вслед за мною, разорят города мои и опустошат мою страну. Вот каким беспомощным горем посетили меня боги! Об одном прошу тебя, брат: позаботься, чтобы Клитемнестра ничего не знала о судьбе дочери до самой той поры, когда падет она под жертвенным ножом. Хоть этим облегчи мою скорбь».
Между тем Клитемнестра въехала в стан и приближалась к шатру супруга. Менелай оставил брата, а Агамемнон один пошел навстречу супруге и детям и старался скрыть свою печаль и отчаяние. Лишь только успел он сказать несколько слов с Клитемнестрой, подбежала к нему Ифигения и, радостная, нежно обняла отца. «Как рада и, что вижу тебя опять, после долгой разлуки! Только что же ты мрачен так, чем озабочен ты?» – «Много забот у вождя, дитя мое!»
– «О, полно сокрушаться заботами, отец; проясни чело, взгляни на нас: мы опять с тобою; будь же весел, оставь свою суровость». – «Я рад, дитя, что вижу тебя такой веселой». – «Рад, а у самого текут слезы из очей!» – «Больно мне думать, что вскоре опять мы расстанемся, и расстанемся надолго». – «Ах, если б можно было и нам отправиться в путь с тобою». – «Скоро отправишься ты в путь – в далекий путь, и вспомнишь ты во время того пути об отце своем!» – «Что же одна я отправлюсь в путь или вместе с матерью?» – «Одна: и отец, и мать далеко будут от тебя». – «Что бы ни было, отец мой, ты скорей только возвращайся к нам из похода!» – «Прежде чем выступить в поход, мне нужно принести еще здесь жертву, и при этом жертвоприношении ты не будешь праздной зрительницей». Не мог Агамемнон продолжать далее; разговора с дочерью, не предчувствовавшей нисколько близкой гибели своей; снова слезами наполнились его очи и, обласкав дочь, он велел ей идти в приготовленный для нее шатер. По отходе Ифигении Клитемнестра стала расспрашивать мужа о роде и достатках жениха их дочери и о том, что было приготовлено для брачного празднества и какие приготовления нужно было еще сделать. Тяжело было Агамемнону скрывать от супруги убийственную истину; мрачно и коротко отвечал он на ее расспросы и посоветовал ей наконец возвратиться назад, в Микены, и остаться там до дня бракосочетания: неприлично, говорил он, жить женщине в ратном стане, между мужчинами, да и дочери, оставшиеся дома, нуждаются в присмотре и заботах матери. Клитемнестра не послушалась мужа и не согласилась предоставить ему заботы об устройстве брачного торжества. Безутешный, вышел тогда Агамемнон из своего шатра и пошел к Калхасу: надеялся он, что провидец найдет, может быть, средство спасти дочь его от смерти.
Немного спустя к шатру Агамемнона поспешно подошел Ахилл и стал расспрашивать у рабов, где найти ему царя. Не мог Ахилл совладать со своими мирмидонцами: требовали они, чтобы Агамемнон или плыл немедленно к берегам Трои, или распустил дружины; да и самому Пелиду, болевшему сердцем по славе, невыносимо стало праздное бездействие. Клитемнестра услыхала голос Ахилла и, узнав от рабов, кто это, вышла к нему из шатра и дружески приветствовала его, называя нареченным зятем. «О какой помолвке говоришь ты? – спросил ее изумленный Ахилл. – Я никогда не искал руки вашей дочери, и Агамемнон ни слова не говорил мне про свадьбу». Застыдилась тогда Клитемнестра и, смущенная, стояла перед Ахиллом, потупив очи в землю: непристойными показались ей теперь ее речи к юноше, и не помышлявшему вступать в брак с их дочерью. Ахилл старался успокоить растерявшуюся царицу. «Не смущайся, – сказал он ей, – и не сердись на того, кто подшутил над тобой; мне же прости, что я, изумленный твоими речами, опечалил и смутил тебя». Тут вышел к ним из шатра старый раб, которого Агамемнон посылал с тайным письмом в Микены; раб тот служил еще отцу Клитемнестры и последовал за нею в дом ее супруга. Трепеща от страха, он открыл своей госпоже, что Агамемнон намерен принести дочь в жертву Артемиде. Ужаснулась Клитемнестра, пала к ногам Ахилла и, рыдая, обняла его колена, «Не стыжусь я, – говорила она, – припасть к ногам твоим: я – смертная, ты же сын бессмертной богини. Помоги нам, спаси мою дочь. Брачный венец возложила я на ее голову, когда везла ее сюда, а теперь должна одеть в могильные ризы. Вечный позор будет тебе, если ты не защитишь и не спасешь нас! Заклинаю тебя всем, что тебе дорого, божественной матерью твоей заклинаю тебя – защити нас; видишь, я не у алтарей ищу себе защиты, а припадаю к твоим коленам. Нет у нас здесь защитника, нет человека, который стал бы за нас; если и ты отвергнешь мои мольбы, дочь моя погибнет».
Тронут был Ахилл мольбами и рыданиями царицы и вознегодовал на Агамемнона за то, что дерзнул он злоупотребить его именем, дабы обмануть свою супругу и похитить у нее дочь. Поднял Пелид громко стенавшую Клитемнестру и сказал ей: «Я буду твоим защитником, царица! Клянусь Нереем, божественным родителем матери моей Фетиды: не коснется твоей дочери никто из ахейцев, даже сам Агамемнон. Я был бы презреннейшим из трусов, если бы позволил именем моим привлекать людей к смерти! Если допущу Агамемнону исполнить, что он задумал, – я навеки запятнаю свое имя!» Так говорил царице Пелид и дал ей совет – попытаться сперва упросить мужа, смягчить его сердце мольбою, ибо доброе, от сердца исходящее слово имеет иногда более власти, чем сила. Дав еще раз обещание быть бдительным защитником Ифигении, Ахилл удалился.
Неумолим был Агамемнон и не изменил своего решения. «Знаю я, что делаю! – воскликнул он. – Не меньше тебя, жена, люблю я дочь; тяжело мне отдавать ее в жертву Артемиде, но не могу не исполнить воли богини. Видите, какой сильной ратью окружены мы, сколько могучих, меднодоспешных вождей собралось здесь, в Авлиде: никому из них не бывать под Троей, если я не принесу в жертву дочери, – Калхас возвестил это; а дружины ахейцев волнуются и ропщут, что так долго не плывем мы к Илиону: горят они не терпением отомстить дерзкому похитителю Менелаевой жены. Если я буду сопротивляться воле богини, возвещенной Калхасом, ахейцы умертвят всех нас. Не ради Менелая приношу я дочь в жертву, а для блага всей Эллады; меня силою заставят сделать это ахейцы!»
Так говорил Агамемнон и, сказав, вышел из шатра. И едва успел он удалиться – в стане поднялся шум, послышались крики и звон оружия; Ахилл поспешно прибежал к шатру Агамемнона и стал облекаться в доспехи, словно готовясь идти в бой. Вся рать ахейская была в волнении. Одиссей открыл народу то, что слышал от Калхаса, и воины взволновались и готовы были силой заставить Агамемнона принести дочь в жертву. Ахилл выступил один против всех и торжественно объявил, что не дозволит поднимать ножа на деву, обещанную ему в супруги; на доблестного юношу бросились все, даже и сами мирмидонцы, и на месте побили бы его камнями, если бы он не успел спастись бегством. Несчетной толпой, с грозными криками пошли тогда ахейцы, предводимые Одиссеем, к шатру Агамемнона и намерены были тотчас же схватить Ифигению и вести ее к алтарю Артемиды. Ахилл же, облеченный в боевые доспехи, с мечом в руке, поджидал толпу у царского шатра; он решился силой отражать силу и не выдавать Ифигению. Кровавая, страшная сеча должна была разгореться перед шатром царя Агамемнона.
– «Если такова твоя воля, достойная дочь Эллады, сказал Ахилл, – я не дерзаю прекосл вить тебе и отхожу от тебя; но если ты, придя на место заклания, содрогнешься сердцем и изменишь мысли, то я поспешу тогда к тебе на помощь и спасу тебя из-под ножа жреца».
После этих слов Пелид удалился. Ифигения стала утешать рыдавшую мать и уговаривала не скорбеть о ней, не оплакивать ее, умирающую столь славною смертью; потом призвала она слуг отца и велела вести себя к месту, где находился жертвенник Артемиды. Клитемнестра, по настоянию дочери, осталась в шатре. Громко зарыдала несчастная царица, когда осталась одна, и, рыдая, пала на землю, терзаемая скорбью и отчаянием.
Перед станом ахейцев, на цветущем лугу, в священной дубраве, стоял жертвенник Артемиды; сюда собрались греки и густой толпою стали вокруг жертвенника богини. Ифигения, сопровождаемая слугами, прошла сквозь изумленную толпу и стала около отца. Тяжкий вздох вырвался из груди Агамемнона; он отвернулся от дочери и одеждой закрыл лицо, орошенное слезами. Дева же, обратясь к отцу, сказала: «Взгляни на меня, что отвращаешь ты от меня очи? Я не по принуждению – добровольно пришла сюда умереть за народ ахейский. Будьте счастливы все, и да даруют вам боги победу и скорое возвращение в родную землю! Пусть никто из арговян не прикасается ко мне: я сама подойду к жертвеннику и бестрепетно предстану перед жрецом».
Когда жертвенное животное было сожжено на алтаре и Калхас еще раз призвал богиню на помощь, войско радостно и поспешно побежало к кораблям: начинал уже дуть попутный ветер. Агамемнон отправился в шатер, чтобы сообщить супруге о том, чем кончилось жертвоприношение; оба они были уверены, что дочь их была приобщена к сонму бессмертных.
Ифигения же была похищена богиней и перенесена на берег дальней Скифии; здесь должна она была служить жрицей в одном из храмов Артемиды.
Первые девять лет войны
Путь из Авлиды в Трою совершен был благополучно. Из героев ахейских злой рок поразил одного только царя Филоктета, обладавшего стрелой Геракла. Когда корабли ахейцев достигли небольшого и безлюдного острова Хрисы, находящегося вблизи Лемноса, пловцы вышли на берег и стали искать алтаря нимфы Хрисы: было сказано ахейцам от оракула, что не взять им Трои, если не принесут они на том алтаре жертвы. Алтарь Хрисы построен был Ясоном в то время, как он собирался идти в Колхиду; на нем совершил жертвоприношение Геракл, отправляясь под Трою. Филоктет, бывший спутником Геракла во время похода его под Трою, знал, где стоит алтарь, и вызвался провести к нему своих спутников. Лишь только подошел он к месту, где стоял полуразрушенный уже жертвенник, как из кустов внезапно выскочил дракон, страж святыни, и укусил героя в ногу. Страшно разболелась рана, наполненная губительным, разъедающим ядом; денно и нощно страдал Филоктет и не знал покоя. Нельзя было ахейцам приносить жертв и творить возлияний: священнодействия прерывались стонами и криками страдальца. К тому же гной, вытекавший из раны, распространял зловоние. Все это вредно действовало на войско, и вот Атриды сошлись на совет с Одиссеем и порешили удалить от рати благородного героя, впавшего в несчастье при служении общему делу. Подплывая к Лемносу, вожди пересадили страдальца, объятого в то время глубоким сном, на другой корабль и отвезли на скалистый, пустынный берег. Положив подле спавшего Филоктета лук со стрелами, одежду и некоторое количество пищи, они предоставили его судьбе. Девять лет прожил несчастный один среди угрюмых скал, покинутый и забытый всем миром; только на десятый вспомнили о нем ахейцы: увидали они, что без стрелы Филоктета не взять им высокотвердынной Трои, и послали гонцов отыскать героя и привезти его в ахейский стан.
Когда греки подплывали к Трое, троянцы сильной ратью вышли им навстречу в намерении не допустить их высадиться на берег. Предводителем троянцев был Гектор, старший сын Приама, мужественнейший и великодушнейший из всех героев Илиона; сам Приам был стар и слаб и не мог лично участвовать в войне. Грекам было сказано от оракула, что тот из них, кто первый вступит на троянскую землю, погибнет. Знал это фессалиец Протесилай и решился пожертвовать собой; все другие ахейцы страшились и медлили сходить с кораблей, а он бестрепетно ступил первый на землю Трои и тут же пал, пораженный копьем Гектора. Когда весть о смерти Протесилая дошла до юной супруги его Лаодамии, она впала в безутешную скорбь и стала молить богов преисподней, чтобы возвратили они ей супруга хоть на три часа – хоть бы три часа только провести ей на земле с нежно любимым супругом! И боги аида вняли мольбам ее: Гермес отвел Протесилая на землю. Когда же пришло ему время снова возвратиться в обитель теней, Лаодамия умерла вместе с ним. На фессалийском берегу Геллеспонта, против Трои, показывали впоследствии место, где был похоронен юный царь с супругой; на их могиле росли вязы: весенней порой ветви деревьев, обращенные в сторону Илиона, раньше других ветвей покрывались зеленью и цветами; но зелень и цветы быстро увядали и падали на землю, напоминая ранним увяданием своим о безвременной смерти благородного героя.
Гибель Кикноса навела на троянцев ужас: быстро отступили они и заключили с греками перемирие, дабы предать земле тела павших в битве. Кончив обряд погребения, ахейцы вытащили корабли на берег и вблизи моря, в долине между горами Сигейоном и Ройтейоном, устроили себе шатры. Два сильнейших героя в рати, Ахилл и Аякс, поставили свои шатры на двух противоположных концах стана: Ахилл – у Сигейона, Аякс – у Ройтейона; Одиссей же поставил шатер в середине стана, вблизи шатра Агамемнона, у того места, которое предназначалось для народных собраний. Весь стан свой ахейцы обвели высокой насыпью.
Устроив стан, греки послали в город Менелая и Одиссея – для переговоров о выдаче Елены и сокровищ, похищенных вместе с нею из Менелаева дома. Благородный и мудрый Антенор, один из наиболее почетных троянских старцев, принял послов в своем жилище и разделил с ними трапезу. Узнав, зачем пришли ахейские послы, Приам созвал на совещание весь народ троянский. Менелай с Одиссеем вышли перед собранием троянцев и объявили, чего требуют ахейцы от царя Приама и граждан Трои. Речь Одиссея произвела сильное впечатление на собравшийся народ, и когда он окончил, Антенор признал требования греков справедливыми, а народ порешил возвратить послам Елену и похищенные у Менелая сокровища. Парис всеми силами противился решению народа; его поддерживали другие сыновья Приама, и Антимах предложил даже схватить Менелая и предать смерти. Этому воспротивились и Приам, и Гектор, и большинство граждан; большая часть народа была все еще согласна с Антенором и требовала, чтобы Елена была возвращена Менелаю вместе с сокровищами, похищенными у него Парисом. Но под конец совещания встал с места предсказатель Гелен, один из сынов Приама, и смутил разум троянцев, возвестив, что боги обещают сынам Илиона заступничество и помощь в предстоящей войне. Троянцы поверили Гелену и удержали у себя Елену, а послов, угрожавших им местью и войной, выслали из города.
Тогда греки приступили к осаде. Трижды пытались они ворваться в город, пробив городскую стену; но попытки их были безуспешны. Война должна была завязаться надолго: у греков было недостаточно войска, чтобы оцепить город со всех сторон, а троянцы, страшась силы Ахилла, не решались делать вылазки и вступать в битву в открытом поле. Началась тогда война мелкая, но опустошительная. Более всех других ахейцев свершил ратных дел Ахилл: и с моря, и сухим путем нападал он на троянские города и на города союзников Трои, взял тридцать три города, жег и опустошал в них жилища граждан, мужей предавал смерти, а жен и детей уводил в неволю. Добыча, взятая из завоеванных городов, доставлялась в стан и делилась между ахейцами.
В гипоплакских Фивах жил царь Киликии Ээтион, отец Андромахи, супруги Гектора. Ахилл пошел на Фивы войною и предал смерти семь сынов царя – всех в один день, потом взял город и умертвил самого Ээтиона, престарелого, но мужественного героя; только боясь гнева богов, Пелид не снял с него доспехов, а сжег тело на костре вместе со всем блестящим вооружением убитого. Супруга Ээтиона, мать Андромахи, отведена была в стан ахейцев; впоследствии за пленную царицу предоставлен был дорогой выкуп, и она, получив свободу, возвратилась в Киликию, где в скором времени поражена была стрелою Артемиды. Вместе с другими пленницами из Фив в стан ахейцев приведена была и дочь Аполлонова жреца Хриса, юная Астинома (Хрисеида); незадолго до нашествия Ахилла она прибыла в Фивы навестить сестру Ээтиона Ифиною и принести жертву Артемиде. При разделе добычи арговяне отдали Хрисеиду царю своему Агамемнону.
Много терпели от Ахилла и сами троянцы: он сторожил их и не давал им выходить из-за стен города. Так, он пленил Антифа и Иса, сынов Приама; впрочем, оба они были вскоре выкуплены отцом из плена. Другого Приамида, Ликаона, Ахилл, взяв в плен, продал на Лемнос.
Раз меньшой из сыновей Приама, Троил, выехал из города в поле: думая, что ахейцы стоят станом далеко от Трои, он хотел прокатиться по полю, невдалеке от городской стены. Вместе с ним вышла из города сестра его Поликсена; сопровождаемая несколькими вооруженными людьми, она пошла к ближнему колодцу, прикрытому густым кустарником и высокими, тенистыми деревьями. Троил, поездив в поле, вздумал напоить коней и погнал их к колодцу. Внезапно показался из чащи кустов Ахилл и, с копьем в руке, бросился на Приамида. Троил и Поликсена, оба испуганные, пустились бежать; Ахилл погнался за ними на коне своем. Старец Приам сидел в это время на башне, над Скейскими вратами, выходившими к морю и стану ахейцев; прибежал к нему сторож, смотревший в поле с другой башни, и сообщил ему весть о том, в какой опасности находится Троил. Старшие сыновья Приама, Гектор, Полит и Деифоб, поспешили на помощь к брату, но не поспели вовремя. Быстроногий Ахилл догнал Троила вблизи Аполлонова жертвенника, у которого тот хотел искать защиты; здесь Пелид ухватил отрока за кудри, сбросил его с колесницы на землю и, умоляющего о пощаде, насмерть поразил копьем. Когда Приамиды, вместе с Энеем, подбежали к алтарю, перед ними лежал бездыханный Троил. Не успели они спасти отрока, но не покинули его тела, не оставили его на растерзание хищным птицам и зверям: вступили они в бой с Ахиллом, и Ахилл должен был уступить численному превосходству их; он отступил и оставил им тело. Гектор понес его на своих плечах в город. Царственный старец Приам и множество мужей и жен троянских, ожидая возвращения Приамидов и Энея, стояли на городской стене и смотрели в поле; громко зарыдали все, увидев Гектора с телом Троила: жаль стало им отрока, погибшего безвременной смертью. С той поры Аполлон прогневался на Ахилла, дерзнувшего совершить убийство вблизи алтаря его; гнев бога и был впоследствии причиной ранней смерти самого героя.
Царь Агамемнон воспретил предавать погребению тело Паламеда, но правдивый Аякс Теламонид не послушался повелений ослепленного гневом царя и с честью предал тело земле. Не верил Аякс, что Паламед действительно изменил грекам и хотел предать их стан в руки врагов.