что почитать про сталина
Список лучших книг про Сталина: новые и интересные публикации
«Апокалипсис от Кобы», Эдвард Радзинский
Эдвард Радзинский – российский писатель и сценарист, автор десятков книг и фильмов по истории России. Его книга «Апокалипсис от Кобы» 2012 года посвящена биографии Сталина. Она состоит из трех частей под названиями «Начало», «Гибель богов» и «Последняя загадка».
Повествование в книге ведется от первого лица. Главный герой – друг детства Иосифа Сталина, участвовавший во всех значимых событиях той эпохи. Он описывает экспроприации, ход операции «Трест», процесс разработки атомной бомбы, предвоенную ситуацию. Исторические личности и факты в целом показаны достоверно, но с эмоциональной окраской. Важно помнить, что «Апокалипсис» – художественная книга, а не научная биография. Она не претендует на истину, но дает богатый материал для размышлений и дальнейшего изучения.
«”От отца не отрекаюсь!” Запрещенные мемуары сына Вождя», Василий Сталин
Василий Сталин – младший сын Иосифа Сталина, советский военный летчик со сложной судьбой. После смерти отца он не пожелал осудить культ личности, заявив «От отца не отрекаюсь!», за что был уволен, арестован и приговорен к нескольким годам тюрьмы, где тяжело заболел.
В 2016 году издательство «Яуза» выпустило мемуары Василия Сталина под названием «От отца не отрекаюсь!». В них сын вождя рассказывает о своем детстве, карьере, личной жизни и убеждениях, при этом каждая строчка пропитана уважением и восхищением по отношению к отцу. Книга очень субъективна, но любителям истории будет интересно познакомиться с тем, как действия Сталина оценивал его сын.
«Русский царь Иосиф Сталин. Мифы и правда», Алексей Кофанов
Алексей Кофанов – талантливый русский музыкант, художник и писатель, автор нескольких книг по истории и политике. В своем произведении 2013 года «Русский царь Иосиф Сталин» он постарался как можно точнее и полнее изложить все, что известно о великом советском вожде из самых разнообразных источников.
Эта книга – лаконичная, но подробная и глубокая биография Сталина, в которой затрагиваются почти все аспекты его личности и деятельности. Кофанов рассказывает о роли руководителя СССР в коллективизации, репрессиях, Второй мировой войне, восстановлении экономики. Автор опирается только на факты, но дает свою оценку событиям. На каждой странице есть цитаты, ссылки на литературу и отсылки к историческим документам.
«Сталин», Дмитрий Волкогонов
Дмитрий Волкогонов – авторитетный советский историк, политолог и политический деятель, автор нескольких десятков серьезных научных трудов. В 1996 году Волкогонов получил Государственную премию Российской Федерации за трилогию «Вожди» – монументальный шеститомный труд о руководителях СССР. Его первая часть, посвященная Сталину, стала бестселлером в России и в мире.
Книга состоит из двух крупных томов – это одно из самых полных и энциклопедически точных жизнеописаний Сталина. Несмотря на явную антисталинскую позицию, автор беспристрастно описал решения и действия вождя, опираясь на исторические факты.
«Загадка смерти Сталина», Абдурахман Авторханов
Абдурахман Авторханов – известный советский историк, политолог и писатель, автор популярных во всем мире книг «Технология власти» и «Загадка смерти Сталина». Последняя посвящена финальному периоду жизни советского вождя, изучая который, Авторханов сделал неожиданные выводы о заговоре Берии.
В своих описаниях и рассуждениях автор основывается не столько на официальных и доступных фактах, сколько на собственном богатом опыте. Авторханов работал на высоких должностях, общался с верхушкой власти и имел доступ к закрытой информации. Благодаря этому его книга получилась интригующей и увлекательной.
«Сталин и Рузвельт. Великое партнерство», Сьюзен Батлер
«Сталин и Рузвельт. Великое партнерство» – одна из редких исторических книг зарубежного автора, в которой Сталин описывается с нейтральной, даже немного благожелательной точки зрения. Эта серьезная научная работа посвящена взаимоотношениям двух значимых фигур на мировой арене во время Второй мировой войны – Сталина и Рузвельта.
Автор книги Сьюзен Батлер приводит выдержки из переписки и записи бесед мировых лидеров. Она наглядно показывает, как важнейшие решения Сталина и Рузвельта повлияли на ход истории. Исторические факты дополнены необязательными, но изящными художественными вставками, которые делают текст более приятным для чтения.
«Убить Сталина. Реальные истории покушений и заговоров против советского вождя», Армен Гаспарян
Армен Гаспарян – популярный российский журналист, публицист и радиоведущий, глубоко интересующийся историей России 20 века и написавший более двух десятков книг на эту тему. Одна из них под названием «Убить Сталина» посвящена исследованию многочисленных попыток покушения на советского вождя.
«Сталин и народ. Почему не было восстания», Виктор Земсков
Виктор Земсков – признанный российский ученый, доктор исторических наук, исследователь политических репрессий в СССР по данным прежде закрытых архивных фондов. После нескольких лет изучения статистической информации у него сложилось собственное мнение о том, почему народ поддерживал Сталина. Рассуждения Земскова на этот счет описаны в книге «Сталин и народ. Почему не было восстания».
Пересказывая данные из закрытых архивов 30-40-х годов, историк воссоздал полную картину жизни советского народа при Сталине. Книга написана по законам научного труда: объективно, бесстрастно, с ссылками и подтверждениями каждого факта. Цифры из официальных документов говорят сами за себя.
«Смерть Сталина. Все версии. И еще одна», Рафаэль Гругман
Рафаэль Гругман – украинский писатель и журналист, автор художественных и исторических книг. В списке его произведений есть несколько работ, связанных с именем Сталина. Одна из самых любопытных – «Смерть Сталина», в которой Гругман рассуждает о популярных в последнее время теориях заговора против советского вождя.
Автор тщательно изучил и подробно изложил все материалы, связанные со смертью Сталина. Он рассказал о существующих объяснениях произошедшего на сталинской даче в 1953 году, дал им свою оценку и поделился собственной версией событий. Трезвые рассуждения Гругмана, опровергающие теории заговора, логичны и интересны.
«Иной Сталин», Юрий Жуков
Юрий Жуков – известный историк, исследователь советской эпохи и популяризатор науки, прославившийся благодаря целому ряду новых книг о Сталине и участием в исторических телепередачах. Одна из самых популярных его работ – «Иной Сталин» 2003 года, посвященная важным политическим реформам 1933-1937 годов.
Автор последовательно и обстоятельно показывает, как коллективизация, индустриализация, репрессии и другие методы вождя привели к созданию мощной промышленности, развитию сильной самостоятельной экономики и укреплению страны. Сталин Жукова предстает прагматичным, справедливым, сильным правителем, который использовал диктатуру как средство для достижения благих целей. Свои мысли автор подтверждает архивными документами, протоколами допросов, стенограммами выступлений.
«Сталин. Личная жизнь (сборник)», Николай Власик, Алексей Рыбин
«Сталин. Личная жизнь» – одна из редких книг о неофициальной части жизни советского вождя, написанная его приближенными – личными охранниками Николаем Власиком и Алексеем Рыбиным. Кроме их мемуаров, в сборник вошли воспоминания еще троих соратников и помощников Сталина.
Это книга о Сталине как человеке – о его характере, бытовых привычках, личных пристрастиях, а также о семье и отношениях с близкими людьми. Мемуары Рыбина и Власика лучше любых политических и исторических исследований раскрывают личность Сталина.
«Я был секретарем Сталина», Борис Бажанов
Советский партийный деятель 20-х годов Борис Бажанов, позже сбежавший из СССР во Францию, в 1923–1927 годах служил помощником Сталина. После побега в 1930 году он выпустил в Париже свои первые мемуары, ставшие бестселлером на Западе. В 70-х годах Бажанов дописал книгу, дополнив ее своим взглядом на события после 30-х годов и информацией, которую он опускал в первых изданиях из опасения повредить людям, оставшимся со Сталиным.
Как секретарь Бажанов не принимал никаких решений, но был всецело информирован обо всем, что происходит в высших кругах власти. Он присутствовал на всех заседаниях Политбюро, наблюдал за обсуждениями и спорами, слышал личные мнения разных людей. Рассказы его как очевидца очень важны для понимания одного из самых значимых периодов нашей истории.
«Правда сталинских репрессий», Вадим Кожинов
Вадим Кожинов – признанный советский филолог и литературный критик, в последние годы жизни увлекавшийся историей России и написавший несколько исторических книг. В работе 2007 года «Правда сталинских репрессий» Кожинов высказал собственные взгляды на личность и методы правления Сталина.
Книга развенчивает миф о жестоком и злобном характере Сталина. Автор называет массовые репрессии, коллективизацию и жесткие реформы не только личной ответственностью вождя, но и следствием целого ряда общественных, политических и экономических сил. Несмотря на большое количество ссылок, цифр, документов, книга читается легко, как художественная литература.
«Сталин. Жизнь одного вождя», Олег Хлевнюк
Олег Хлевнюк – доктор исторических наук, архивист, автор ряда значимых научных работ, переведенных на несколько языков мира. Его называют ведущим историком сталинизма в России. Одно из его основных произведений – научно-популярная книга «Сталин. Жизнь одного вождя».
Это компетентная, объективная и неэмоциональная работа. В книге нет домыслов, теорий заговора, интригующих непроверенных подробностей – только доказанные историей факты. Как архивист автор владеет обширным материалом, умеет его структурировать и подавать интересно и беспристрастно. Даже хорошо знакомые с темой читатели смогут узнать из книги Хлевнюка много новой для себя информации.
«Сталин. Том I», Лев Троцкий
«Сталин» – обличительная биография Иосифа Сталина, написанная его главным политическим противником Львом Троцким в 1938–1940-х годах. Первый том посвящен юности и молодости Джугашвили, будущего советского вождя. Второй том Троцкий не дописал, так как был убит по приказу Сталина.
Книга Троцкого – единственные заслуживающие доверия мемуары о молодости Сталина, изложенные очевидцем. Биография написана сухим и бесстрастным языком, но давняя взаимная ненависть не позволила автору быть совершенно беспристрастным. Он акцентирует много внимания на негативных качествах и действиях вождя. Тем не менее в целом работу Троцкого называют важным трудом на тему сталинизма.
СТАЛИН — С НАМИ!
МАЛЕНЬКАЯ ПОДБОРКА ЭЛЕКТРОКНИГ
СТАЛИН И ВЛАСТЬ. Необходимо сказать несколько слов об одном из главных (наряду с людоедским истреблением своих подданных) обвинении по адресу т. Сталина — его абсолютной власти, которая развращает абсолютно, о культе личности и как там ещё. В действительности же, он и сам был заложником беспощадной системы, которую в 1920-х годах выстроили троцкисты. Власть была у них, а не у Сталина. Именем Троцкого в СССР назывались несколько сотен городов и сёл; именем Сталина — ни одного. Его вообще толком не знали. Только победив во внутрипартийной борьбе в 1927-м, он появился на первых полосах газет. А реальные полномочия отвоевать у системы ему удалось лишь к началу войны. Ещё точнее называют 1943-й. Всю свою жизнь, вплоть до марта 1953-го, он не прекращал быть революционером-подпольщиком, разведчиком во враждебном окружении номенклатуры.
Ю. Н. Жуков: «Выборы для партийной бюрократии — дело совершенно непонятное. Почувствовав в том для себя опасность, «партократия» очень легко могла бы обвинить Сталина во всех смертных антимарксистских, антиленинских грехах. И тогда, например, вышел бы на трибуну тот же Роберт Индрикович Эйхе, первый секретарь Западно-Сибирского крайкома партии, который стал инициатором массовых репрессий, и перечислил бы грехи Сталина. Тут же весь пленум проголосовал бы за вывод Сталина из Политбюро. Через полчаса его бы арестовали, а ещё через полчаса – тихо и спокойно расстреляли.»
Материал полностью: old.redstar.ru/2006/09/20_09/6_01.html
Если же мы вспомним, как умирал вождь, как много часов пролежал на полу без помощи и без охраны, брошенный в пустом загородном доме, миф о его всевластии окончательно рассыпается. После его смерти остались только полувоенный костюмчик и валенки, которые он сам починял. И ещё — страна, ставшая за короткое время его правления самой великой в мире.
БОЛЬШАЯ БИБЛИОТЕКА
Загрузить Сталинскую библиотечку: stalin.zip (800 мб.)
Добавлены: Бажанов Борис, «Воспоминания бывшего секретаря Сталина»: bazhanov-sekretar1.pdf
Бажанов Борис, «Я был секретарем Сталина»: bazhanov-sekretar2.pdf
Письмо чувашского народа великому Сталину (стихотворение), 1937 г.: pismo-stalinu-1937.pdf
Живой голос И. В. Сталина. Красная площадь, 7 ноября 1941 года: MP3
+ Речь И. В. Сталина перед избирателями 11 декабря 1937 года: stalin-11.12.1937.mp3
Шёл он от дома к дому,
В двери чужие стучал.
Под старый дубовый пандури
Нехитрый мотив звучал.
В напеве его и в песне,
Как солнечный луч, чиста,
Жила великая правда —
Божественная мечта.
Сердца, превращённые в камень,
Будил одинокий напев.
Дремавший в потёмках пламень
Взметался выше дерев.
Но люди, забывшие Бога,
Хранящие в сердце тьму,
Вместо вина отраву
Налили в чашу ему.
Сказали ему: «Будь проклят!
Чашу испей до дна.
И песня твоя чужда нам,
И правда твоя не нужна!»
Иосиф Джугашвили, 1895 г.
Благодаря навязыванию хрущёвской версии истории СССР (по которой учатся и сегодня), мы все верили, что Сталин — это инфернальное чудовище, пожирающее на завтрак младенцев. Потом, когда появился интернет, мы стали читать недоступные ранее материалы. И мы поняли, что либералы-троцкисты разводят нас, как лохов. Что излюбленный приём тех, кого сегодня называют либералами, — перевернуть всё с ног на голову: выставить жертву палачом, а палача — жертвой.
Когда мы поставили всё на места, мир заиграл совершенно иными красками, мы перестали стыдиться за свою историю. Нам стыдно за тех, кто её изуродовал, и за себя самих, потому что им поверили.
Однако, правде ещё только предстоит пробить себе дорогу. Хорошо, если это получится бархатными методами разъяснений и уговоров. Практика показывает, что это вообще не работает.
Анатолий Вассерман — один из нас. Он тоже прошёл нелёгкий переломный путь от хрущёвского вранья до исторической правды. А поскольку человек он авторитетный и знаменитый, дадим ему слово.
d_v_sokolov
d_v_sokolovd_v_sokolov
Почему Сталин решил объявить себя умудренным диалектиком? Зачем он на протяжении всей жизни (и чем дальше, тем больше) поддерживал не лучших ученых страны, а невежественных мошенников и проходимцев, цинично обещавших ему златые горы? Что принесла стране такая деятельность Сталина? Эти вопросы подробно разбирает автор книги, показывая на примерах из разных дисциплин степень разрушения советской науки Сталиным (часто гнувшим свою линию вопреки мнению даже его ближайших соратников). Книга основана на изучении архивных материалов, интервью большого числа ведущих специалистов, полувекового изучения материалов дискуссий, проходивших в СССР в 1920-1950 годы.
2-е издание, дополненное.
В предлагаемой читателю книге с.н.с. Института российской истории РАН, к.и.н. Игоря Александровича Курляндского на многочисленных архивных документах по-новому раскрыт ряд малоизученных проблем политики советского государства по отношению к религии в 1922-1953 гг. Большое внимание уделено роли и личности И. В. Сталина как многолетнего лидера советского государства, оказавшего решающее влияние на выработку его конфессиональной политики на разных исторических этапах. На страницах книги также ярко предстают образы других большевистских вождей, занятых «штурмом небес»: В. И. Ленина, Л. Д. Троцкого, Н. И. Бухарина, Е. М. Ярославского. Исследуются причины и механизмы выработки важнейших решений власти в деле антирелигиозной борьбы. Автор останавливается и на вопросах «религиозной» мифологии большевизма в творчестве писателя Андрея Платонова.
Книга «Тайны русской водки. Эпоха Иосифа Сталина» не столько о гастрономических пристрастиях генералиссимуса, сколько о той части истории русской водки, которая пришлась на время его правления.
При Сталине отменили сухой закон 1914 года и при нем сухой закон ввели в США, повторив русские ошибки. У американского народа алкоголь отняли, а в СССР его вернули. При Сталине потеряли легендарную водку «Смирнов» (в 1933 году она стала американской), зато создали советскую «Столичную».
Водка в годы правления Сталина поучаствовала в «зимней войне» с Финляндией и в войне с нацистской Германией, а незадолго до его смерти водку начали экспортировать в Европу и Америку.
И много чего другого было с водкой за тридцать лет сталинского правления. Мелкий, но очень важный эпизод в ее 500-летней истории.
Книга представляет собой первую крупную научную публикацию советских политических анекдотов о И.В.Сталине, построенную на аутентичных источниках: дневниках и воспоминаниях современников, эмигрантских сборниках анекдотов, сводках о настроениях населения и судебных делах. Публикация текстов сопровождается комментарием, указателем, а также исследовательскими статьями
В.В.Антонов стал первым петербургским церковным историком, допущенным к архивным делам о репрессиях большевиков против православных христиан в Петрограде-Ленинграде 1920-1930-х годов. За многие годы интенсивной работы он изучил десятки дел и ознакомился с судьбами сотен репрессированных: архиереев, священников, монахов, мирян и религиозно настроенных интеллигентов.
Много трагических судеб и событий периода безбожной власти было изучено и запечатлено печатным словом. Теперь они воспроизведены в этой книге.
Энциклопедия является продолжением ранее изданной книги «Расстрелянная элита РККА. 1937-1941» (М., 2012). В данном труде показаны персональные потери в результате репрессий среди бригадного звена высшего командно-начальствующего состава (элиты) Красной армии (комбриги, бригадные комиссары, бригинженеры и т. д.), самого большого по своей численности и перечню занимаемых должностей. В качестве базы для энциклопедии послужили материалы отечественных архивов (РГВА, ЦАМО, РГВИА, АГВП, РГАСПИ), а также документы личных и пенсионных дел, хранящихся в военных комиссариатах страны. Часть материалов получена от родственников (детей и внуков) репрессированных военачальников.
Книга рассчитана на широкий круг читателей.
«Причастный к изданию нескольких сот воспоминаний узников ГУЛАГа, отношу «7-35″ Заяры Веселой к редчайшим из них озаренным удивительно трогательным светом личности автора. Ко всему этому своим подвижническим трудом она спасла от забвения стихи многих узников ГУЛАГа». Семен Виленский
3-е издание.
В настоящем томе публикуются документы и фотографии периода Большого террора в Грузии. Большинство публикуемых документов посвящено карательной деятельности троек и двоек НКВД. Фотографии призваны в первую очередь покончить с анонимностью и вернуть лица жертвам и карателям.
Составители: Марг Юнге, Бернд Бонвеч.
В книге впервые рассказывается об особорежимной тайной тюрьме НКВД-МГБ, расположившейся в стенах старинной Свято-Екатерининской пустыни. Автором собраны сведения о многих узниках пыточной тюрьмы и об их мучителях, которые спустя некоторое время оказались в тех же застенках.
Публикуемые дневники впервые раскрывают масштаб личности автора – Ивана Александровича Серова – влиятельной фигуры нашей новейшей истории, едва ли не самого информированного человека своего времени.
И.А. Серов (1905–1990) – один из руководителей НКВД-МВД СССР в 1941–1953 гг., первый председатель КГБ СССР в 1954–1958 гг., начальник ГРУ ГШ в 1958– 1963 гг., генерал армии, Герой Советского Союза.
Волею судеб Серов оказался вовлечен в важнейшие события 1940-1960-х годов, в прямом смысле являясь одним из их творцов. Между тем, современные историки рисуют портрет Серова преимущественно мрачными, негативными красками. Его реальные заслуги и успехи почти неизвестны обществу, а в большинстве исследований он предстает «узколобым палачом-сталинистом», способным лишь на жестокие расправы.
Издание снабжено комментариями и примечаниями известного публициста, депутата Госдумы, члена Центрального Совета Российского военно-исторического общества Александра Хинштейна.
Уникальность книге добавляют неизвестные до сегодняшнего дня фотографии и документы из личного архива И. А. Серова.
Книга посвящена парадоксальной эпохе взаимоотношений вайнахов и советского государства. Исследование открывается описанием утопических попыток коммунистической власти воплотить старую имперскую мечту: выселить «беспокойных» чеченцев и ингушей за пределы Северного Кавказа, заселить освободившиеся территории более «спокойными» народами, а в местах спецпоселений создать новый «осовеченный», подконтрольный НКВД атомизированный этнос. Заканчивается книга историей возвращения вайнахов на Кавказ в 1950-е гг., рассмотрением социокультурных проблем восстановления чечено-ингушской автономии.
Сборник документов охватывает сравнительно небольшой исторический период начала 1960-х гг., который, тем не менее, оказал во многом определяющее действие на дальнейшее развитие исторического процесса как внутри СССР, так и во всей системе мирового коммунистического, национально-освободительного и рабочего движения. Публикуемые архивные документы освещают подготовку и проведение в 1961 г. XXII съезда КПСС, ставшего не только отправной точкой в идеологическом обосновании перехода СССР к строительству основ коммунистического общества, но и началом второго этапа тотальной десталинизации. Кроме материалов непосредственно съезда в сборник вошли также многочисленные ранее не публиковавшиеся документы из фондов Российского государственного архива новейшей истории (РГАНИ) о политике высшего советского руководства в этот период, реакции в СССР и во всем мире на принятые съездом решения, их влиянии на внутри- и внешнеполитическую деятельность КПСС и советского государства в последующие годы. Сборник подготовлен специалистами РГАНИ и рассчитан на ученых, исследователей, преподавателей и студентов, а также на широкий круг читателей, интересующихся новейшей историей.
Сборник
Сталин. Большая книга о нем
Часть I. Жизнь Иосифа
(Оболенский И.В. Мемуары матери Сталина. 13 женщин Джугашвили; Троцкий Л. Сталин. Опыт политической биографии. Том 1)
Глава 1. Легенда о матери
(Оболенский И.В. Мемуары матери Сталина. 13 женщин Джугашвили)
Удивительно, но в биографии Сталина, где, казалось бы, все известно «от и до», самой загадочной фигурой является его мать.
Что мы знаем о Екатерине Геладзе, кроме того, что ее звали Кеке и что она как-то призналась сыну: «А лучше бы ты стал священником»?
В 2005 году я первый раз приехал в Тбилиси и, как и большинство туристов, отправился на Мтацминду (в переводе с грузинского «святую гору»), где похоронен Александр Грибоедов.
Могилы автора «Горе от ума» и его жены Нино Чавчавадзе находятся в гроте. А над ним располагается пантеон, где преданы земле великие грузины.
Вместе со мной был мой коллега, журналист из Тбилиси. Он читал по-грузински надписи на памятниках и переводил мне имена легендарных писателей, актеров, общественных деятелей, обретших последний приют на старом тбилисском кладбище.
Указав на черную стелу, увенчанную белым мраморным вазоном и такой же белой лентой, он произнес: «А это – могила матери Сталина. Здесь похоронена Кеке».
Так я впервые услышал это имя.
Спустя три года я снова оказался в Тбилиси. Свет увидела моя книга «Судьба красоты. Истории грузинских жен». После того как ее перевели на несколько языков, а вскоре последовало и второе издание, меня стали считать чуть ли не главным знатоком историй грузинских красавиц. И я был готов согласиться с этим лестным титулом.
Пока одна из тбилисских старушек, с которой мы на удивление быстро нашли общий язык, не сказала, что историю грузинской женщины, изменившей ход всей мировой истории, я так и не написал.
– Кого вы имеете в виду? – спросил я.
– Как? – удивилась старушка. – Разве есть варианты? Конечно же, мать Сталина.
Поначалу эти слова привели меня в замешательство. Но потом я понял, что моя знакомая права. Не появись у Кеке третьего ребенка, как знать, каким оказался бы век двадцатый.
Первым делом, конечно же, я заглянул в энциклопедию. Но там о моей будущей героине сказано не так много:
«Родилась в Гамбареули в семье садовника Георгия Геладзе и Мелании Хомезурашвили в 1859 году, умерла в Тбилиси 13 мая 1937 года».
Самая полная официальная версия биографии матери Сталина впервые была изложена… в некрологе по случаю ее смерти. Где, кстати, у Екатерины Геладзе указан другой год рождения.
Не с матери ли впоследствии брал пример ее знаменитый сын, запутывая своих будущих биографов?
Тбилисская газета «Заря Востока» (№ 129 от 8 июня 1937 г.) писала: «Екатерина Георгиевна Джугашвили (урожденная Геладзе) родилась в 1856 году в селении Гамбареули, близ города Гори, в семье крепостного крестьянина. До 9 лет Екатерина Георгиевна росла в деревне и вместе со всей семьей испытывала крайнюю нужду и тяжкий гнет помещика.
В 1864 году, после отмены крепостного права, семья Геладзе переселилась из деревни в город Гори. Отец Екатерины Георгиевны умер рано, и семья осталась на попечении матери. Благодаря заботам матери и братьев Екатерина Георгиевна обучилась грамоте. В 1874 году 18-летняя Екатерина Георгиевна вышла замуж за Виссариона Ивановича Джугашвили, рабочего фабрики Адельханова в Тбилиси».
Но энциклопедию и газетную статью прочтет любой, ничего нового здесь не откроешь. Где же взять информацию о матери одного из самых загадочных и противоречивых правителей минувшего столетия?
И тут, словно по заказу, мне стали встречаться люди, которые либо лично знали Кеке (да-да, такие еще оставались в Тбилиси), либо могли рассказать о ней со слов своих родителей.
А под конец мне в руки и вовсе попал документ, способный изменить устоявшееся представление о многом и многих.
Но – обо всем по порядку.
Главный вопрос, который по-прежнему любят обсудить в Грузии (и не только), заключается в том, кто же был истинным отцом Сталина – сапожник Виссарион Джугашвили, богатый предприниматель Эгнаташвили или вовсе путешественник Пржевальский, чье изображение на фото действительно имеет много общего с внешностью Сталина.
Причем ясности по этому поводу нет даже в семье самого Сталина.
Его внучка Галина, дочь сына Якова, вспоминала:
«Портниха Альбина (существо мистическое и суперсветское: серебряные черепа на пальцах, независимая прическа), провожая меня до дверей старой коммуналки с необъятными потолками, вдруг перешла на шепот и, как-то даже по-плебейски озираясь, сообщила (до того мы говорили о детях), что по самым проверенным сведениям, подтвержденным «совершенно подлинными» документами, мой дед вовсе не сын Пржевальского и Катерины-матрасницы (о чем знает весь свет), а Пржевальского и некой грузинской княжны «очень, очень» знатного происхождения…
Называли другие имена – двух или трех местных князей, богатого домовладельца-соседа. По счастью, эти версии хоть не лишали Катерину права материнства.
…В пестром хороводе этих «баллад» самая незавидная роль доставалась все-таки не Катерине (этакой горской Кармен), а злополучному прадеду моему, сапожнику Виссариону Ивановичу. Трубадуры уверяли, что даже и фотография его не фотография вовсе, а то ли муляж, то ли подретушированный снимок самого Деда. Единственный их аргумент удивлял незатейливостью: «А почему она (фотография) только одна? Тогда их было бы много!»
…Как они жили? Думаю, вначале Катерина была сильно увлечена шутником, балагуром и заводилой Виссарионом Ивановичем (возможно, он верховодил в мужских компаниях – и это льстило ей, а дома был с ней разговорчив и ласков). Позднее же началась обычная и скучная семейная история».
Что ж, вот эту самую «обычную и скучную» историю мне и предстоит рассказать.
Основываясь на воспоминаниях тех самых грузин, которым есть что поведать.
И читая документы из собрания Тбилисского филиала Института Маркса-Энгельса-Ленина. (Сегодня в бывшем здании этого заведения, роскошном, спроектированном самим архитектором Щусевым, собираются устроить пятизвездочную гостиницу.)
Кроме сухой информации, там хранились документы, которых вполне хватило бы на целый роман. Их авторы – ровесники и друзья маленького Иосифа, для которых он навсегда остался просто Сосо.
Записка Михаила Цихитатришвили о предках Сталина по отцовской линии:
«Одно из крупных крестьянских восстаний произошло в Анануре. Там царские офицеры арестовали 10 повстанцев, среди которых был крестьянин Заза Джугашвили – прадед И.В. Сталина (по линии отца).
Зазе удалось сбежать из-под стражи и скрыться в Горийский уезд, где его взяли в крепостные князья Эристави.
Здесь Заза Джугашвили снова поднял среди крестьян восстание. По подавлении восстания Джугашвили бежал в Геристави и некоторое время был там пастухом. Однако местопребывание его было обнаружено, и Зазе пришлось и отсюда скрыться, после чего мы видим его в Диди-Лило.
У Вано Джугашвили (дед И.В. Сталина) родились два сына – Бесо (Виссарион) и Георгий. Вано развел в Диди-Лило виноградники и установил деловые связи с городом, куда нередко водил и своего сына.
После смерти Вано одного из сыновей его – Георгия – убили в Кахетии разбойники, а Бесо (отец И.В. Сталина) поселился в Тифлисе и стал работать на кожевенном заводе Адельханова. Здесь он выдвинулся как прекрасный работник и получил звание мастера.
…Когда Барамов открыл в Гори сапожную мастерскую, он выписал из Тифлиса лучших мастеров, в том числе и Бесо Джугашвили.
Бесо скоро стал известным мастером. Большое количество заказов дало ему смелость открыть собственную мастерскую. Друзья решили женить его. Они сосватали ему невесту – Кеке Геладзе».
Конечно же, все эти воспоминания были записаны сотрудниками Института, а потому не стоит удивляться «святости и сиянию», которые от них исходят. Над образом коммунистического божества трудились и на совесть, и за страх.
Георгий Элисабедашвили – о матери Сталина:
«Мать Coco – Кеке – была прачкой. Она зарабатывала мало и с трудом воспитывала своего единственного сына Coco. После того как Виссарион Джугашвили уехал из Гори, Coco остался на попечении своей матери. Мать очень любила Coco и решила отдать его в школу. Судьба улыбнулась Кеке: Coco приняли в духовное училище. Ввиду тяжелого положения матери и выдающихся способностей ребенка Coco назначили стипендию: он получал в месяц три рубля. Мать его обслуживала учителей и школу, зарабатывала до десяти рублей в месяц, и этим они жили».
Светлый образ матери «отца народов» описывает и Симон Гогличидзе:
«Кто в Гори не знал эту живую и трудолюбивую женщину, которая всю свою жизнь проводила в работе? У этой одаренной от природы женщины все спорилось в руках – кройка и шитье, стирка, выпечка хлеба, расчесывание шерсти, уборка и т. п. Некоторые работы она брала сдельно. Она работала также поденно и брала шитье на дом».
Но кем же на самом деле была мать Иосифа, или Сосо, как его тогда называли?
Сегодня, когда при рассказе о родителях Сталина уже нет необходимости выставлять их «святым семейством», разобраться в этом особенно интересно.
Великий противник Сталина Лев Троцкий писал:
«Как большинство грузинок, Екатерина Джугашвили стала матерью в совсем еще юном возрасте. Первые трое детей умерли во младенчестве. 21-го декабря 1879 года родился четвертый ребенок, матери едва исполнилось двадцать лет». (Здесь Троцкий ошибается – Иосиф был третьим ребенком Кеке и Бесо. – Прим. И.О.)
В своей книге «Сталин» бывший соратник вождя уделил немало внимания отношениям в семье Джугашвили – между Виссарионом и его молодой женой. Щедро цитируя воспоминания все тех же ровесников и друзей Иосифа, что хранились в Институте.
Прежде всего бросается в глаза тот факт, что официально собранные воспоминания обходят почти полным молчанием фигуру Виссариона, сочувственно останавливаясь в то же время на трудовой и тяжелой жизни Екатерины.
«Мать Иосифа имела скудный заработок, – рассказывает Гогохия, – занимаясь стиркой белья и выпечкой хлеба в домах богатых жителей Гори. За комнату надо было платить полтора рубля». Мы узнаем таким образом, что забота об уплате за квартиру лежала на матери, а не на отце. И дальше: «Тяжелая трудовая жизнь матери, бедность сказывались на характере Иосифа», – как если бы отец не принадлежал к семье. Только позже автор вставляет мимоходом фразу: «Отец Иосифа – Виссарион – проводил весь день в работе, шил и чинил обувь». Однако работа отца не приводится ни в какую связь с жизнью семьи и ее материальным уровнем. Создается впечатление, будто об отце упомянуто лишь для заполнения пробела. Глурджидзе, другой товарищ по духовному училищу, уже полностью игнорирует отца, когда пишет, что заботливая мать Иосифа «зарабатывала на жизнь кройкой, шитьем и стиркой белья».
Иремашвили (однокурсник Сталина по Горийскому духовному училищу и Тифлисской семинарии, в 1922 году покинувший СССР и ставший автором первой биографической книги о Сталине, увидевшей свет в 1932 году в Берлине. – прим. И.О.) с теплой симпатией характеризует Екатерину, которая с большой любовью относилась к единственному сыну и с приветливостью – к его товарищам по играм в школе. Урожденная грузинка, Кеке, как ее обычно называли, была глубоко религиозна. Ее трудовая жизнь была непрерывным служением: Богу, мужу, сыну. Зрение ее ослабело из-за постоянного шитья в полутемном помещении, и она рано начала носить очки. Впрочем, кавказская женщина за тридцать лет считалась уже почти старухой. Соседи относились к ней с тем большей симпатией, что жизнь ее сложилась крайне тяжко. Глава семьи, Бесо (Виссарион), был, по словам Иремашвили, сурового нрава и притом жестокий пьяница. Большую часть своего скудного заработка он пропивал. Вот почему заботы о квартирной плате и вообще о содержании семьи ложились двойной ношей на мать. С бессильной скорбью наблюдала Кеке, как Бесо своим отношением к ребенку «изгонял из его сердца любовь к Богу и людям и сеял отвращение к собственному отцу». «Незаслуженные, страшные побои сделали мальчика столь же суровым и бессердечным, как был его отец». Иосиф стал с ожесточением размышлять над проклятыми загадками жизни.
Внешне все выглядело благостно. Во время интервью – почти невероятно, что Сталин давал интервью (!) иностранным (!) журналистам, – немецкий писатель Эмиль Людвиг спросил у хозяина Кремля:
– Что сделало вас мятежником? Может быть, это произошло потому, что ваши родители плохо обращались с вами?
В ответ прозвучало:
– Нет! Мои родители были простые люди, но они совсем не плохо обращались со мной.
Сотрудник Государственного Национального музея Грузии Владимир Асатиани рассказывал мне весной 2010 года, как, с его точки зрения, все обстояло на самом деле:
– Семья Джугашвили жила в Гори почти нищенски. Глава семейства, Бесо, дни и ночи пил. Ни гроша не приносил домой, а жену избивал.
Кеке была смазливая, веселая девушка. В доме Якова Эгнаташвили, владевшего лавками, работала прачкой. И в один из дней согрешила с Яковом.
Об этом все знали. Сам Бесо называл Иосифа «Набичвари» (ублюдок), постоянно избивал его. Поэтому левая рука у Сталина была почти парализована.
В одной из драк Бесо и умер.
Он хотел, чтобы Иосиф, как и он, стал сапожником. Но деньги на обучение в духовной семинарии дал именно Яков Эгнаташвили.
Если у вас есть время, могу рассказать об этом подробнее.
Моя мать, Александра Васильевна Шульгина, работала секретарем комиссии по борьбе с беспризорными в Грузии (в Москве такой комиссией руководил Дзержинский). Специально для детей работников ЦИК Грузии в бывшем Дворце царского наместника на Кавказе был устроен детский сад, в который я ходил.
А в это же время в этом Дворце жила мать Сталина Кеке. Потом уже, когда я ходил в школу, я снова оказался в этом Дворце и видел мать Сталина. Она была очень простой женщиной, носила чихти-копи (грузинский женский головной убор, состоящий из картонного ободка и тканевого верха. – И. О.). У нее были клетушки, в которых жили куры. И она выходила их кормить.
Что я думаю о том, что настоящим отцом Сталина был Эгнаташвили? Я не думаю, я знаю.
Женой моего дяди была очень красивая женщина, которая работала в редакции газеты – то ли «Заря Востока», то ли «Коммунист». А редактором этой газеты был Василий Эгнаташвили, сын Якова Эгнаташвили, состоятельного жителя Гори. У Василия и тетки завязался роман, и они поженились. У моей мамы сохранились хорошие отношения с теткой, и я продолжал бывать у нее дома.
У тетки были сын и дочь, которых фактически усыновил Василий Яковлевич. Дочь окончила медицинский институт и стала актрисой кино, Лиана Асатиани ее зовут. А сын был бедовым мальчиком, постоянно хулиганил. И чтобы приучить его к порядку и заставить взяться за ум, его решили отдать в Суворовское училище. После войны в Тбилиси находилось Нахимовское училище, а в Кутаиси – Суворовское училище войск КГБ. Туда его и определили. Через какое-то время училище перевели в Ленинград, и парень тоже переехал туда.
Но вскоре в дверь тбилисской квартиры его родителей раздался стук – на пороге стоял Резо, которого за хулиганство отчислили из училища и привезли обратно в Грузию. Снова дома был скандал.
А в это время в Москве началась очередная сессия Верховного Совета СССР, депутатом которого был Василий Эгнаташвили, занимавший уже пост секретаря Верховного Совета Грузии. В сталинское окружение он тогда был не вхож, но секретаря Сталина Поскребышева знал хорошо. В один из дней он зашел с ним поздороваться.
– Что ты в таком плохом настроении? – спросил его Поскребышев.
– А чему радоваться? Сына из Суворовского училища отчислили.
Тогда Поскребышев взял трубку правительственной «вертушки» и позвонил командующему училищем генералу Львову:
– Ты что, Николай Васильевич, о… уел совсем? Внука Сталина отчислил?
На следующий же день в Тбилиси за Резо приехал полковник и забрал его обратно в Ленинград. Там на плацу построили все училище и объявили, что курсант Эгнаташвили назначается старшиной курса.
Самое удивительное, что подобное отношение и доверие заставили Резо действительно взяться за ум и стать почти отличником. После училища он поступил в институт иностранных языков и потом долгие годы работал советским резидентом за границей.
Когда Эдуард Шеварднадзе стал первым человеком в Грузии, он пригласил Резо в Тбилиси и назначил его председателем местного КГБ. Но так получилось, что сын родной сестры Резо Лианы стал пианистом и во время гастролей в Испании пошел в американское посольство и попросил политическое убежище. Лексо Торадзе переправили в США, а целый месяц о нем не было вообще никаких известий. Лиана с ума сходила. Когда стало известно, что он бежал в Америку, Резо выгнали из КГБ. А отец Лексо не выдержал разлуки с сыном и очень быстро умер.
Сам Сталин детей Якова Эгнаташвили не признавал за братьев. Но неожиданно в 30-х годах взял Александра (довольно разбитного, надо заметить, парня) в Москву и сделал его начальником 9-го управления Кремля, отвечавшего за охрану Кремля. Он имел чин генерал-полковника. Попутно выдвигали и другого сына Якова Эгнаташвили – Василия. Он был, как я говорил, секретарем Верховного Совета Грузии.
Александр умер в 1948 году. Похоронили его в Гори. Я был на тех похоронах, они были очень пышные.
После смерти Александра Сталин приблизил к себе Василия. Тот подолгу жил у Сталина, а когда вождь приезжал в Цхалтубо, они все время проводили вместе.
После смерти Сталина, буквально на следующий день, Василий был арестован. Берия обвинил его в доносах на него самого и его окружение, так называемую менгрельскую группу. Василия Эгнаташвили освободили на второй день после ареста Берии.
Едва закончив свое повествование, Владимир, или Вилли, как его называли в Тбилиси, Асатиани предложил познакомить меня с Тамарой Геладзе.
– Почему у нее такая фамилия? Не родственница ли она матери Сталина? – спросил я.
– Не просто родственница, а внучка ее родного брата. Она вам сама обо всем расскажет.
И вот через несколько минут я уже разговариваю с Тамарой Геладзе. Ей немного за 70, и внешне она очень похожа на Светлану Аллилуеву, дочь Сталина и свою троюродную сестру.
Любопытно, но сама Светлана признавалась, что во время пребывания в Грузии ей не удалось познакомиться со своими родственниками со стороны Кеке.
«В Грузии было много незаметных, скромных дальних родственников с ее стороны, все они никогда ничего себе не требовали и старались жить незаметно. Инженер, винодел, дирижер оркестра, учитель – они были грузинами и никогда не стремились к Москве. Я знала лишь троюродную сестру отца – старуху Евфимию, как-то перед войной приехавшую в Москву повидать отца, и он узнал ее после нескольких десятилетий.
Сейчас я никого не могла разыскать, чтобы расспросить их о бабушке. Партия и правительство дали мне шофера, но не захотели помочь найти родственников-грузин. Может быть, могли бы рассказать мне что-либо о преследовании их после хрущевской речи? Я не знаю ничего о них, кроме того факта, что они существовали, так как они были детьми этой Евфимии».
Что ж это за время такое было, когда даже о родной бабушке Светлана узнавала не от знавших старуху родных, а из официальных слов работников музея?
«Музей в Гори хранил фотографии бабушки, ее старые очки, больше ничего… Все остальное мне надо было добывать в глубинах памяти “коллективного подсознательного”, в фантазиях, в той церкви, куда она всегда ходила, и в очень немногих рассказах очевидцев. Хотя ее и поместили во “дворец”, последние годы ее жизни обозначены отрезанностью от родичей и друзей: к ней никого не пускали. Кто знает, была ли мирной ее кончина? Отец приехал повидать ее незадолго до ее смерти, и тут она ему и выдала свое последнее материнское слово. Кто узнает, чем прогневили старуху партийные и чекистские стражи? По какой причине она приготовила сыну столь полное презрение к его земной славе? Но ничто не могло изменить ее, она была – как эти горы, как эта сухая земля и скалы».
Выходит, мне повезло больше. Я сумел познакомиться с ближайшей родственницей Кеке. Тамара Геладзе немного смущалась интереса к ее семье:
– В Грузию часто приезжали историки, которые интересовались Сталиным. Но никто из них ни разу не выразил желания повстречаться со мной. Я тоже никогда не стремилась к публичности. Зачем мне это нужно? Хотя, наверное, есть что рассказать.
Мой дед Сандала (Андрей было его полное имя) являлся родным братом Кеке. Он был гончаром, работал в мастерской в селении Гамбареули.
Жили поначалу в деревне Свенети, потом перебрались в Гамбареули. Их отца звали Георгий, он был крестьянин. Старшего брата тоже звали Георгий, Гио его назвали. Он был женат, но детей у них не было. Затем шла Кеке, Екатерина. И младший брат, Сандала, мой дед.
Кеке была мудрая женщина. Не образованная, а именно мудрая. Очень деловая, не сплетница, как многие женщины. О ней самой много что говорили. Что и легкомысленная, и погулять любит. Но на самом деле она была не такой. Да и в Гори ничего про нее дурного не говорили.
Потом уже много небылиц появлялось. Где-то даже написано, что Сталин чуть ли не сын Александра Третьего.
Это же чушь. Кто-то писал, что он сын Пржевальского, который был проездом в Грузии. Называют его отцом и Давришева, он был начальником полиции. Но это тоже сплетня.
Что касается Эгнаташвили, то однозначно ответить на вопрос, был ли он отцом Сталина, нельзя. Но! Кеке была женщиной верующей, соблюдала все обряды и правила. И мечтала, чтобы ее сын стал епископом. Она как-то увидела торжественное шествие, связанное с епископом, и ей этого же захотелось и для сына.
Верующая женщина никогда бы не допустила, чтобы настоящий отец ребенка стал его крестным отцом. А ведь именно Эгнаташвили был крестным Сталина.
Я в свое время спросила бабушку – правда ли то, что говорят об отношениях Кеке и Эгнаташвили? И она ответила, что этим слухам во многом способствуют сами братья Эгнаташвили.
Сталин был хорошо знаком с детьми своего крестного отца. У одного, Саши Эгнаташвили, в Баку были трактир и гостиница, в которых прятался Сосо.
Другой брат, Василий, был человеком другого склада. Очень простым.
Вот простой пример. В Цхнети, поселке неподалеку от Тбилиси, было две дачи – одна, строго охраняемая, принадлежала главному коммунисту Грузии Филиппу Махарадзе, а другая – открытая, незащищенная, Василию.
У Кеке со стороны мужа родственников фактически не было, а с теми, кто был, отношений она не поддерживала.
С женой старшего брата, Гио, тоже.
А вот с моей бабушкой, женой Сандалы, Кеке дружила. Бабушку звали Лиза Нариашвили. У нее было трое детей. После смерти Сандалы ее взяли к себе сестры, которые жили в Тифлисе.
Одна сестра бабушки, Софья Петровна, была замужем за офицером Гиго Кавкасидзе. Полковником он был, дворянином. Другая сестра была замужем за Иосифом Кибилашвили. Я его называла папа Иосеби. Он служил в русской церкви Александра Невского.
И еще была Като, белошвейка. У нее была машинка «Зингер» первого выпуска. Она шила женское шелковое белье с кружевами. Ее муж был столяром, они жили на Мтацминда.
Сестры очень дружили. Носили грузинские национальные костюмы. Только Соня, которая долго жила в России, носила русское платье.
А братья бабушки были ремесленниками, жили в Гори. Один из них, Матвей Нариашвили, был очень умный. Он очень заботился о Кеке. Правда, был с тяжелым характером, его все боялись. Но с Кеке у него сложились хорошие отношения, и он очень помогал в воспитании маленького Иосифа.
Если бы Кеке была легкомысленная, как говорят, то исключено, что о ней бы хорошо отзывались. А Матвей даже дал ей с мужем Бесо место для постройки дома в Гори.
И для меня лично это аргумент, что она не была такой уж влюбчивой (на этом месте сегодня и располагается тот маленький дом, где родился Сталин. – И.О.).
Кеке была очень приятной, всегда аккуратно одетой. И всем нравилась. Она была очень трудолюбивая, никогда не сплетничала. Не позволяла себе выйти из дома без головного убора, хотя многие просто повязывали себе платок на голову, и в принципе этого было достаточно. А она всегда надевала чихти-копи, грузинский национальный головной убор.
«Ах, какая она изящная! – говорили про Кеке. – Какая чистоплотная!»
Главная черта ее характера – быть хорошей матерью. И еще она была своему сыну другом, он с ней всем делился.
Кеке была очень своенравная. Когда ей говорили, что вот, мол, ваш сын такой бедовый, такие вещи творит, она отвечала: «Мой сын собирается стать царем».
Кеке очень помогла моя двоюродная бабушка Като, та самая белошвейка. Хозяином их дома на Мтацминда был некий Чагунава, бухгалтер в семинарии. Он и помог Сосо сдать экзамены. Конечно же, о помощи его попросила Като.
Кеке так и пишет о ней: «Мне помогла моя родственница определить сына в училище».
А зачем было помогать Кеке, если бы она не была примерной женой?
Другие сестры бабушки к Кеке относились свысока. Но никогда о кавалерах Кеке не говорили. А время было такое, что стоило появиться хотя бы поклоннику, сразу пошли бы разговоры.
Так что я лично не думаю, что отцом Сталина был не Бесо.
Кто-то пишет, что Кеке била сына. Не могло этого быть, она его обожала (об этом своей дочери Светлане говорил сам Сталин. – И.О.).
Она была трудовая женщина, много работала. Отец хотел, чтобы Сосо стал сапожником. Сам Бесо работал на фабрике Адельханова.
Когда он появился в Гори, все девушки мечтали выйти за него замуж. Но он выбрал Кеке. Она говорила потом, что муж спился из-за того, что дети умирали. Когда родился Сосо, она не хотела для него профессии отца. Тогда-то с мужем и случился разлад. Кеке видела сына только слушателем духовной семинарии.
Это, пожалуй, главная роль, которую мать сыграла в жизни (кроме дарования оной) Иосифа – сделала все, чтобы сын поступил в семинарию.
Из воспоминаний Льва Троцкого:
«С похвальным листом Горийского училища в своей сумке пятнадцатилетний Иосиф впервые очутился осенью 1894 года в большом городе, который не мог не поразить его воображение: это был Тифлис, бывшая столица грузинских царей».
Не будет преувеличением сказать, что полуазиатский, полуевропейский город наложил свою печать на молодого Иосифа на всю жизнь. В течение своей почти 1500-летней истории Тифлис многократно попадал во власть врагов, 15 раз разрушался, иногда до основания. Вторгавшиеся сюда арабы, турки и персы оказали на архитектуру и нравы города глубокое влияние, следы которого сохранились и по сей день. Европейские кварталы выросли после присоединения Грузии к России, когда бывшая столица стала губернским городом и административным центром Кавказского края. Ко времени вступления Иосифа в семинарию Тифлис насчитывал свыше 150 000 жителей.
Русские, составлявшие четверть этого числа, состояли, с одной стороны, из ссыльных сектантов, довольно многочисленных в Закавказье, с другой – из чиновников и военных. Армяне представляли с давних времен наиболее многочисленное (38 %) и зажиточное ядро населения, сосредоточивая в своих руках торговлю и промышленность. Связанные с деревней грузины заполняли низший слой ремесленников и торговцев, мелких чиновников и офицеров, составляя, как и русские, примерно четвертую часть населения.
«Рядом с улицами, имеющими современный европейский характер, – гласит описание 1901 года, – ютится лабиринт узких, кривых и грязных, чисто азиатских закоулков, площадок и базаров, окаймленных открытыми восточного типа лавочками, мастерскими, кофейнями, цирюльнями и переполненных шумной толпой носильщиков, водовозов, разносчиков, всадников, вереницами вьючных мулов и ослов, караванами верблюдов и т. д.»
Отсутствие канализации, недостаток воды при жарком лете, страшная въедчивая уличная пыль, керосиновое освещение в центре, отсутствие освещения на окраинах – так выглядел административный и культурный центр Кавказа на рубеже двух столетий.
«Нас ввели в четырехэтажный дом, – рассказывает Гогохия, прибывший сюда вместе с Иосифом, – в огромные комнаты общежития, в которых размещалось по двадцать – тридцать человек. Это здание и было тифлисской духовной семинарией».
Благодаря успешному окончанию духовного училища в Гори Иосиф Джугашвили был принят в семинарию на всем готовом, включая одежду, обувь и учебники, что было бы совершенно невозможно, повторим, если бы он успел проявить себя как бунтовщик. Кто знает, может быть, власти надеялись, что он станет еще украшением грузинской церкви? Как и в подготовительной школе, преподавание велось на русском языке. Большинство преподавателей состояло из русских по национальности и русификаторов по должности. Грузины допускались в учителя только в том случае, если проявляли двойное усердие. Ректором состоял русский, монах Гермоген, инспектором – грузин, монах Абашидзе, самая грозная и ненавистная фигура в семинарии.
«Жизнь в школе была печальна и монотонна, – рассказывает Иремашвили, который и о семинарии дал сведения раньше и полнее других, – запертые день и ночь в казарменных стенах, мы чувствовали себя как арестанты, которые должны без вины провести здесь годы. Настроение было подавленное и замкнутое. Молодая веселость, заглушенная отрезавшими нас от мира помещениями и коридорами, почти не проявлялась. Если время от времени юношеский темперамент прорывался наружу, то он тут же подавлялся монахами и наблюдателями. Царский надзор над школами воспрещал нам чтение грузинской литературы и газет. Они боялись нашего воодушевления идеями свободы и независимости нашей родины и заражения наших молодых душ новыми учениями социализма. А то, что светская власть еще разрешала по части литературных произведений, запрещала нам, как будущим священникам, церковная власть. Произведения Толстого, Достоевского, Тургенева и многих других оставались нам недоступны».
Дни в семинарии проходили как в тюрьме или в казарме. Школьная жизнь начиналась с семи часов утра.
Молитва, чаепитие, классы. Снова молитва. Занятия с перерывами до двух часов дня. Молитва. Обед. Плохая и необильная пища. Покидать стены семинарской тюрьмы разрешалось только между тремя и пятью часами. Затем ворота запирались. Перекличка. В восемь часов чай. Подготовка уроков. В десять часов – после новой молитвы – все расходились по койкам. «Мы чувствовали себя как бы в каменном мешке», – подтверждает Гогохия.