бестужев рюмин муравьев апостол отношения
Странные отношения декабристов…
Из-за безрассудности лидеров декабристов погибли сотни солдат. Но у них были и другие «отношения», в XIX веке именуемые «мужеблудием» и «шаловливым разговором». По крайней мере, между казнёнными декабристами Михаилом Павловичем Бестужевым-Рюминым и Сергеем Ивановичем Муравьёвым-Апостолом…
Между декабристами существовала не только дружба
В советское время декабристов, с лёгкой руки историка Милицы Васильевны Нечкиной, идеализировали, считали «рыцарями без страха и упрёка». Поздней Юрий Лотман и Натан Эйдельман (например, в книге «Апостол Сергей») показали, что декабристам не были чужды человеческие слабости. В то время к 25 годам мужчины, как правило, уже женились. Однако из пяти казнённых декабристов был женат только Кондратий Рылеев, что не мешало ему постоянно изменять супруге. У него были сын (умер в младенчестве) и дочь Анастасия. Вдова казнённого декабриста Рылеева не осталась без помощи — получила от императора Николая I денежное пособие.
Неразлучная пара
Свечи вместо пуль
После провала восстания 14 декабря (по старому стилю) 1825 года в Петербурге, когда были арестованы члены Северного общества, а член Южного общества Павел Пестель арестован раньше, 13 декабря, и после допросов, в которых декабристы называли всех участников заговора, на юг были отправлены приказы об аресте остальных заговорщиков.
Восстание Черниговского полка (Южного общества декабристов) во главе с подполковником Сергеем Муравьёвым-Апостолом и поручиком Михаилом Бестужевым-Рюминым не имело чёткого плана. Если посмотреть по карте, то полк шёл то на Киев, то на поместье Бранницкой, то на Белую Церковь. Сохранились заметки, сделанные рукою Матвея на страницах Евангелия, где на французском языке он реконструирует ход восстания Южного общества: «29 — в Ковалевке, 30 — в Василькове, 31 — отправляемся с братом Ипполитом в Мотовиловку, 1 января ночуем в Пологах».
В конце концов, полк набрёл на винокурню. Напомним, что восстание было с 29 декабря 1825-го по 3 января 1826 года по старому стилю, а в России принято широко праздновать Новый год. Солдаты восставшего Черниговского полка разграбили винокурню и воспользовались имеющейся продукцией.
В результатет за три дня похода полк из сплоченного воинского подразделения превратился в вооружённую буйную толпу, все помыслы которой ограничивались тем, как бы напиться, подраться, пограбить и кого-то изнасиловать. На всём протяжении своего «боевого пути» пьяная солдатня обошла и ограбила все питейные дома, вымогала у деревенских жителей деньги и водку, награбив у них же множество сапог, шапок, исподнего, юбок, чулок, не обошлось без изнасилований. Документально зафиксировано, как «революционные» солдаты не погнушались даже раздевать новопреставленных покойников! А лишь в одном трактире в Мотовиловке «водки и прочих питий» употребили аж 360 вёдер! Чему поначалу не поверили, но следствие установило: так и было, правда «солдаты не столько оных выпили, сколько разлили на пол», да ещё обильно поливали водкой друг друга.
Когда полк арестовывали, то в протоколах было зафиксировано, что ружья у солдат были заряжены свечками или не с той стороны. Пьяный полк встретился с правительственными войсками и был легко окружён. Сергея Муравьёва-Апостола ранили в голову, он не мог управлять полком, а подпоручика Михаила Бестужева-Рюмина солдаты не слушались. Младший брат Сергея застрелился, старшего после суда отправили в ссылку.
Орест и Пилад
Большинство восставших были военными, нарушившими присягу, и уже за это их следовало наказать. На допросах декабристы вели себя не по-мужски, плакали, давали показания на своих друзей, хотя никаких пыток к ним не применялось. Они не умели уходить от вопросов. Так, Михаил заявил, что забыл русский язык и помнит только французский. Учитывая, что парой месяцев раньше он перед солдатами спокойно зачитывал программный документ «Православный катехизис» на русском, понятно, что это ложь.
После оглашения приговора о казни Сергей попросил о двух вещах: написать письмо брату Матвею (оно так и не дошло до адресата) и поместить его в соседнюю камеру с Михаилом. Так в последнюю ночь другие декабристы слышали, как друзья всю ночь переговаривались.
Лев Николаевич Толстой, приступая к написанию эпопеи «Война и мир», первоначально хотел написать о восстании 1825 года, но понял, что истоки восстания берут своё начало задолго до Отечественной войны с Наполеоном. И большое значение имели личные черты декабристов. Толстой всегда очень тщательно готовился и изучал документы. Потому, когда к нему обратился Илья Репин с просьбой подсказать сюжет для картины, то Толстой предложил выделить то, что Бестужев-Рюмин увлёкся Муравьёвым-Апостолом скорее как личностью, чем идеями, и «все время шёл с ним заодно». И только перед казнью, когда декабристов вели к виселице, Бестужев-Рюмин «ослабел, заплакал, и Муравьёв обнял его, и они пошли вдвоём к виселице».
Уже стоя под виселицей, с мешками на головах и связанными руками, они пожали друг другу руки. Похоронены все пятеро казнённых в одной могиле на острове Голодай (ныне — остров Декабристов).
Молодые офицеры толком так и не сумели организовать восстание. В результате Михаил и Сергей были арестованы и казнены. Обоих повесили в один и тот же день — 13 июля (25 по новому стилю) 1826 года.
Конечно, декабристы заслужили жалость и сострадание. И вечную память, которая может предостеречь от подобных ошибок.
Журнал: Загадки истории №5, январь 2020 года
Рубрика: Дворцовые тайны
Автор: Мария Косорукова
Бестужев рюмин муравьев апостол отношения
Войти
Авторизуясь в LiveJournal с помощью стороннего сервиса вы принимаете условия Пользовательского соглашения LiveJournal
Проект «Письма»: «Кому дано было много, множайше взыщется от него. «
Сергей Муравьев-Апостол – брату Матвею, в ночь с 12 на 13 июля 1826 года
* Выделено в оригинале
Письмо было впервые опубликовано в журнале «Русский архив», 1887 год, кн.1, N 1, стр.52-54, вскоре после смерти Матвея Ивановича.
В отличие от тюремного дневника, который Сергей Иванович писал на французском языке, письмо Матвею написано по-русски.
Подлинник, по-видимому, утерян. Однако известно, что еще ранее текст письма ходил в списках, в частности, Софья Скалон (Капнист) упоминает в своих мемуарах о том, что имела у себя списанную копию этого письма, а в ГАРФе я видела копию письма, переписанную Натальей Дмитриевной Шаховской (урожденной Щербатовой, о ней см.здесь).
Адресат письма, Матвей Иванович Муравьев-Апостол (1793-1886) своей долгой жизнью словно выполнил завет младшего брата: осужденный по I разряду, по конфирмации, однако, был переведен «по уважении чистосердечного раскаяния» сразу в VIII разряд и отправлен в ссылку; отбывал ссылку сначала в Вилюйске, затем в Бухтарминской крепости и, наконец, в течение длительного времени в Ялуторовске, после амнистии вернулся в Россию и долгие годы жил в Москве. Похоронен на территории Новодевичьего монастыря. Автор мемуаров.
3) Мать Матвея и Сергея, Анна Семеновна Муравьева-Апостол, урожденная Черноевич, умерла 28 марта 1810 года от скоротечной чахотки.
Матвей Иванович Муравьев-Апостол
34 года.
Представитель вида рода Муравьевых – разветвленного семейства, с которым мы еще неоднократно встретимся. Отец – Иван Матвеевич Муравьев, в 1801 году присоединил к своей фамилии вторую половину – Апостол (гетман Данила Апостол – прадед Ивана Матвеевича по матери), чем сильно облегчил жизнь и стал отличаться от остального «муравейника». Кроме второй половины фамилии он так же присоединил имение и порядка 5000 тысяч душ в Полтавской губернии в Малороссии. Писатель и государственный деятель: состоял кавалером при великих князьях Александре и Константине, с 1797 по 1805 гг. был на дипломатической службе (посланник в Гамбурге, Копенгагене, Мадриде), с 1811 г. член Российской Академии и «Беседы любителей русского слова», сенатор. Автор известной в то время книги «Путешествие по Тавриде» (которую цитирует Пушкин в приложении к «Бахчисарайскому фонтану»), был близок со многими писателями – Капнистом, Карамзиным, Державиным, был известен независимостью своих суждений, потому его кандидатура даже предполагалась декабристами в числе членов Временного правления. «Блестящий собеседник, умный, образованный, говоривший на нескольких языках, любивший и понимавший музыку, Иван Матвеич был в то же время большим эгоистом и большим гастрономом». (А. Бибикова)
Иван Матвеевич был женат на Анне Семеновне Черноевич (1770 – 1810 г), дочери австрийского генерала, родом серба, перешедшего на русскую службу. После ее смерти женился на Прасковье Васильевне Грушецкой (р. 1780) (дальней родственнице Екатерины Васильевны Грушецкой – матери декабриста Михаила Бестужева-Рюмина).
В семье Муравьевых-Апостолов по итогам двух браков было 10 детей. Семь от Анны Семеновны (Елизавета, замужем с 1809 года за графом Францем Петровичем Ожаровским (умерла в 1814 году); Матвей; Екатерина, замужем за Илларионом Михайловичем Бибиковым; Сергей; Анна, замужем за Александром Дмитриевичем Хрущевым; Елена, замужем с 1824 года за Семеном Васильевичем Капнистом, Ипполит) и трое от Прасковьи Васильевны. Детство свое дети Анны Семеновны провели в основном в Париже, куда Иван Матвеевич отправил свое семейство, получив должность посланника. Старшие сыновья воспитывались в пансионе Хикса, отец в их образовании и воспитании участия не принимал и с семьей практически не жил. Вообще, все дети были очень привязаны к рано умершей матери, а с отцом выстраивали отношения уже взрослыми и с переменным успехом.
Семья возвращается в Россию в 1809 году и после недолгого пребывания в Полтавской губернии приезжает в Москву, где происходит встреча цивилизаций трех ветвей обширного семейства. В Москве живет вдова Михаила Никитича Муравьева (он приходится Ивану Матвеевичу двоюродным братом) Екатерина Федоровна (в девичестве Колокольцева) с сыновьями Никитой и Александром – подробнее об этом семействе см. в разделе про Н.М. Муравьева. (Кстати, мать М.С. Лунина в девичестве Муравьева, и через нее Лунин приходится двоюродным братом Никите, и троюродным – Матвею, Сергею и Артамону.)
В доме Екатерины Федоровны живет и воспитывается младший брат Матвея и Сергея Ипполит.
В это же время в Москве находится Артамон Захарович Муравьев (сын Захара Матвеевича, который приходится двоюродным братом Ивана Матвеевичу и Михаилу Никитичу). Также в Москве живет Николай Николаевич Муравьев с сыновьями Александром (основатель Союза спасения), Николаем (впоследствии Муравьев-Карский) и Михаилом (впоследствии Муравьев-Виленский), которые сыграли свою роль в декабристском движении (см.здесь подробнее об этой семье)
Итак, на этом этапе жизни круг общения Матвея Ивановича во многом состоит из кузенов разной степени дальности родства. Николай Муравьев в это время готовится к тому, чтобы «удалиться через пять лет на какой-нибудь остров, населенный дикими, взять с собой надежных товарищей, образовать жителей острова и составить новую республику», а Матвей и Артамон участвуют в этом начинании.
Матвей Иванович поступает на службу в лейб-гвардии Семеновский полк, и так по службе знакомится, в частности, с С.П. Трубецким и И.Д. Якушкиным. Участвует в Отечественной войне 1812 года и заграничных походах, Париж – брал, в Россию возвращается гвардии прапорщиком. С 1816 года масон, член ложи «Соединенных друзей» и «Трех добродетелей», а вскоре после этого – один из основателей Союза спасения. Он по-прежнему служит в Семеновском полку, в числе офицеров которого теперь Сергей Муравьев, Ф.П. Шаховской, Ф.Ф. Вадковский. Однако с Семеновской историей он успешно разминулся, поскольку в 1818 году был назначен адъютантом малороссийского генерал-губернатора генерал-адъютанта кн. Н.Г. Репнина-Волконского (старшего брата С.Г. Волконского).
В 1823 Матвей Иванович, поссорившись с Репниным, выходит в отставку в чине подполковника. Хотя Матвей Иванович и был членом Южного общества, активного участия в его делах он не принимал, за исключением участия в переговорах с Северным обществом во время пребывания в Петербурге с июня 1823 по август 1824 года. Там он знакомится с приезжающими в Петербург южанами – с Барятинским, Поджио, Волконским и Давыдовым. При этом довольно близко – видимо, еще с Союза Спасения – знаком с Пестелем, дружен с Бестужевым-Рюминым.
Круг его общения по возвращении из Петербурга составляли в основном соседи по имениям – семейство поэта Капниста, с которым Муравьевы-Апостолы на этот момент уже породнились, и семейство екатерининского вельможи Д.П. Трощинского. В доме последнего воспитывалась его внучка, княжна Хилкова, в которую, по свидетельству С.В. Капнист, Матвей был влюблен; с ее гувернанткой, m-lle Guegenet, переписывался.
Со времени своей отставки Матвей Иванович пытается отдалиться от дел общества и призывает к тому же брата, но выходит наоборот – навещая Сергея в Василькове (где квартирует Черниговский полк, в котором Сергей служит), Матвей постепенно втягивается в дела Васильковской управы. А приехав к брату в конце 1825 года, он становится участником восстания Черниговского полка.
Сергей Иванович Муравьев-Апостол
30 лет
О родителях и семье Муравьевых-Апостолов (и прочих Муравьевых) см.предыдущую справку (о Матвее Муравьеве). Отношения Сергея с отцом нельзя назвать теплыми, они были основаны, скорее, на взаимном уважении и разделенных интересах. С мачехой отношения детей от первого брака складывались так же непросто, причем Сергей оказывался своего рода посредником между отцом, братьями и сестрами, мачехой и остальными родственниками, умея находить со всеми общий язык и сглаживать острые углы.
В службу Сергей вступает одновременно с братом, но не в Семеновский полк, а в корпус инженеров путей сообщения. С этим корпусом он проходит большую часть Отечественной войны, но после Малоярославца, когда молодых офицеров корпуса возвращают доучиваться в Петербург, он использует родственные связи и остается – его берет в свой отряд муж старшей сестры генерал Адам Ожаровский. Сергей оказывается в батальоне вел. кн. Екатерины Павловны и с ним участвует в заграничных походах. С 1814 находился при генерале от кавалерии Н.Н. Раевском, с сыновьями которого, Александром и Николаем, впоследствии был дружен. Вскоре после возвращения в Россию он переведен в лейб-гвардии Семеновский полк. Здесь его сослуживцами в разные годы были многие будущие члены тайных обществ – Якушкин, Шаховской, позднее Федор и Александр Вадковские, Алексей Тютчев и Михаил Бестужев-Рюмин, с которым они впоследствии стали самыми близкими друзьями. В 1820 году во время восстания в Семеновском полку попытался удержать свою роту от выступления – однако это не спасло его от общей участи: по раскассировании полка он был переведен на Украину сначала в Полтавский пехотный полк, а через некоторое время – батальонным командиром в Черниговский пехотный полк. Во время службы на Украине продолжал поддерживать отношения с бывшими солдатами Семеновского полка, которым помогал и в дальнейшем вел среди них агитацию.
В эти годы на Украине он продолжает поддерживать отношения с семейством Раевских (возможно, в доме Раевских также знакомится с Василием Давыдовым), с соседями отца по имениям – семьей поэта Василия Капниста (один из сыновей которого был женат на сестре Сергея и Матвея, Елене), подобно брату, поддерживал переписку с гувернанткой княжны Хилковой (в имении Трощинских) m-lle Гюене. Близкие приятельские отношения складываются у него с польским магнатом, киевским губернским предводителем дворянства графом Густавом Олизаром.
Член масонских лож «Соединенных друзей» и «Трех добродетелей».
Один из первых членов Союза Спасения (принят троюродным братом Никитой Муравьевым в 1816 году), член Коренного Совета Союза благоденствия. Вероятно, в эти годы впервые знакомится с Пестелем, с Сергеем Трубецким
В начале 1822 года на Киевской контрактовой ярмарке вновь встречается с Пестелем (впервые после переезда на Юг) и по приглашению Пестеля присоединяется к Южному обществу; на совещаниях в 1822 году, вероятно, впервые знакомится с Волконским, Юшневским. В дальнейшем Сергей Муравьев и принятый им в общество Бестужев-Рюмин вместе возглавляют Васильковскую управу, в которую в течение 1823-1825 годов ими были приняты полковые командиры Тизенгаузен, Повало-Швейковский, Артамон Муравьев и др. Отношения Сергея Муравьева с другими руководителями Южного общества складывались непросто отчасти из-за разногласий о планах и тактике тайного общества; в 1824 году дополнительно возникла ссора с Давыдовым (и поддерживавшим Давыдова Волконским) из-за неудачного сватовства Бестужева-Рюмина к Екатерине Бороздиной – племяннице Давыдова.
С 1823 года принимал участие в переговорах с Польским патриотическим обществом (подробнее см.в справке о Бестужеве-Рюмине).
В мае 1825 года вступил в переговоры с приехавшим в Киев по делам службы членом Северного общества Сергеем Трубецким; переговоры закончились в октябре 1825 года договоренностями о совместном выступлении в 1826 году.
В августе-сентябре 1825 года во время Лещинских лагерей Сергей Муравьев и Бестужев встретились с бывшим сослуживцем по Семеновскому полку Алексеем Тютчевым и узнали от него о существовании Общества Соединенных славян. Хотя основные переговоры о соединении двух обществ вел Бестужев-Рюмин, однако Сергей Муравьев также успел познакомиться с некоторыми руководителями и членами славянского общества – в частности, он лично общался с Петром Борисовым и с Горбачевским, на которых успел произвести большое впечатление. Здесь же во время Лещинских лагерей через Тютчева Сергей Муравьев познакомился и со Спиридовым, которого тут же принял в Южное общество. В балагане Сергея Муравьева во время Лещинских лагерей происходило общее совещание – знакомство славян с членами Васильковской управы (в том числе с Артамоном Муравьевым), а также в его балагане происходило составление списка отряда цареубийц (см.подробнее в справках о Бестужеве-Рюмине и о славянах). Однако для Сергея Муравьева стало в некотором роде сюрпризом, что ряд офицеров из его батальона в Черниговском полку (Соловьев, Кузьмин, Сухинов, Щепилло) уже давно принадлежат к Славянскому обществу. В дни восстания Черниговского полка эти четверо офицеров проявили преданность и остались со своим командиром до самого разгрома восстания.
Муравьев Артамон Захарович, 32 года
Еще один представитель разветвленного семейства Муравьевых.
Отец — Захар Матвеевич Муравьев, артиллерийский офицер, впоследствии действительный статский советник, двоюродный брат Ивана Матвеевича Муравьева-Апостола (отца декабристов Матвея, Сергея и Ипполита – см.про них подробнее в соответствующих справках) и Михаила Никитича Муравьева (отца Никиты и Александра Муравьева – см.подробнее в справке про Никиту Муравьева). Мать — баронесса Елиэавета Карловна Поссе, в первом браке — Энгельгардт, родственница полководца Барклая-де-Толли. В семье было еще двое детей – младший брат Александр, в 1825 году – командир Александрийского гусарского полка и сестра Екатерина – замужем за министром финансом Е.Канкриным.
С 1818 года Артамон женат на Вере Алексеевне Горяиновой, дочери действительного статского советника; к 1825 году в семье было трое детей – Никита (по-домашнему Никоша) 5 лет, Александр 4 лет и Лев (Левушка) – 2 года.
Артамон Муравьев в юности вместе со своим братом Александром слушал лекции в Московском университете (попечителем которого в эти годы был его дядя, Михаил Никитич Муравьев), затем в Петербургской школе колонновожатых (которой также руководил дальний родственник – Николай Николаевич Муравьев). В эти годы Артамон много и тесно общался с молодым поколением многочисленных Муравьевых, его товарищами были Матвей и Сергей Муравьевы-Апостолы, Никита Муравьев, дети Н.Н.Муравьева – Александр, Николай и Михаил (см.отдельную справку о семье Н.Н.Муравьева и его детях). В эти годы один из братьев, Николай Муравьев-младший, придумал новое общество: они хотели удалиться на какой-нибудь дальний остров (подходящим островом был выбран Сахалин, называемый также «Чока»), основать там республику и заняться просвещением жителей острова. Николай сочинил законы общества и уговорил следовать за собой Артамона Муравьева, Матвея Муравьева-Апостола, братьев Перовских и еще нескольких юношей. Артамону Муравьеву назначено было быть лекарем – в эти годы он впервые увлекся медициной и сохранил этот интерес на всю жизнь.
Артамон вступил в военную службу в 1811 году вступил колонновожатым; воевал в 1812 году в составе Дунайской армии при адмирале Чичагове; во время заграничных походов – адъютант квартирмейстерской части при штабе Барклая-де-Толли (здесь по службе, возможно, он познакомился впервые с Пестелем, служившим в корпусе Витгентшейтена под началом Барклая-де-Толли).
Участник сражений под Бауценом, Дрезденом, Кульмом, Лейпцигом, участвовал во взятии Парижа. В апреле 1814 года переведен в Кавалергардский полк, в составе которого вернулся в Россию, но вскоре принял участие в новом заграничном походе, связанном с бегством Наполеона. В Париже Артамон Муравьев был прикомандирован к оккупационному корпусу М.Воронцова и оставался во Франции до 1817 года. Вернувшись в Россию, служил в Кавалергардском полку до начала 1825 года (здесь его сослуживцами были будущие члены Петербургской управы Южного общества Вадковский, Свистунов, двоюродный брат Александр Муравьев и др.); после чего получил назначение полковым командиром Ахтырского гусарского полка, расквартированного в местечке Любар на Украине.
Артамон первоначально вступил в тайное общество еще в 1817 году: был принят Никитой Муравьевым в так называемое Военное общество, которое организационно предшествовало Союзу Благоденствия, но непосредственно в Союз Благоденствия, по-видимому, принят не был и вскоре после женитьбы от дел тайного общества отошел. Однако в 1824 году общался в Петербурге с двоюродным братом Матвеем Муравьевым-Апостолом и со своими молодыми сослуживцами по Кавалергардского полку Вадковским и Свистуновым и от них знал о некоторых планах тайного общества, хотя формально в нем в этот период не состоял.
Весной 1825 года на Украине возобновил знакомство с двоюродным братом Сергеем Муравьевым-Апостолом и был им принят в Васильковскую управу Южного общества (здесь же, вероятно, впервые познакомился с Бестужевым-Рюминым, а также с другими членами Васильковской управы – Повало-Швейковским, Тизенгаузеном и др.).
В сентябре 1825 года во время Лещинских лагерей был участником общего собрания членов Васильковской управы и только что присоединенного Общества соединенных славян; горячие речи Артамона произвели большое впечатление на молодых офицеров – членов славянского общества (Борисова, Горбачевского, Андреевича, Бечасного и других). В конце декабря 1825 года отказался от предложения приехавших к нему братьев Муравьевых-Апостолов и Бестужева-Рюмина принять участие в восстании во главе Ахтырского полка, однако попытался передать записку о планируемом восстании членам славянского общества – артиллеристам.
Бестужев-Рюмин Михаил Павлович, 24 года.
Из древнего дворянского рода Бестужевых-Рюминых. Самыми известными представителями этого рода в XVIII веке были братья дипломаты Алексей Петрович Бестужев-Рюмин (канцлер Российской Империи при императрице Елизавете) и его старший брат Михаил – при Петре I российский посол в Швеции. Однако декабрист Бестужев-Рюмин принадлежал к другой, нижегородской (менее известной) ветви Бестужевых-Рюминых. Интересно также, что эта семья – не родственники декабристам Бестужевым (во всяком случае близкое родство не прослеживается)
Отец декабриста – надворный советник, городничий города Горбатова Нижегородской губернии Павел Николаевич Бестужев-Рюмин, мать – Екатерина Васильевна урожденная Грушецкая (дальняя родственница Прасковьи Грушецкой – второй жены Ивана Матвеевича Муравьева-Апостола, мачехи Матвея, Сергея и Ипполита Муравьевых-Апостолов). За ними в 1826 году числилось 641 крепостных душ в Московской и Нижегородской губерниях (в том числе в имении Кудрешки Нижегородской губернии, где родился и вырос Михаил). В 1816 году семья переехала в Москву. Мать Михаила умерла буквально накануне восстания (юноша пытался получить отпуск для того, чтобы съездить в Москву по случаю смерти матери, так как вообще бывшим семеновским офицерам отпусков не давали); отец же умер через несколько месяцев после казни сына – причем, по рассказам родственников, получив известие о казни, отец проклял Михаила, велев написать «собаке собачья смерть».
Старшие братья – Иван и Николай (в будущем – отец известного либерального историка К.Н.Бестужева-Рюмина), отставные военные. Судя по всему, между Михаилом и братьями большой близости не было. Еще два брата к этому времени уже умерли – Владимир был убит в 1805 году в сражении под Фридландом, Александр умер в начале 1820-х годов.
Дальним родственником Бестужевых-Рюминых был также декабрист Михаил Спиридов (по линии Щербатовых, см.подробнее в справке о Спиридове)
Михаил, получил хорошее домашнее образование, затем слушал лекции профессоров Московского университета и получил аттестат Университета, дающий право вступления в гражданскую службу (по собственным показаниям, он готовился стать дипломатом). Однако в 1818 году по желанию родителей вступил в военную службу первоначально в Кавалергардский полк, откуда вскоре «за шалости» был переведен в Семеновский полк. После восстания Семеновского полка в 1820 году вместе с Сергеем Муравьевым-Апостолом переведен на Украину в Полтавский пехотный полк. (О Семеновском полке см.подробнее в справке о Алексее Тютчеве)
С Сергеем Муравьевым Михаил Бестужев-Рюмин познакомился соответственно во время службы в Семеновском полку, однако, по свидетельству современников, первоначально близкой дружбы между ними не было. Вероятно, сблизились они уже на Украине и до конца оставались самыми близкими друзьями.
В 1824 году Михаил влюбился в Екатерину Андреевну Бороздину (дочь сенатора Бороздина, племянница генерала Раевского и декабриста Василия Львовича Давыдова – см.об этой семье подробнее в справке о Давыдове) и сватался к ней, однако не получил разрешения своих родителей на женитьбу (несмотря на попытки Сергея Муравьева посредничать в этом вопросе). Из-за неудачного сватовства Бестужев-Рюмин и Сергей Муравьев рассорились с Василием Давыдовым, а его невеста Екатерина Бороздина вскоре вышла замуж за члена Южного общества Владимира Лихарева.
Михаил был принят в Южное общество Сергеем Муравьевым в конце 1822 или в начале 1823 года, и в январе 1823 года впервые участвовал в Киеве в совещании руководителей Южного общества (соответственно здесь впервые познакомился с Пестелем, Юшневским, Волконским и Давыдовым). В дальнейшем Бестужев-Рюмин – один из самых активных южных заговорщиков, деятельный организатор, пламенный оратор, неутомимый курьер (в частности несколько раз ездил с известиями к Пестелю в Линцы – где, возможно, познакомился с Александром Барятинским и еще рядом членов Тульчинской управы).
Он участвует во всех основных совещаниях и съездах руководителей Южного общества (кроме съезда в январе 1825 года). Вместе с Сергеем Муравьевым он руководит Васильковской управой, в которую принимает множество членов (самостоятельно или вдвоем с Муравьевым), в том числе полковников Повало-Швейковского, Враницкого, подполковника Норова, офицеров конной артиллерии Пыхачева и Нащокина и др. Командир Полтавского пехотного полка В.К.Тизенгаузен, в котором служит Бестужев-Рюмин, также был ими принят в тайное общество; поэтому он закрывает глава на многочисленные разъезды Бестужева по делам заговорщиков, а также на то, что юноша почти постоянно проживает у своего друга Сергея Муравьева в Василькове. С Артамоном Муравьевым Бестужев-Рюмин знакомится весной 1825 года, когда Артамон был переведен в армию командиром Ахтырского гусарского полка.
В 1823 году Бестужев-Рюмин и Сергей Муравьев начали переговоры с представителями Польского патриотического общества – сначала с графом Ходкевичем, затем с присланным из Варшавы представителем польского общества Северином Крыжановским и заключили с ним договор в устной форме о сотрудничестве. И в дальнейшем сношения Бестужева с представителями польского общества (Гродецким, Мошинским, Олизаром) не прекращались (несмотря на то, что формально с конца 1824 года официальные переговоры между двумя тайными обществами взяла на себя Директория в лице Пестеля и Волконского).
В 1823 году, пытаясь получить помощь для осуществления Бобруйского плана, Бестужев-Рюмин ездил в Москву, где познакомился с Якушкиным и рядом других московских членов бывшего Союза Благоденствия.
С мая 1825 года вместе с Сергеем Муравьевым встречался и вел переговоры с приехавшим в Киев представителем Северного общества – князем Сергеем Трубецким. О результатах переговоров Бестужев осенью 1825 года ездил сообщить Пестелю.
В августе-сентябре 1825 года, во время Лещинских лагерей Бестужев-Рюмин и Сергей Муравьев встретились с бывшим сослуживцем по Семеновскому полку Алексеем Тютчевым и узнали от него о существовании Общества Соединенных Славян. При дальнейших переговорах он познакомился со всеми основными участниками славянского общества, в том числе с его основателем – Петром Борисовым, с Горбачевским, а также с Михаилом Спиридовым (который во время Лещинских лагерей был сначала принят в Южное общество, но затем участвовал в совещаниях от имени славян). Именно Бестужев-Рюмин вел основные переговоры о соединении двух обществ, взял клятву с участников совместных совещаний о непременном действии в 1826 году, а также из числа славян составил особый отряд заговорщиков, назначенных для совершения цареубийства. Во время объединения и при выборе посредников у Бестужева возникли конфликтные ситуации с Петром Борисовым и со Спиридовым, которые возражали против его речей и предложенного им плана конституции (краткой выдержки из «Русской правды» Пестеля). После Лещинских лагерей контакты Бестужева со славянским обществом продолжались в основном через выбранного посредника от артиллеристов – Ивана Горбачевского, с которым они обменялись рядом писем. При получении известий об открытии тайного общества, и затем о начале арестов, Бестужев пытался писать славянам, приглашая их к совместным действиям, однако последнее письмо (предположительно оставленное Бестужевым у Артамона Муравьева в Любаре) славяне не получили.