В разуме нет ничего чего ранее не было в чувствах кроме самого разума
Нативизм и его критика Локком. Нативизм (лат. nativus, врождённый) – учение о наличии в разуме врождённого знания (идей, принципов). Основные представители нативизма: Платон, Декарт, Мальбранш, Кембриджские платоники: Мор, Кедворт.
Аргументы нативистов: аргумент всеобщего согласия, модификация аргумента всеобщего согласия – аргумент латентного знания, модификация аргумента латентного знания – аргумент спонтанного согласия, его модификация – аргумент дедукции.
Tabula rasa (лат. чистая доска) – термин сенсуализма для обозначения состояния
сознания человека, ещё не получившего внешнего чувственного опыта (например, новорождённого) и потому не располагающего какими бы то ни было знаниями.
Сенсуализм (от лат. sensus, чувство, ощущение) – гносеологическая доктрина,
утверждающая, что чувственные ощущения являются единственным источником и основанием знания. (Сенсуализм долгое время был основной формой эмпиризма).
Аргументы Локка: никакого «всеобщего согласия» не существует; утверждение о наличии неосознанного знания противоречиво; мы не можем признавать врождённым знанием всё, что считаем истинным; знание есть результат умозаключений из данных чувственного опыта. Контраргументы Лейбница: достоверность врождённых истин основана не на всеобщем согласии; мы не осознаём того, что знали, но забыли, пока не вспомним; следует признать врождёнными истины, не объяснимые из опыта; сами правила умозаключения не могут быть получены из опыта путём умозаключения.
Дж.Локк и Г.Лейбниц: Спор о врождённых идеях.
В полемике с Локком о врожденных идеях Лейбниц пытался обосновать их, опираясь на свое учение о монадах (самостоятельно существующих субстанций). Защищая взгляды Декарта в данной области, он пытается исправить эти идеи и внести принцип развития в их возникновение, а именно, постепенный переход от стадии бессознательной до стадии полного и ясного осознания. Если, по Декарту, врожденные идеи существуют в интеллекте уже в готовом виде, то, по Лейбницу, они имеются там лишь в потенциальном, зачаточном и неосознанном состоянии; затем они постепенно формируются и тем самым полностью осознаются.
В теории познания Лейбниц не принимает полностью учение о врожденных идеях. Он полагает, что человеческому разуму врожденны не идеи, а своего рода предрасположения, которые под влиянием опыта как бы яснее проступают и осознаются нами, подобно тому, как скульптор, работая над глыбой мрамора, двигается по намеченным в глыбе прожилкам, придавая, в конце концов, необработанному куску нужную формую. Идеи имеют в разуме не актуальное, а только виртуальное существование, говорит Лейбниц.
Против декартовой концепции и концепции Лейбница о врожденности ясных мыслей выступил англичанин Джон Локк. Он, как и Декарт, придерживался концепции разумного человека. По Локку, нужно четко и ясно показать, каким образом человек приходит к своим идеям. Декарт же не объясняет этого, а просто утверждает, что нам присущи очевидные в своей истинности идеи.
Примером идеи объекта является, например, идея данного, конкретного человека. Такая идея получается в результате простого сложения первоначальных идей, непосредственно вызываемых ощущениями.
Примером идеи отношений является идея материнства, получаемая в результате сравнения, сопоставления идеи родителя и ребенка.
Примером общего понятия является понятие «человек». Чтобы получить понятие «человек», надо собрать все идеи об отдельных людях, неодинаковые простые идеи отбросить (это и означает, что мы от них абстрагируемся), тогда оставшиеся идеи и составят понятие «человек». В определении понятия «человек» указываются лишь идеи, присущие каждому человеку.
Спор об идеях тянется через всю историю развития философии. Если сенсуалисты (Бэкон, Гоббс, Локк) выводят знание из чувств, то рационалисты (Декарт, Спиноза, Лейбниц) подчеркивают приоритеты мышления.
Рационализм Лейбница и его теодицея
Теория познания Лейбница представлена в произведении «Новые опыты о человеческом разумении». Уже само название этой работы перекликается с тем, что писал Локк, у которого теория познания изложена в работе «Опыт о человеческом разумении».
Но Лейбниц выступает и против врожденных идей Декарта. Здесь он также занимает промежуточную позицию, утверждая, что идеи человеку не врождены, но существует нечто вроде их контура, который намечен в человеческой душе. Лейбниц сравнивает сознание человека с глыбой мрамора, прожилки которого намечают контуры будущей скульптуры. Рассуждая о серьезных науках, он пишет: «Их актуальное знание не врождено, но врождено то, что можно назвать потенциальным (virtuelle) знанием, подобно тому как фигура, намеченная прожилками мрамора, заключается в мраморе задолго до того, как их открывают при обработке его» [99]. Именно такое преддверие будущего содержания ума он трактует в качестве врожденных принципов.
99 Лейбниц Г.В. Соч. в 4 т. М., 1983. Т. 2. С. 49.
А на место Бога, который у Декарта не может быть «обманщиком», поскольку согласует порядок и связь идей с порядком и связью вещей, Лейбниц ставит некую «предустановленную гармонию». Развитие каждой монады в его монадологии изначально гармонизировано с развитием других монад. Точно так же существует гармония между сущностью и явлением происходящего в мире. Именно Бог, согласно Лейбницу, создал душу человека такой, что она «репрезентирует» происходящее в теле, а тело, в свою очередь, выполняет «распоряжения души».
Многие исследователи отмечают тот факт, что, в отличие от Декарта и Спинозы, Лейбниц стремился сочетать позитивные моменты в эмпиризме и рационализме. Именно в этом духе трактуют дополнение им формулы эмпириков «в разуме нет ничего, чего раньше не было бы в чувствах» ремаркой «кроме самого разума». Но несмотря на стремление к дополнительности в теории познания тоже, Лейбниц по большому счету принадлежит к рационалистической традиции. И прежде всего потому, что основа мира, т. е. монады открываются у него только разуму, а их соединения в виде тел доступны чувствам. На этом основании Лейбниц различает истины факта, постигаемые чувством, и истины разума. Всеобщий и необходимый характер истин разума он демонстрирует на примере логики и математики.
Лейбниц считал, что тела неживой природы состоят из монад, которые не обладают ни ощущением, ни сознанием. В отличие от этого, в телах живой природы преобладают монады-души. А в человеке ведущую роль играют монады-духи. Соответственно в неживой природе господствует внешняя механическая причинность. В живых телах и человеке проявляет себя самодетерминация монад. Что касается мира в целом, то здесь Лейбниц высказывает свою самую оригинальную идею об универсальном развитии. Изменения в телах, считает он, определяются «действующими» причинами, которые выделил уже Аристотель. Состояние монад определяются «целевыми» причинами, согласно тому же Аристотелю. Но развитие бесконечного множества монад обладает универсальностью, когда бесконечные постепенные изменения не сопровождаются ни рождением, ни гибелью.
Здесь перед нами одно из наиболее сложных мест в учении Лейбница. Отсутствие в мире начала и конца, рождения и гибели он связывает с тем, что каждая монада содержит в себе собственное прошлое и будущее. С одной стороны, монады у Лейбница замкнуты сами на себя, а потому, как он пишет, они «не имеют окон, через которые что-либо могло бы войти туда или оттуда выйти» [100].
100 Там же. С. 413-414.
Надо сказать, что аналогичные этому идеи уже высказывались античным мыслителем Анаксагором, впервые вступившим на путь монадологии в его учении о гомеомериях, что переводится с греческого как «подобочастные». Своеобразие философских воззрений, которые отстаиваются в данном случае, состоит в том, что все качества вещей и ступени развития уже присутствуют в мире, а точнее — в каждой его частичке. Поэтому любые изменения изначально предопределены, причем, как настаивает Лейбниц, к наилучшему исходу.
Лейбниц не в состоянии принять спинозовского Бога, который есть та же Природа, а потому, согласно Спинозе, не может обрекать людей на вечные муки в геенне огненной. Он не хочет, подобно Спинозе, радикально рвать с традиционным христианским Богом и пишет специальное сочинение «Теодицея», что переводится как «оправдание бога», в котором оправдывает Бога перед лицом существующего в мире зла. В этом произведении, посвященном прусской королеве Софии-Шарлотте, Лейбниц оправдывает существующее зло тем, что это наименьшее зло, которое Бог не мог не допустить в этом «лучшем из миров». «Брошенное в землю зерно страдает, — писал Лейбниц, — прежде чем произвести плод. И можно утверждать, что бедствия, тягостные временно, в конечном счете благодетельны, поскольку они суть кратчайшие пути к совершенству» [101].
Он утверждает, что в этом самом совершенном мире зло есть неизбежный спутник и условие добра. А главная мысль Лейбница в том, что в этом мире добро значительно превосходит зло. И перевес добра над злом в этом мире больше, чем во всех других возможных мирах. «Таким образом, — утверждает он, — мир представляет не только удивительную машину, но — поскольку он состоит из духов — и наилучшее государство, где обеспечены все возможное блаженство и всякая возможная радость, составляющая их физическое совершенство» [102].
101 Лейбниц Г.В. Указ. соч. С. 289.
Однако главное противоречие таится в методологической основе его учения. Дело в том, что именно Лейбниц восстановил в правах аристотелевскую логику, которую основоположники философии Нового времени Бэкон и Декарт считали схоластической и потому искали ей замену. Но почему он это сделал?
Возвращение к логике Аристотеля во многом связано у Лейбница с запросами математики, которая не может обойтись без формально-аналитического метода, который как раз и предполагает аристотелевскую логику с ее запретом логического противоречия. Но дело не только в этом, а еще и в том, что метафизика в качестве системы представлений о мире в целом должна иметь форму непротиворечивой системы определений. Лейбниц создает именно такое завершенное метафизическое учение. И именно с его именем связывают начало того, что в последующей философии получит название классическая метафизика. Соответственно неотделимый от нее формально-аналитический метод будет назван Гегелем метафизическим.
Указанный формально-аналитический метод позволяет построить систему мира в целом. Но этот метод не позволяет решить, истинна такая философская система или нет. И потому он не дает ответа на главный вопрос метафизики: каков же мир в целом на самом деле. По сути формально-аналитический, или формально-логический, метод имеет дело только с логически возможным миром.
Пытаясь по-своему разрешить это противоречие, Лейбниц различает задачи логики, которая занимается возможными мирами, и задачу собственно философии, которая интересуется нашим, т. е. самым совершенным из миров. Но проблема, тем не менее, оказывается нерешенной. Все упирается еще и в то, что метод, имеющий силу в пределах конечного мира, невозможно распространить на бесконечный мир. И дальнейшее развитие науки показало, что там, где она пытается распространить метод конечных определений на бесконечность, там обнаруживаются неразрешимые для этого метода противоречия.
Лейбницу обычно ставят в заслугу многие диалектические идеи, связанные с его отступлением от механицизма, — идеи, касающиеся пространства, времени, движения, силы, энергии, исследуемых естествознанием. Среди них идея универсального развития мира в целом, который не знает ни гибели, ни рождения. Но все эти идеи находятся в явном конфликте с формально-аналитическим методом, который не позволяет мыслить само противоречие как ядро диалектики. Диалектические идеи высказываются Лейбницем вопреки сознательно принятому им методу. В этом и состоит основное противоречие его философии. Это противоречие между диалектическими интенциями и метафизическим методом. Но окончательное оформление указанный метод найдет у последователя и ученика Лейбница X. Вольфа.
Введение в философию (35 стр.)
«Истины разума» и «истины факта». Связь гносеологии с онтологией в философии XVII века
В теории познания Лейбниц не принимает полностью учение о врожденных идеях. Он полагает, что человеческому разуму врождены не идеи, а своего рода предрасположения, которые под влиянием опыта как бы яснее проступают и, наконец, осознаются нами, подобно тому как скульптор, работая над глыбой мрамора, двигается по намеченным в глыбе прожилкам, придавая в конце концов необработанному куску нужную форму. Идеи имеют в разуме не актуальное, а только виртуальное существование, говорит Лейбниц. Однако в конечном счете в споре рационалистов с эмпириками Лейбниц ближе к рационалистам. Возражая Декарту, сенсуалист Дж. Локк писал: «Нет ничего в разуме, чего прежде не было бы в чувствах». Лейбниц, отчасти, казалось бы, соглашаясь с Локком, так уточняет его формулу: «В разуме нет ничего, чего не было бы в чувствах, кроме самого разума».
Хотя, как мы видели, в центре внимания философов XVII века оказались проблемы познания, однако гносеология в этот период еще не оторвалась от своего онтологического корня. Не случайно проблема субстанции оказалась одной из центральных в учениях Р. Декарта, Б. Спинозы и других представителей рационализма XVII века. Большинство из них разделяют убеждение, что мышление постигает бытие и что в этом сущность мышления и состоит. Не только рационалисты, но и сторонники эмпиризма разделяют эту предпосылку; сомнение в ней возникает лишь в конце XVII века у Дж. Локка; позднее у Дэвида Юма (1711–1776) эта предпосылка подвергается резкой критике.
2. Философия Просвещения
Социально-исторические предпосылки идеологии Просвещения. Борьба против метафизики
Оптимизм Просвещения был исторически обусловлен тем, что оно выражало умонастроение поднимающейся и крепнущей буржуазии. Не случайно родиной Просвещения стала Англия, раньше других вставшая на путь капиталистического развития. Именно появление на исторической сцене буржуазии с ее мирскими, практическими интересами объясняет тот пафос, с каким просветители воевали против метафизики.
В Англии философия Просвещения нашла свое выражение в творчестве Дж. Локка, Дж. Толанда, А. Коллинза, А. Э. Шефтсбери; завершают английское Просвещение философы шотландской школы, возглавляемой Т. Ридом, затем А. Смит и Д. Юм. Во Франции плеяда просветителей была представлена Вольтером, Ж. Ж. Руссо, Д. Дидро, Ж. Л. Д’Аламбером, Э. Кондильяком, П. Гольбахом, Ж. О. Ламетри. В Германии носителями идей Просвещения стали Г. Э. Лессинг, И. Г. Гердер, молодой И. Кант. Первой философской величиной среди плеяды английских просветителей был Джон Локк (1632–1704), друг И. Ньютона, чья философия, по убеждению современников, стояла на тех же принципах, что и научная программа великого физика. Основное сочинение Локка «Опыт о человеческом разуме» содержало позитивную программу, воспринятую не только английскими, но и французскими просветителями.
Общественно-правовой идеал Просвещения. Коллизия «частного интереса» и «общей справедливости»
К неотчуждаемым правам человека, согласно Локку, принадлежат три основных права: на жизнь, свободу и собственность. Право на собственность у Локка, в сущности, тесно связано с высокой оценкой человеческого труда. Воззрения Локка близки к трудовой теории стоимости А. Смита. Локк, как и представители классической буржуазной политэкономии, убежден в том, что собственность каждого человека есть результат его труда. Правовое равенство индивидов является необходимым следствием принятия трех неотчуждаемых прав. Как и большинство просветителей, Локк исходит из изолированных индивидов и их частных интересов; правопорядок должен обеспечить возможность получения выгоды каждым, с тем чтобы при этом соблюдались также свобода и частный интерес всех остальных.
Из Англии идеи Ньютона и Локка были перенесены во Францию, где встретили восторженный прием. Благодаря прежде всего Вольтеру, а затем и другим французским просветителям философия Локка и механика Ньютона получают широкое распространение на континенте.
Какому Богу нужно, чтобы люди
Из-за него друг друга убивали?
Готфрид Лейбниц. Теория познания
| Готфрид Лейбниц. Теория познания Знание | |||||||||
|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|
 | |||||||||
| Аналитические истины | Фактические истины | ||||||||
 | | ||||||||
| Врожденное знание, активизируемое опытом и чувствами | Приобретаются в опыте посредством чувств | ||||||||
| |||||||||
| Наша душа – не tabula rasa (чистая доска) | |||||||||
| Классификация простых и сложных идей (определение аналитических истин) | ||||
|---|---|---|---|---|
 | ||||
| Ясные | Темные (объект не распознается) | |||
| ||||
| Отчетливые | Смутные (не все признаки известны) | |||
| ||||
| Адекватные | Неадекватные (природа не всех признаков ясна) | |||
| ||||
| Аналитические истины (не допускают истинности ничего противоположного, предел достоверности) | ||||
Теория познания (основные элементы спора с Локком)
Лейбниц не согласен с Локком в том, что:
• наш разум – tabula rasa;
• все знание из опыта;
• простые идеи не являются простыми;
• чувства могут доказать необходимость и всеобщность суждения (истины).
Душа – не tabula rasa, она не имеет ни окон, ни дверей, через которые в нее может что-либо входить или выходить. В ней есть собственное содержание, независимое от чувств.
«Мне укажут на принятую среди философов аксиому, что нет ничего в душе, чего не было бы раньше в чувствах. Однако отсюда нужно исключить самое душу и ее свойства. Nihil est in intellectu, quod non fuerit in sensu, excipe: nisi ipse intellectus (Нет ничего в разуме, чего не было раньше в чувствах, за исключением самого разума)» («Новые опыты о человеческом разумении»).
Необходимые истины врожденны нам, но нам они не известны, ибо присутствуют в нас потенциально «подобно тому как фигура, намеченная прожилками мрамора, заключается в мраморе до того, как ее открывают при обработке его». Они становятся известны нам благодаря опыту или доказательству.
Мы можем иметь врожденное знание и не осознавать его, потому что наша душа способна мыслить одновременно о множестве вещей, обращая внимание только на «выдающиеся мысли». В противном случае нам следовало бы иметь в виду бесконечное число мыслей, что невозможно.
Простые идеи на самом деле не просты. Идея зеленого цвета = идея синего + идея желтого. Разум активен как при восприятии внешних объектов, то есть получении простых идей (ему приходится рефлексировать над полученными идеями), так и при образовании сложных идей.
Чувства могут «подсказывать, оправдывать и подтверждать» необходимые истины, но они не могут доказать их «безупречную постоянную достоверность».
Сфера наших знаний прямо пропорциональна степени отчетливости (возможности судить о совместимости или несовместимости) наших идей.
Ясные, отчетливые и адекватные идеи, а не чувства – источник достоверности познания. Цитата
«Наша достоверность была бы ничтожной, или, вернее, ее не было бы совсем, если бы для простых идей не существовало другой основы, кроме той, которую дают чувства… Идеи находятся изначально в нашем духе и… даже наши мысли приходят к нам из нашего собственного существа без какого бы то ни было непосредственного влияния других вещей на душу. Кроме того, по отношению к всеобщим и вечным истинам основа нашей достоверности заключена в самих идеях независимо от чувств… А основа истинности случайных и единичных вещей заключается в том, что чувственные явления оказываются связанными между собой в точности так, как этого требуют истины разума» («Новые опыты о человеческом разумении»).
«Истины разума» и «истины факта»
В теории познания Лейбниц не принимает полностью учение о врожденных идеях. Он полагает, что человеческому разуму врождены не идеи, а своего рода предрасположения, которые под влиянием опыта как бы яснее проступают и, наконец, осознаются нами, подобно тому, как скульптор, работая над глыбой мрамора, двигается по намеченным в глыбе прожилкам, придавая в конце концов необработанному куску нужную форму. Идеи имеют в разуме не актуальное, а только виртуальное существование, говорит Лейбниц. Однако в конечном счете в споре рационалистов с эмпириками Лейбниц ближе к рационалистам. Возражая Декарту, сенсуалист Локк писал: «Нет ничего в разуме, чего прежде не было бы в чувствах». Лейбниц, отчасти, казалось бы, соглашаясь с Локком, так уточняет его формулу: «В разуме нет ничего, чего не было бы в чувствах, кроме самого разума».
Все доступные человеку знания Лейбниц делит на два вида: «истины разума» и «истины факта». К первым относятся знания, полученные с помощью одних лишь понятий разума, без обращения к опыту, например, закон тождества и противоречия, аксиомы математики. Напротив, «истины факта» мы получаем эмпирическим путем; к ним относится большая часть наших представлений о мире. Когда мы говорим, что лед холоден, а огонь горяч, что металлы при нагревании плавятся, что железо притягивается магнитом и т. д., наши утверждения имеют характер констатации факта, причины которого нам далеко не всегда известны с достоверностью. Поэтому «истины разума», согласно Лейбницу, всегда имеют необходимый и всеобщий характер, тогда как «истины факта» — лишь вероятностный. Для высшей монады, обладающей абсолютным знанием, «истин факта» не существует — все ее знание предстает в форме «истин разума».
Хотя, как мы видели, в центре внимания философов XVII века оказались проблемы познания, однако гносеология в этот период еще не оторвалась от своего онтологического корня. Не случайно проблема субстанции оказалась одной из центральных в учениях Декарта, Спинозы и других представителей рационализма XVII века. Большинство из них разделяют убеждение, что мышление постигает бытие и что в этом сущность мышления и состоит. Не только рационалисты, но и сторонники эмпиризма разделяют эту предпосылку; сомнение в ней возникает лишь в конце XVII века у Дж. Локка, позднее у Д. Юма (1711 — 1776) эта предпосылка подвергается резкой критике.
Что мышление, если оно истинно, есть мышление бытия, можно выразить еще и так: истинное мышление определяется тем, о чем оно мыслит, и только неистинное мышление, заблуждение определяется субъективными особенностями самого мыслящего. Такова в этом вопросе позиция и Бэкона, и Гоббса, и Декарта. Онтологическое обоснование теории познания мы находим и у Спинозы. Для тезиса, что мышление определяется не субъективным устройством ума, а структурой предмета, тем, о чем мыслят. Спиноза нашел удачную формулу: «Истина открывает и саму себя, и ложь». Вопрос об истинном знании — это у Спинозы вопрос о бытии и его структуре.