Что исследователи скорпионов раньше обязательно брали в экспедиции
10 великих русских путешественников, имена которых увековечены на географической карте
Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.
Афанасий Никитин по праву считается первым русским путешественником, которому удалось посетить Индию и Персию (1468-1474 годы, по другим данным 1466-1472). На обратном пути он побывал в Сомали, Турции, Маскате. На основе путешествий Афанасий составил записки «Хождение за три моря», которые стали востребованными и уникальными историческими и литературными пособиями. Эти записи стали первой в истории России книгой, выполненной не в формате рассказа о паломничестве, а описывающей политические, экономические и культурные особенности территорий.
Он смог доказать, что даже будучи членом бедной крестьянской семьи можно стать известным исследователем и путешественником. Его именем названы улицы, набережные в нескольких российских городах, теплоход, пассажирский поезд и авиаборт.
Семен Дежнев, основавший Анадырский острог
Казачий атаман Семен Дежнев был арктическим мореплавателем, который стал первооткрывателем целого ряда географических объектов. Где бы ни служил Семен Иванович, везде он стремился изучать новое и ранее неизведанное. Он даже смог пересечь Восточно-Сибирское море на самодельном коче, пройдя путь от Индигирки до Алазеи.
В 1643 году в составе отряда исследователей Семен Иванович открыл Колыму, где со своими сподвижниками основал город Среднеколымск. Через год Семен Дежнев продолжил свою экспедицию, прошел вдоль Берингова пролива (который тогда еще не имел этого названия) и открыл самую восточную точку материка, названную впоследствии мысом Дежнева. Также его имя носят остров, полуостров, бухта, село.
В 1648 году Дежнев вновь отправился в путь. Его судно потерпело крушение в водах, расположенных в южной части реки Анадырь. Добравшись на лыжах, моряки отправились вверх по реке и там остались на зимовку. Впоследствии это место появилось на географических картах и получило название Анадырский острог. По итогам экспедиции путешественник смог сделать подробные описания, составить карту тех мест.
Витус Ионассен Беринг, организовавший экспедиции на Камчатку
Две Камчатских экспедиции вписали в историю морских открытий имена Витуса Беринга и его сподвижника Алексея Чирикова. Во время первого путешествия мореплаватели провели исследование и смогли дополнить географический атлас объектами, расположенными в Северо-Восточной Азии и на Тихоокеанском побережье Камчатки.
Вторая экспедиция была предпринята ими с целью поиска пути к Северной Америке и изучения Тихоокеанских островов. В этом путешествии Беринг и Чириков заложили Петропавловский острог. Он получил свое название из объединенных названий их кораблей («Святой Петр» и «Святой Павел) и впоследствии стал городом Петропавловском-Камчатским.
Харитон и Дмитрий Лаптевы и их «именное» море
Двоюродные братья Харитон и Дмитрий Лаптевы были единомышленниками и помощниками Витуса Беринга. Именно он назначил Дмитрия командиром корабля «Иркутск», а его дубль-шлюпкой «Якутск» руководил Харитон. Они принимали участие в Великой Северной экспедиции, целью которой было изучить и точно описать и нанести на карту русские берега океана, от Югорского шара до Камчатки.
Каждый из братьев внес весомый вклад в освоение новых территорий. Дмитрий стал первым мореплавателем, сделавшим съемку берегов от устья Лены до устья Колымы. Он составил подробные карты этих мест, взяв за основу математические расчеты и астрономические данные.
Отмечая большой вклад Лаптевых в освоение новых территорий, члены Русского географического общества решили назвать их именем одно из крупнейших морей Арктики. Также в честь Дмитрия назван пролив между материком и островом Большой Ляховский, а имя Харитона носит западное побережье острова Таймыр.
Это путешествие позволило собрать важную информацию. На основе данных, добытых мореплавателями, была составлена подробная карта Тихого океана. Еще одним важным итогом первой русской кругосветной экспедиции стали данные, полученные о флоре и фауне Курил и Камчатки, местных жителях, их обычаях и культурных традициях.
Русский мореплаватель Василий Головнин руководил двумя кругосветными экспедициями. В 1806 году он, будучи в звании лейтенанта, получил новое назначение и стал командиром шлюпа «Диана». Интересно, что это единственный в истории русского флота случай, когда управлением кораблем доверили лейтенанту.
В 1817-1819 годах Василий Михайлович совершил еще одно кругосветное путешествие на специально построенном для этого корабле «Камчатка».
Интересно, что попытки открыть Антарктиду предпринимались не единожды, но ни одна из них не увенчалась успехом. Европейские мореплаватели считали, что либо ее нет, либо она расположена в местах, в которые просто невозможно попасть по морю. А вот русским путешественникам хватило упорства и целеустремленности, поэтому имена Беллинсгаузена и Лазарева внесены в списки величайших мореплавателей мира.
Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:
Скотт против Амундсена: История покорения Южного полюса
Соперничество британской и норвежской экспедиций, стремившихся добраться до центра Антарктиды — одно из самых драматичных в истории географических открытий.
В 1909 году Южный полюс оставался последним невзятым из крупных географических трофеев. Ожидалось, что в ожесточенную схватку за него США вступят с Британской империей. Впрочем, ведущие американские полярники Кук и Пири в то время сосредоточились на Арктике, и британская экспедиция капитана Роберта Скотта на судне «Терра нова» получила временную фору. Скотт не собирался торопиться: трёхлетняя программа предусматривала обширные научные исследования и методичную подготовку для похода к полюсу.
Эти планы были спутаны норвежцами. Получив сообщение о покорении Северного полюса, Руальд Амундсен не захотел быть там вторым и тайно направил свой корабль «Фрам» к Южному. В феврале 1911 года он уже принимал британских офицеров в лагере на леднике Росса. «Не подлежит сомнению, что план Амундсена является серьёзной угрозой нашему», — написал в дневнике Скотт. Гонка началась.
В предисловии к мемуарам один из участников экспедиции «Терра новы» позже писал: «Для научных исследований дайте мне Скотта; для рывка к полюсу — Амундсена; о спасении молите Шеклтона».
Пожалуй, склонность к искусствам и наукам — одно из немногих достоверно известных положительных качеств Роберта Скотта. Его литературный талант особенно ярко проявился в собственном дневнике, который стал основой для мифа о герое, павшем жертвой обстоятельств.
Сухарь, нелюдим, человек-функция — Руальд Амундсен был создан для достижения результатов. Этот маньяк планирования называл приключения печальным следствием плохой подготовки.
Состав экспедиции Скотта потрясал полярников того времени численностью — 65 человек, включая команду «Терра новы», двенадцать учёных и кинофотооператора Герберта Понтинга. В поход к полюсу отправились пятеро: капитан взял с собой кавалериста и конюха Отса, начальника научной программы Уилсона, своего помощника—завхоза Эванса и в последний момент моряка Бауэрса. Это спонтанное решение многие специалисты считают смертельным: количество еды и снаряжения, даже лыж, было рассчитано только на четверых.
Сборная Амудсена могла бы выиграть любой из современных зимних ультрамарафонов. С ним в Антарктиде высадилось девять человек. Никаких работников умственного труда — это были прежде всего физически крепкие мужчины, обладавшие набором необходимых для выживания навыков. Они хорошо ходили на лыжах, многие умели управлять собаками, имели квалификацию навигаторов и только у двоих не было полярного опыта. Пять лучших из них пошли к полюсу: путь упряжкам Амундсена прокладывал чемпион Норвегии по лыжным гонкам.
Как и все норвежские полярники того времени, Амундсен был сторонником изучения эскимосских способов адаптации к экстремальному холоду. Его экспедиция одевалась в анораки и сапоги-камикки, усовершенствованные на протяжении зимовки. «Любую полярную экспедицию без меховой одежды я назову неадекватно экипированной», — писал норвежец. Напротив, культ науки и прогресса, отягощённый имперским «бременем белого человека», не позволял Скотту воспользоваться опытом аборигенов. Британцы были одеты в костюмы из шерсти и прорезиненного полотна.
Современные исследования — в частности, обдувание в аэродинамической трубе — не выявили значительного преимущества одного из вариантов.
Тактика Амундсена была одновременно эффективной и жестокой. Четвёрку его 400-килограммовых саней с едой и снаряжением тянули 52 гренландские лайки. По мере продвижения к цели норвежцы их убивали, скармливали другим собакам и ели сами. То есть по мере уменьшения груза транспорт, в котором больше не было необходимости, сам превращался в еду. В базовый лагерь вернулись 11 лаек.
Сложный транспортный план Скотта предусматривал использование моторизованных саней, монгольских пони, подстраховку упряжками сибирских лаек и финальный рывок на своих ногах. Легко прогнозируемый провал: сани быстро сломались, пони умирали от холода, лаек было слишком мало. На многие сотни километров британцы сами впряглись в сани, причём нагрузка на каждого достигала почти центнера. Скотт считал это, скорее, преимуществом — в британской традиции исследователь должен был прийти к цели без «посторонней помощи». Страдание превращало достижение в подвиг.
Провальная транспортная стратегия Скотта привела его людей к голоду. Волоча на своих ногах сани, они значительно увеличили длительность путешествия и количество необходимых при такой физической нагрузке калорий. При этом британцы были не в силах тащить на себе нужное количество провианта.
«Ужасное разочарование! Мне больно за моих верных товарищей. Конец всем нашим мечтам. Печальное будет возвращение», — написал Скотт в дневнике.
Сказалось и качество еды. В отличие от норвежского печенья, содержавшего непросеянную муку, овсяные хлопья и дрожжи, британское было сделано из чистой пшеницы. Ещё не дойдя до полюса, команда Скотта пострадала от цинги и нервных расстройств, связанных с дефицитом витамина В. Ей не хватило еды на обратную дорогу и не хватило сил, чтобы дойти до ближайшего склада.
О питании норвежцев достаточно будет сказать, что на обратном пути они стали выбрасывать лишнюю еду для облегчения саней.
Расстояние от норвежской базы до полюса равнялось 1 380 километрам. На её прохождение команде Амундсена потребовалось 56 дней. Собачьи упряжки позволили увезти более полутора тонн полезного груза и создавать по ходу склады запасов для обратной дороги. 17 января 1912 года норвежцы достигают Южного полюса и оставляют там палатку-пульхейм с посланием королю Норвегии о покорении полюса и просьбу Скотту доставить его по назначению: «Путь домой очень далёк, случиться может всякое, в том числе и то, что лишит нас возможности лично сообщить о нашем путешествии». На обратной дороге сани Амундсена стали быстрее, и команда попадает на базу через 43 дня.
Через месяц пульхейм Амундсена на полюсе находят британцы, прошедшие 1 500 километров за 79 дней. «Ужасное разочарование! Мне больно за моих верных товарищей. Конец всем нашим мечтам. Печальное будет возвращение», — написал Скотт в дневнике. Разочарованные, голодные и больные они ещё 71 день бредут назад к побережью. Скотт и два последних его выживших спутника умирают в палатке от истощения, не дойдя до очередного склада 40 километров.
Осенью того же 1912 года палатку с телами Скотта, Уилсона и Бауэрса находят их соратники из экспедиции «Терра новы». На теле капитана лежат последние письма и заметки, в сапоге хранится письмо Амундсена к норвежскому королю. После публикации дневников Скотта на его родине развернулась антинорвежская кампания, и прямо назвать Амундсена убийцей британцам помешала только имперская гордость.
Только во второй половине XX века тактика обеих экспедиций была подвергнута критическому разбору, а в 2006 году их снаряжение и рационы были проверены в максимально реалистичном эксперименте BBC в Гренландии. Британские полярники и в этот раз не достигли успеха — их физическое состояние стало настолько опасным, что медики настояли на эвакуации.
О команде экспедиции Кон-Тики2
Продолжение постов об экспедиции Кон-Тики 2 на плотах через Тихий океан.
Давно не писал, что-то всё сборы-сборы, вот, выдался свободный часок.
Был запрос про команду написать. Почему бы и нет.
Наверно, стоит начать с организатора всей этой занимательной авантюры. Лидером, вдохновителем и главным реализатором стал норвежец Торгейр Хиграфф. На момент экспедиции ему было 42. В Норвегии Торгейр преподает антропологию и историю. Являясь последователем Тура Хейердала, Торгейр предпринял попытку расширить его теорию о контакте Полинезийцев с жителями доколумбовой Южной Америки, что и стало целью нашей экспедиции. В 2006 году он организовал экспедицию Тангароа, также на бальсовых плотах. Команда из 6 участников повторила маршрут Хейердала, правда несколько быстрее. Но это была, если можно так сказать, разминка перед попыткой совершить обратный переход с запада на восток. Из 6 участников Тангароа, трое вновь вышли на плотах в океан уже в составе Кон-Тики 2: сам Торгейр, Роберто Сала (Перу) и Ойвин Лаутен (Норвегия).
Ойвин Лаутен (64) стал капитаном плота Tupac Yupanqui в пути от Перу до острова Пасхи. Он имеет колоссальный морской опыт, неоднократную трансатлантику и плавания в разных широтах на абсолютно разных судах. Кроме того, Ойвин профессиональный корабельный плотник, без чьих навыков нам пришлось бы туго во время строительства плотов в Кальяо. Имея минимальный опыт парусного, такелажного и плотницкого дела, я старался максимально перенять его знания, чем сначала, думаю, крепко его притомил. Потом ничего, притерпелся капитан к надоедливому русскому, пожалуй, даже проникся.
Роберто Сала (53) морской офицер академии Escuela naval в Перу. Ходил на военных, исследовательских и грузовых кораблях. Стал мне надёжным другом в обратном пути от острова к Южной Америке. Множество вахт мы провели рассматривая южные созвездия, когда позволяла погода, и воюя с уплывающей палубой во время штормов.
Перед тем как перейти к остальным участникам, в двух словах расскажу о составе экспедиции в целом. Из Перу вышло два плота: Tupac Yupanqui и Rahiti Tane. Команда каждого из них насчитывала 7 человек. На Тупаке, на котором мне предстояло идти, вся команда была исключительно мужская. На Раити – смешанная. На острове Пасхи часть команд планово сменилась, и в обратный путь отправились 4 участника с первого этапа, а остальные «свежие».
Про свою команду расскажу больше и подробнее, но и про Раити постараюсь не забыть.
Итак, поехали. Команда Tupac Yupanqui:
Торгейр – лидер, Ойвин – капитан до острова.
Хокон Виум Ли (50, Норвегия). В такое время живём: не запостил – не было, а постить из середины Тихого океана затруднительно. Являясь на тот момент техническим директором Opera Software, он взял в свои руки техническую часть оснащения проекта. Оборудования у нас на борту была тьма. От научно исследовательских модулей, до навигационных приборов и спутниковых интернетов. Всё это было настроено и работало только благодаря ему. Ему же я обязан своим участием в экспедиции, потому что именно Хокону пришла в голову светлая идея, что Опере, как одному из крупнейших спонсоров, нужен участник именно из России, который будет освещать события экспедиции для русской аудитории. Время идёт, экспедиция давно закончилась, а я вот всё освещаю. Теперь и на пикабу))
Ула Боргфюр (23, Норвегия). Один из четырёх участников, прошедших оба этапа экспедиции. Боцман и главный плотник на этапе Перу-Остров Пасхи, капитан на обратном пути. Мастер традиционного судостроения. Здоровенный, молчаливый детина. Оба плота можно назвать его детищем, потому что именно он занимался разработкой их конструкции и, не побоюсь слова их «сотворением» с первых макетов до самого выхода в море. Также принял значимое участие в строительстве, а потом и плавании на норвежском драккаре Draken Harold Harfagre, о котором можно почитать в пердыдущих постах. Прямая цитата Торгейра о нем:
To take responsibility for crew and vessel on such kind of journey when you are just 23… You have to had balls for that. (Чтобы взять ответственность за людей и плоты в таком путешествии, когда тебе всего 23… Надо иметь яйца.)
Дэвид Шорт (30, Англия). Вот этот чувакдуша любой компании. Умелый моряк. Позже именно с ним я попал на Дракен, встретился в Италии, пока работал там на круизной яхте и ещё много где. Пожалуй, именно про него можно сказать так:
— Девид, ты на аккордеоне играть умеешь?
— Не знаю, никогда не пробовал.
Йостейн Хейденстром (19, Норвегия). Самый молодой участник экспедиции. Чувак нескончаемой энергии и активности, участвовавший в абсолютно любом кипеше. Как самым молодым, нам с ним досталось регулярное научное исследование Manta-trawl, которое я ненавидел всем сердцем. Если бы не Йостейн, какой-нибудь тёмной ночью я бы отрезал к херам эту плавучую сеть, лишь бы больше ей не заниматься. Но вместе познавать количество пластика в океане было веселее так что manta-trawl дожил до конца экспедиции, а результаты, записи и образцы доехали до института морских исследований Норвегии.
Эрик Классен (45, Норвегия). Остров пасхи – ЮА. Профессиональный спасатель, пловец и ныряльщик. Весьма полезный персонаж, когда путешествуешь на связке бревен через бушующий океан. Гарпун, который он брал с собой для подводной охоты, по роковому стечению обстоятельств, перестал работать в самом начале. Но целеустремлённого Эрика это не остановило, и дальше рыбу он гарпунил врукопашную, примотав наконечник к бамбуковой палке. Надёжный, веселый, отчаянный и маленько дурной на голову (чего греха таить, как и все остальные) друг и напарник.
Джимми Блум (31, Швеция). Остров Пасхи – ЮА. Специалист по рыбалке. Пожалуй, если бы не они с Эриком, на обратном пути мы могли бы практиковать каннибализм. С рыбой в той части океана, где мы шли, ваще оказалось туго, но их стараниями, время от времени она всё-таки гостила у нас на столе.
Эрленд Коппергард (23, Норвегия). Оператор, который откликнулся в последний момент, и занял место отказавшегося Леса Страуда, американца канадского происхождения, который слился когда мы уже шли к острову. Это тот, который вел по bbc передачу survivor, на подобие Беара Гриллса. Эрлденд, будучи куда менее раскрученным и популярным, чем он, взял его обязанности и кропотливо вёл хронику путешествия.
Теперь по команде Rahiti Tane. Тут поскромнее напишу, потому что общался с ними куда меньше.
Кари Дал (Норвегия [ж]). Капитан до острова. Работала в Норвегии на спасательном судне в Северном море.
Пол Борресен (52, Норвегия). Старший помощник в пути до острова.
Сигне Меллинг (27, Норвегия [ж]). Она третья, кто участвовал в обоих этапах плавания. Капитан на обратном пути. Умелый моряк, отвечала за паруса и такелаж во время постройки.
Гунвор Сторас (25, Норвегия [ж]). Вместе с Сигне они взяли на себя всю работу по парусам. Умелый моряк, хороший учитель. Именно у неё я учился азам изготовления парусов и работы с веревками, что в дальнейшем открыло мне дорогу на другие суда.
Сесилия Мауритзен (54, Норвегия [ж]). Руководитель научной части проекта, в пути до острова.
Эстебан Контрерас (38, Чили). Помощник Хокона на Раити. Обеспечивал работу всей электроники у себя на борту.
Евгений (Штиль) Орлов (54, Россия). Оператор на обратном пути.
Лив Арнессен (65, Норвегия [ж]). Старший помощник на обратном пути. Знаменита экспедицией в одиночку к Южному полюсу.
Лиза Те Хеухеу (Новая Зеландия [ж]). Маори. Матрос в обратном пути.
Расмус Эрландсон (30, Швеция). Умелый моряк.
Педро де ла Торре (32, Мексика). Руководитель научной части проекта в обратном пути. Так случилось, что Педро приехал к нам на несколько дней, наладить научное оборудование, а потом разгулялся шторм и плоты разнесло. Так три дня растянулись в три недели, так что его можно причислить сразу к обеим командам. Очень напомнил мне Паганеля из «Дети капитана Гранта».
Сергей Гольцов (38, Россия). Экспедиционный врач на обратном пути. За спиной интереснейшие экспедиции в Папуа Новую Гвинею и Африку, а теперь ещё и в ревущие сороковые Тихого океана.
Суховат постик получился, ибо сложно в такой объём уложить столько чувств, историй, и мыслей, сколько связывают меня с каждым из этих людей. Пройдя вместе такой путь, становишься настоящей командой. Это не друзья и не семья, но что-то схожее и объединяющее эти понятия. С каждым из них я готов вписываться в любую авантюру, зная, и веря в их надёжность, как в свою собственную. В следующих постах попробую рассказать чуть больше историй, которые помогли бы составить впечатление об этих людях. О моей команде.
По Антарктиде за 80 дней: два экстремала пытаются одолеть 4200 километров среди снега и льда
Экспедиция находится в самом разгаре.
57-летний Джастин Пакшоу и 34-летний Джейми Фейсер Чайлдс стали участниками научной экспедиции, в ходе которой мужчины должны пешком и на лыжах преодолеть 4200 километров от побережья до побережья Антарктиды, прямо через замерзшее сердце континента. В течение 80 дней дуэт не получит никакой внешней помощи, полагаясь исключительно на свои физические и умственные силы.
Передвижения путешественников тщательно отслеживаются NASA, Европейским космическим агентством и Стэнфордским университетом в рамках многоцелевого научного эксперимента.
Три недели назад Пакшоу и Фейсер Чайлдс вылетели из южноафриканского Кейптауна на российскую антарктическую станцию Новолазаревская, откуда начали свое путешествие. Сейчас идет 26-й день экспедиции, и путешественники преодолели более 800 километров на пути к Полюсу недоступности – точке, наиболее удаленной от Южного океана.
Затем мужчины свернут к Южному полюсу, а достигнув его, направятся к заливу Геркулес и закончат путешествие на леднике Юнион в феврале.
Вес груза, который размещен на санях у каждого участника экспедиции, составляет около 200 кг
Основное внимание в экспедиции уделяется исследованию как состояния окружающей среды Антарктиды, так и человеческого тела в этих экстремальных условиях. На сайте экспедиции ежедневно публикуются такие данные, как средний пульс путешественников за день, количество сожженных ими калорий, уровень стресса и количество времени, проведенного ими во сне.
Кроме того, исследователи Антарктиды ежедневно измеряют уровни радиации, ультрафиолетового излучения и общую метеорологию, такую как температура, скорость ветра и плотность снега.
Дуэт везет за собой на санях все необходимое для такого путешествия, включая всю свою еду, комплекты для связи, исследовательскую аппаратуру, смартфоны и дроны. Каждый раз перед сном команда разворачивает солнечные батареи, чтобы заряжать аккумуляторы электронных устройств.
«Британцам часто приходится преодолевать такие препятствия на своем пути»
Еда – одна из самых важных частей этого путешествия. Пакшоу и Фейсер Чайлдс двигаются примерно 10 часов в сутки на сильном холоде. В этих условиях они теряют до 8000 калорий в день, примерно столько же сжигает гонщик «Тур де Франс» за этап. «Дома вам пришлось бы есть беспрерывно, чтобы компенсировать калории. Но в Антарктиде мы везем всю еду с собой, поэтому она должна быть калорийной, но не слишком тяжелой», – говорит Пакшоу.
Диету для путешественников составили в космических агентствах, где привыкли решать аналогичные проблемы, заботясь о питании экипажей Международной космической станции.
Джастин Пакшоу после восьми лет службы в британской армии некоторое время представлял Великобританию, участвуя в кругосветной гонке Whitbread. Кроме того, он несколько раз побывал на Северном и Южном полюсах и совершил восхождение на Эверест.
Джейми Фейсер Чайлдс много лет проработал армейским медиком и был членом первой британской команды, которая полностью пересекла Антарктиду пешком в 2017 году. В последнее время он работал в отделении интенсивной терапии в больнице Университетского колледжа в Лондоне, где занимался лечением самых тяжелых случаев COVID-19.
Сам себе вырезал аппендицит
Эта истoрия прoизoшла в 1961 гoду в Антарктиде. 27-летний дoктoр Леoнид Рoгoзoв участвoвал в антарктическoй экспедиции.
29 апреля Леoнид забoлел. Как oпытный хирург, oн oпределил, чтo у негo oстрый аппендицит. Нo так как oн был единственным врачoм на станции, а пoгoда была нелетнoй, oн решил делать oперацию сам.
При пoмoщи метеoрoлoга, пoдававшегo инструменты и вoдителя, державшегo зеркалo и направлявшегo свет oт настoльнoй лампы, врач прoизвел себе местную анестезию и начал oперацию, кoтoрая прoдлилась oкoлo двух часoв и прерывалась на время, кoгда oн терял сoзнание. “Я не пoзвoлял себе думать ни o чем, крoме дела… Мoи бедные ассистенты! В пoследнюю минуту я пoсмoтрел на них: oни стoяли в белых халатах и сами были белее белoгo. Я тoже был испуган. Нo затем я взял иглу с нoвoкаинoм и сделал себе первую инъекцию. Каким-тo oбразoм я автoматически переключился в режим oперирoвания, и с этoгo мoмента я не замечал ничегo инoгo.”
К пoлунoчи oперация, длившаяся 1 час 45 минут, была завершена. Через пять дней температура нoрмализoвалась, ещё через два дня были сняты швы. Леoнид Рoгoзoв стал известен всему миру.
В 1963 гoду Владимир Высoцкий пoсвятил ему песню.
«Пока вы здесь в ванночке с кафелем
Моетесь, нежитесь, греетесь,
Он в холоде сам себе скальпелем
Там вырезает аппендикс.
Он слышит движенье каждое
И видит, как прыгает сердце.
Эх, жаль, не придётся вам, граждане,
В зеркало так посмотреться.»
Salty stories. Морские байки
Новый формат. Посмотрим, как зайдёт. Встречаем моряцкие байки.
— А, что, Андрей. – говорит он. – Знаешь ли ты каких-либо сказочных существ из вашей мифологии?
— Лешие есть. Такие чуваки, которые живут в лесу и следят там за порядком.
— Да никакие. Как договоришься. Если деревья живые рубишь, или мусоришь, могут в болото завести. А если попросить по-доброму, покажут путь, если заблудился.
— У нас в Перу тоже такие есть. (Название вылетело, не вспомню) – отвечает Роберто. – Только они злые. Утаскивают детей в джунгли. Зато, если их (детей), ими пугать, они лучше слушаются.
Фшшшить. Блесна летит далеко за борт и плюхает в воду.
— У нас в Норвегии тролли есть. (Ула, не отрываясь от деревяхи)
— Мужики, мы два месяца в море. Давайте без пикси. До земли ещё неизвестно сколько, а тут им взяться неоткуда.
— Русалки должны быть. – Педро со смаком закидывает очередной орех в пасть.
— Знаете, джентельмены. – Роберто чешет поседевшую бороду, отложив спининг. – У меня дома жена и дочь. Да и вообще. Такими темпами, если в этом путешествии мы поймаем русалку, скорее всего мы ее сожрём.
За качество фоток извиняюсь, часть нарезал с гоупрошки.
Как такой формат, братцы – сестрицы? Или лучше как раньше, блоками по темам писать? Дайте знать.
Rapa Nui #1 об острове Пасхи
Раз про Кон-Тики 2 заходит, попробую про промежуточную остановку рассказать.
Собственно, план экспедиции был прост, потому красив: на бальсовых плотах выйти как Хейердал в 1947 из Кальяо (Перу), дойти до острова Пасхи, как крайней восточной точки Полинезии, а потом вернуться обратно, тем самым развив теорию норвежского антрополога о возможности контактов цивилизаций. Вот про остров, пожалуй и расскажу.
Лежит он аж в двух тысячах морских миль к западу от Южной Америки. Это примерно 3.5 тысячи километров. Перли мы до него долгих 43 дня. Никакой суши на этом промежутке нет, так что опыт получился увлекательный. Сам остров юридически является Чилийской территорией, но подавляющее большинство местных – полинезийцы, и Чили, мягко говоря, недолюбливают. Подтверждением тому являются две (да, на весь остров всего две) полицейские машины, поверх стекол которых наварены железные решётки. Островитяне всячески пытаются от принадлежности к Чили откреститься, и, говорят, даже бунтуют. Но сам ни разу не видел. Видимо, бунтуют тоже по-полинезийски: в 11 вышел, до часу побунтовал, потом сиеста, часов до пяти, а после пяти уже и вечер, можно не выходить, и так за сегодня много сделал. Аста маньяна. Хотя, за несколько недель, что мы там провели, была забастовка в аэропорту, так что прилетали только военные самолеты, которые доставляли в основном всякие почты и посылки. На таких самолетах и прилетели новые участники нашего путешествия, планово сменившие часть команды, которая шла до острова. Вообще говоря, вляпаться мы могли крепко, в плане того, что они могли и не прилететь, а будь забастовка пораньше, в магазинах мог бы начаться дефицит, что поставило бы крест на наших надеждах пополнить запасы. Ну, обошлось, и ладно.
Полинезийское название острова Рапа Нуи. Испанское – Исла де Паскуа. Население, думаю, тысяч 5, притом вместе с туристами. Есть единственный городок Ханга-Роа, и какое-то количество ферм вокруг. Остров крошечный. За день легко можно объехать его по периметру на велике, чем однажды мы и занялись. Вышло километров 70 вроде. Есть аэропорт, отели, клубы, вайфаи всякие, и прочая инфраструктура для туристов. Понятное дело, после 43 дней на плоту посреди океана, для нас это было диковато и как-то суетно. Но, конечно, народ сюда едет не за этим.
По сути, остров, маленький и лысый. Есть небольшой эвкалиптовый лесок и какое-то количество пальм на побережье. В остальном – скалы и пастбища. Красивым и зеленым, каким представляется тропический остров, его не назовёшь. Но местная история и культура, конечно пробирают до мурашек. Начать, пожалуй, можно с культа моаи – тех самых таинственных каменных голов, понатыканных по всему острову древними племенами. Сколько их всего на острове. думаю, не знают и сами жители. Всякими гипотезами, откуда, зачем и как они взялись, грузить не буду. Интересно, но сложно. Да и много материала по этому поводу есть. От себя скажу, что большинство из них стоят лицом к центру острова, а вот те, что в бухте Анакена (в восточной части острова) стоят лицом на восток, как будто встречая кого-то. Оттуда мы и пришли, также как инки на плотах задолго до нас. Инки, к слову, на острове были, и это научно доказанный факт. Свидетельств хватает, от анализа ДНК, до каких-то там ваще мудрёных штук. Из самых простых, например: тростник тотора растёт на планете только в двух местах. На острове и на озере Титикака, что в Андах. Сам он оттуда вряд ли приплыл. Ещё из интересного, по местной легенде, на остров пришли чужеземцы с Востока, которых вёл вождь «Тупа». По невероятному везению, наш плот как раз назывался Тупак Юпанки, в честь инкского вождя, во время правления которого, империя инков располагала огромным флотом таких бальсовых плотов. Короче, совпадений хватает настолько, что в их случайность верится с трудом.
Ладно, назад к статуям. Статуи на острове двух видов. Видимо, делались в разное время. Во-первых, одни вырублены ростом по пояс, а у вторых – только голова. Черты лица вырезаны тоже по-разному. Во вторых, те, которые «по пояс» часто носят красную шапку, вырубленную в соседнем карьере из красной вулканической породы. По одной из легенд, это вовсе и не шапка, а волосы рыжего цвета. Есть гипотезы про то что туда рыжеволосые викинги доплывали, но это уже перебор и псевдонаука, на мой взгляд. Ещё, кстати, у некоторых из них, вырублены руки, сложенные ладонями на животе, между которых вертикально к пупку торчит писюн. Готов спорить, это не новодел и не модификации, пришедшие со временем. Ну, дело важное, сказано – показано. Надо вырезать, раз уж есть. Чаще всего, те, что по пояс, стоят группами. Самое больше скопление – платформа Тонгарики на южном берегу. Пятнадцать моаи стоят в ряд, плечом к плечу на возвышении, называемом Аку. Подобных Аку на острове много. Из тех, что наиболее запомнились, было Аку Акиви с семью моаи на нем. По преданию, Аку Акиви символизирует первых поселенцев, приплывших на каноэ. Платформа по форме отдаленно, но всё же действительно его напоминает. Но, вспоминая книжки про остров, которые я листал в детстве, эти моаи выглядели как-то не совсем так. А вот те, у которых вырублена только голова, выглядят один в один. И все одинаковые, как под копирку. В смысле, пропорции, конечно, разные, высота опять же, но все черты рубились по одному образцу. Самое больше их скопление я видел в кратере вулкана Рано-Раратку. Только никакой системы в расположении, в отличии от «по пояс-собратьев», у них нет. Рано-Раратку какое-то очень тёплое место. В смысле, спокойное и умиротворённое. Ну и напридумывать себе можно, что ты в тайной обители спящих богов, мистику там всякую. – кто во что горазд. Я напридумывал как следует. Место располагает.
У отвесного с одной стороны края этого вулкана, этих истуканов как раз и добывали. До сих пор в скалах видны недовырубленные моаи, которые так и не заняли своё место на страже острова. Те, что добрались до склонов, частично попадали лицами вниз, потому что за столетия почва с дождями уплыла из под основания. Остальные пока стоят, но и их со временем пожрёт ветер и дожди. Главное, чтобы не растащили туристы. Эх, нет на земле ничего вечного.
По некоторым источникам, остров раньше был весьма богат лесами, но местное население массово их вырубало. Брёвна как раз активно использовались для транспортировки моаи от кратера где они были вырублены до места, где им суждено встать на свой караул. Это не говоря уже о строительстве хижин и лодок. В результате активной вырубки, леса перестали сдерживать корнями почву, что способствовало ветровой эрозии. Плодородный слой просто сдуло, оставив вулканическую породу, непригодную для земледелия, а это в свою очередь породило голод. Население острова стремительно сократилось, а на смену культу моаи пришёл иной. Жестокий, но не менее интересный, о котором расскажу в другой раз.
Больше об экспедиции Кон-Тики 2 на плотах через тихий океан можно почитать в предыдущих постах