что посеял то и взойти должно и взойдет впоследствии непременно
Что посеял то и взойти должно и взойдет впоследствии непременно
Муравьев Владимир Брониславович
Карташев Борис Израилевич
ДИНАСТИЯ МОСКОВСКИХ ПОЧТМЕЙСТЕРОВ
Покойник был почтенный камергер,
С ключом, и сыну ключ умел
В угоду новому российскому самодержцу императору Павлу она торопливо перестраивалась на прусский лад. Старые московские заставы, извилистые улицы и просторные площади, порастающие по весне травой, украшались полосатыми будками.
Архитектор Матвей Казаков в спешном порядке переделывал к приезду императора Слободской дворец, расположенный среди огромного парка на правом берегу Яузы.
Московский почт-директор Иван Борисович Пестель получил предписание отпустить на эту перестройку пятнадцать тысяч из почтовых доходов и наблюдать за ходом работ.
Низенький, уже начинающий полнеть в свои тридцать два года, почт-директор с усердием взялся за дело. Он бегал, суетился, распоряжался и при всяком удобном случае сводил разговор на предстоящие торжества.
28 марта 1797 года в морозный не по-весеннему день Павел I совершал торжественный въезд в Москву.
Впереди скакали верховые и громко кричали, приказывая снимать шапки и перчатки. Мороз хватал за нос, обжигал уши и пальцы. Морозный пар подымался над Головами людей, стоявших вдоль всего пути следования императорского кортежа.
Император ехал верхом, держа шляпу в руке, и, деревянно улыбаясь, кланялся по сторонам.
Сразу же после коронации Павел самолично объявил о наградах, а потом целую неделю с императрицей принимал поздравления духовенства, гражданских и военных чинов. Церемония длилась долгие часы и наводила на всех страшную скуку. Павлу казалось, что поздравляющих слишком мало, а императрица вспоминала рассказы о том, как при коронации Екатерины II поздравлявших было столько, что рука государыни распухла от поцелуев. Рука новой императрицы, к ее великому сожалению, не распухала. Обер-церемониймейстер Валуев нашел выход: он заставил одних к тех же людей представляться по нескольку раз под разными именами. Число поздравляющих значительно увеличилось. Император и императрица повеселели.
Московский почт-директор Иван Борисович Пестель не остался без награды: он получил орден св. Анны II степени и триста душ в Орловской губернии.
Почтовая контора в Москве была основана в начале XVIII века, вскоре после того, как Петр I повелел: «Почту устроить от Петербурга до всех главных городов, где губернаторы обретаются ныне».
Для работы по почтовому ведомству потребовались знающие дело люди: из Саксонии в Россию выехал почтовый чиновник Вольфганг Пестель. Его назначили московским почтмейстером.
С тех пор должность управляющего московской почтой сделалась как бы наследственной в роду Пестелей. Московская почтовая контора, со временем увеличившая свои операции, стала называться почтамтом, а управляющий почтамтом — почт-директором.
Преемником Вольфганга Пестеля спустя несколько десятилетий стал его сын Борис. Еще двадцать лет спустя, «в уважение многотрудной должности, сопряженной с званием московского почт-директора», последовало «всемилостивейшее повеление» определить в помощь Борису Пестелю его сына — «уволенного от воинской службы секунд-майора Ивана Пестеля с чином коллежского асессора и с жалованием по 500 рублей в год». В 1786 году Борис Пестель вышел в отставку, и московским почт-директором стал Иван Борисович Пестель.
За три четверти века пребывания в России Пестели обрусели. У них оставались родственники в Саксонии, но связь с ними год от году становилась слабее. Иван Борисович, родившийся в Москве, считал себя уже коренным москвичом и русским.
Служба удалась Ивану Борисовичу: в двадцать один год он почт-директор самого крупного в России почтамта, а в двадцать два года у него уже орден св. Владимира IV степени и чин надворного советника.
По своей должности Иван Борисович знал пол-Москвы. Он имел множество друзей и знакомых, и, пожалуй, самым близким из них был князь Андрей Иванович Вяземский.
Дом князя Вяземского в продолжение многих лет был, как говорит современник, «средоточием жизни и всех удовольствий московского просвещенного общества».
Тут постоянно бывали поэт И. И. Дмитриев, писатель и историк H. М. Карамзин, поэт-композитор Ю. А. Нелединский-Мелецкий и светский остроумец В. В. Ханыков. Сам хозяин, отличавшийся острым умом и образованностью, слыл приятным собеседником. Молодые люди, вступающие в свет, стремились быть принятыми у Вяземского.
Князь Вяземский был довольно строг в выборе друзей. Но к молодому московскому почт-директору он относился с искренней симпатией. Хотя Пестель не сочинял музыки и не писал стихов, но в разговоре не терялся и со знанием дела судил о произведениях искусства и литературы. В свое время он даже перевел на русский и французский языки латинское сочинение профессора Дильтея «Собрание нужных вещей для сочинения новой географии о Российской империи».
Напуганная французской революцией, Екатерина II жестоко душила всякое проявление свободомыслия в России. Арестован А. Н. Радищев, начались преследования другого видного просветителя — Н. И. Новикова. Даже в безобидных масонах-мартинистах, поставивших своей целью «самоусовершенствование» без вмешательства в политику, она видела опасных заговорщиков.
Весной 1790 года Ивана Борисовича Пестеля вызвал к себе московский главнокомандующий князь Прозоровский.
— Вам поручается наблюдение за злоумышленниками-мартинистами. Отныне все письма, исходящие от лиц, указанных в этом списке, а равно и присылаемые им, вам лично следует вскрывать, снимать с них копии и сообщать мне.
Прозоровский передал Пестелю список. Иван Борисович прочел фамилии. Почти всех людей, поименованных в списке, он знал: с иными встречался у Вяземского, другие были хорошие знакомые его отца.
Но раз правительство находит их деятельность опасной, то дружба дружбой, а служба службой, и Иван Борисович принялся выполнять приказ Прозоровского.
В слежке за масонами Пестель проявил недюжинные способности сыщика. Масоны переписывались с жившим в Берлине Алексеем Кутузовым, старым товарищем Радищева. В Москве ходили слухи, что Кутузов — автор возмутительной книги «Путешествие из Петербурга в Москву». Московская полиция осведомлялась на его старой квартире, не возвратился ли он из чужих краев и скоро ли возвратится. А Кутузов в каждом письме спрашивал московских друзей: «Что с нашим несчастным другом?» Из Москвы отвечали: «О Радищеве слышно теперь, что он жив: вот все, что можно о нем сказать, а где— не известно…»
Перлюстрацию писем Иван Борисович довел до степени искусства. Однажды начальство сделало ему замечание: берлинцы, получающие корреспонденцию из России, возмущены тем, что их письма вскрываются на почте.
Пестель с плохо скрытой обидой оправдывался: «Видимо, их письма вскрываются в Берлине, так как мы вскрываем чрезвычайно аккуратно и от наших корреспондентов не получали ни одной жалобы на перлюстрацию».
Иван Борисович не ограничивался только перлюстрацией писем. Едва в письме упоминалась книга, напечатанная масонами в своей типографии без цензурного разрешения, как Иван Борисович стремился ее достать и представить по начальству: «Имею честь донесть, что книга, мною вчерашнего числа представленная, взята в книжной лавке книгопродавца Бибера. Я посылал туды человека чужого, дабы не знали, что ее надобно было мне, опасаясь в таком случае ее не получить…»
Через два года Прозоровскому удалось собрать в значительной мере сфальсифицированный обвинительный материал на Новикова и на московских масонов. Новиков был арестован, кое-кто из членов его кружка и хороших знакомых Ивана Борисовича выслан из Москвы.
5 казненных декабристов
«За такие злодеяния повесить», – этими словами заканчивался приговор Верховного суда, который зачитал полицмейстер в ночь на 25 июля 1826 года.
Кондратий Рылеев
Рылеев, как и его товарищ Каховский, ушел с военной службы, чтобы полноценно посвятить себя литературе — его перу принадлежат первые образцы так называемой «гражданской поэзии». Помимо поэтических задач, ему приходилось также выполнять обязанности чиновника в разных государственных ведомствах: так, например, Рылеев служил в палате уголовного суда и канцелярии Российско-американской торговой компании.
За несколько лет до восстания Рылеев возглавил Северное общество декабристов. Он, как выяснилось впоследствии, был одним из главных организаторов бунта, поскольку «участвовал во всех планах для возмущения и давал наставления, как возбудить нижних чинов и действовать на площади».
Не случайно всю вину на допросах Рылеев брал на себя — он пытался оправдать товарищей и снять с них хотя бы часть ответственности. В тюремной крепости поэт нацарапал на стене своё последнее четверостишие: «Тюрьма мне в честь, не в укоризну / За дело правое я в ней, / И мне ли стыдиться сих цепей, / Когда ношу их за Отчизну!».
«Батюшка, помолитесь за наши грешные души, не забудьте моей жены и благословите дочь», — такими были последние слова Рылеева. Впрочем, согласно одной из версий, сорвавшись из-за ошибки палача с верёвки и провалившись внутрь эшафота, Рылеев успел добавить: «Несчастная страна, где они даже не знают, как тебя повесить».
Михаил Бестужев-Рюмин
Во время восстания декабристов на Сенатской площади Бестужев-Рюмин всё ещё числился подпоручиком, что позволило ему вести широкую агитацию среди войск. Также Бестужев-Рюмин принял активное участие в составлении революционного «Катехизиса», который зачитывался восставшим солдатам.
После казни его, равно как и других четырёх повешенных, предположительно похоронили на острове Голодай, который теперь называется островом Декабристов.
Пётр Каховский
В преддверии восстания декабристов Каховский, ушедший со службы в отставку и оставшийся без друзей и связей, стал сторонником радикальных для тех времён взглядов: он путешествовал по Европе, вдохновляясь революционными идеями в Испании и Португалии, и не выпускал из рук книг о становлении демократии в Древней Греции.
26 декабря, в день восстания, Каховский объезжал казармы и агитировал солдат присоединиться к бунту. Уже на Сенатской площади Каховский ранил — как выяснилось позже, смертельно — генерал-губернатора Петербурга Милорадовича, который уговаривал мятежников разойтись. Суд по итогам назвал его одним из главных преступников: четвертование ему заменили повешением, однако проводить его из-за неопытности палача пришлось несколько раз — Каховский срывался с петли.
Сергей Муравьев-Апостол
Как и многие другие декабристы, Муравьев-Апостол состоял в масонской ложе. Возможно, оттуда у него и появилась любовь к тайным обществам, в которые он впоследствии вступил. Муравьев-Апостол был в числе сооснователей «Союза благоденствия» и «Союза спасения», а также отвечал за установление связей с зарубежными тайными обществами.
Муравьев-Апостол не участвовал в общем выступлении на Сенатской площади, однако уже после этого возглавил мятеж Черниговского полка в Киевской губернии. Казнили его вместе с другими четырьмя соратниками, Муравьев-Апостол стал одним из тех, кого пришлось возводить на эшафот повторно.
Павел Пестель
Из всех декабристов Пестель, пожалуй, был одним из самых заслуженных военных: дисциплину в его полках хвалил сам император Александр I. Пестель участвовал в бесчисленном количестве сражений, в Отечественной войне 1812 года даже получил ранение, что, однако, не помешало ему выступить против существующего государственного строя.
Один из учредителей «Союза благоденствия» и Южного тайного общества, Пестель составил даже «Русскую правду» — это конституционный проект, главное выражение идей тайного общества, написанное в явно республиканском духе. Собственно, за него по большей части Пестель и поплатился. Обвинения следственной комиссии против Пестеля строились как раз вокруг этого документа. В историю также вошли последние слова Пестеля, сказанные перед казнью: «Что посеял, то и взойти должно и взойдёт впоследствии непременно».
История Российской империи
История – сокровищница наших деяний, свидетельница прошлого, пример и поучение для настоящего, предостережение для будущего (М. Сервантес)
Казненные декабристы
Восстание декабристов – это беспрецедентное явление не только в русской истории, но и в мировой. Когда на восстание поднимаются угнетенные, их проще если не оправдать, то хотя бы понять. Но здесь государственный переворот готовят не «униженные и оскорбленные», а высокопоставленные военные и потомственные дворяне, среди которых много именитых личностей.
Феномен декабризма
По этой причине до сих пор феномен декабризма не только не разгадан, но и столько же далек от однозначной оценки, как это было и в XIX веке.
Главное, что вызывает непонимание в действиях декабристов до сих пор, — это то, что они (ни один из них) не претендовали на власть. В этом было условие их деятельности. Как тогда, так и сейчас отношение к действиям декабристов не является однородным, в том числе отношение к их казни: «Начали бар вешать и ссылать на каторгу, жаль, что всех не перевесили…» (высказывание в среде кантонистов, солдатских детей) и «По совести нахожу, что казни и наказания несоразмерны преступлениям» (слова князя П. Вяземского).
Приговор Николая I ужаснул общество не только жестокостью наказания участников восстания, но и лицемерием императора: Верховный уголовный суд, который решал судьбу декабристов, он поставил в известность о том, что «отвергает всякую казнь, связанную с пролитием крови». Таким образом, он лишал приговоренных к смертной казни декабристов права на расстрел. А ведь двое из них участвовали в Отечественной войне 1812 г., имели ранения и боевые награды – а теперь они были приговорены к позорной смерти на виселице. Например, П.И. Пестель в 19 лет был тяжело ранен в Бородинской битве и награжден золотой шпагой за храбрость, а также отличился в последующем заграничном походе русской армии. С.И. Муравьев-Апостол также был награжден золотой шпагой за храбрость в битве под Красным.
К смертной казни через повешение были приговорены пятеро декабристов:
Всех заключенных декабристов вывели во двор крепости и выстроили в два каре: принадлежавших к гвардейским полкам и прочих. Все приговоры сопровождались разжалованием, лишением чинов и дворянства: над осужденными ломали шпаги, срывали с них эполеты и мундиры и бросали в огонь пылающих костров. Моряков-декабристов отвезли в Кронштадт и в то утро исполнили над ними приговор разжалования на флагманском корабле адмирала Кроуна. Мундиры и эполеты были с них сорваны и брошены в воду. «Можно сказать, что первое проявление либерализма старались истреблять всеми четырьмя стихиями — огнем, водою, воздухом и землею»,— писал в своих воспоминаниях декабрист В.И. Штейнгель. Свыше 120 человек декабристов было сослано на разные сроки в Сибирь, на каторгу или поселение.
Казнь свершилась в ночь на 25 июля 1826 года на кронверке Петропавловской крепости. Во время казни Рылеев, Каховский и Муравьев-Апостол сорвались с петель и были повешены вторично. «Знать, Бог не хочет их смерти», — произнес кто-то из солдат. А Сергей Муравьев-Апостол, поднявшись, сказал: «Проклятая земля, где не умеют ни составить заговора, ни судить, ни вешать».
Из-за этого непредусмотренного случая казнь затянулась, на улице рассветало, стали появляться прохожие, поэтому похороны отложили. Следующей ночью тела их тайно увезли и похоронили на острове Голодай в Петербурге (предположительно).
Павел Иванович Пестель, полковник (1793-1826)
П. Пестель, полковник, командир Вятского пехотного полка
Родился в Москве в семье обрусевших немцев, поселившихся в России в конце XVII века. Первый ребенок в семье.
Образование: начальное домашнее, затем в 1805—1809 учился в Дрездене. По возвращении в Россию в 1810 г. поступил в Пажеский корпус, который блестяще окончил с занесением имени на мраморную доску. Был направлен прапорщиком в лейб-гвардии Литовский полк. Принял участие в Отечественной войне 1812 г., в Бородинском сражении был тяжело ранен. Награжден золотой шпагой за храбрость.
Возвратившись после ранения в армию, был адъютантом графа Витгенштейна и участвовал в кампаниях 1813-1814 годов за границей: сражения при Пирне, Дрездене, Кульме, Лейпциге, отличился при переправе через Рейн, в боях при Бар-сюр-Об и Труа. Затем вместе с графом Витгенштейном находился в Тульчине и отсюда был отправлен в Бессарабию для сбора сведений о выступлениях греков против турок, а также для переговоров с господарем Молдавии в 1821г.
В 1822 г. его переводят полковником в Вятский пехотный полк, который находился в расстроенном состоянии, и в течение года Пестель привёл его в полный порядок,за что Александр I пожаловал ему 3000 десятин земли.
Идея совершенствования общества возникла у него еще в 1816 г., со времени участия в масонских ложах. Затем был Союз спасения, для которого он составил устав, Союз благоденствия и, после его самоликвидации, Южное тайное общество, которое он возглавил.
Свои политические взгляды Пестель выразил в составленной им программе «Русская правда», которая и явилась главным пунктом обвинения его Следственной комиссией после поражения восстания.
Он был арестован на дороге в Тульчин после восстания 14 декабря 1825 г., был заключен в Петропавловскую крепость и через 6 месяцев приговорён к четвертованию, заменённому повешением.
Из приговора Верховного суда о главных видах преступления: «Имел умысел на Цареубийство; изыскивал к тому средства, избирал и назначал лица к совершению оного; умышлял на истребление ИМПЕРАТОРСКОЙ Фамилии и с хладнокровием исчислял всех ее членов, на жертву обреченных, и возбуждал к тому других; учреждал и с неограниченною властию управлял Южным тайным обществом, имевшим целию бунт и введение республиканского правления; составлял планы, уставы, конституцию; возбуждал и приуготовлял к бунту; участвовал в умысле отторжения Областей от Империи и принимал деятельнейшие меры к распространению общества привлечением других».
По словам одного из офицеров, перед казнью Пестель сказал: «Что посеял, то и взойти должно и взойдёт впоследствии непременно».
Петр Григорьевич Каховский, поручик (1797-1826)
14 декабря 1825 г. смертельно ранил генерал-губернатора Санкт-Петербурга, героя Отечественной войны 1812 года графа М.А. Милорадовича, командира лейб-гвардии Гренадерского полка полковника Н. К. Стюрлера, а также свитского офицера П.А.Гастфера.
Родился в семье обедневших дворян в селе Преображенском Смоленской губернии, учился в пансионе при Московском университете. В 1816 г. поступил юнкером в лейб-гвардии егерский полк, но за слишком буйное поведение и недобросовестное отношение к службе был разжалован в солдаты. В 1817 г. был отправлен на Кавказ, где дослужился до юнкера и затем до поручика, но по болезни вынужден был уйти в отставку.В 1823-24 годах путешествовал по Австрии, Германии, Италии, Франции и Швейцарии, где изучал государственный строй и политическую историю европейских государств.
В 1825 г. вступает в Северное тайное общество. 14 декабря 1825 г. поднял Гвардейский флотский экипаж и одним из первых прибыл на Сенатскую площадь, где проявил твёрдость и решительность. Арестован в ночь на 15 декабря, заключён в Петропавловскую крепость.
Имея пылкий характер, Каховский готов был на самые дерзкие поступки. Так, он собирался в Грецию, чтобы сражаться за ее независимость, а в тайном обществе был сторонником уничтожения самодержавной власти, убийства царя и всей царской династии, установления республиканского правления. На собрании 13 декабря 1825 г. у Рылеева ему было назначено убийство Николая I (т.к. Каховский не имел собственной семьи), но в день восстания он на это убийство не решился.
На следствии он вел себя очень дерзко, резко критиковал императоров Александра I и Николая I. В Петропавловской крепости написал Николаю I и следователям несколько писем, которые содержали критический анализ российской действительности. Но в то же время ходатайствовал об облегчении участи других арестованных декабристов.
Приговорен к казни и казнен 25 июля 1826 г.
Кондратий Федорович Рылеев, подпоручик (1795-1826)
Родился в селе Батово (сейчас Гатчинский район Ленинградской области) в семье мелкопоместного дворянина, управляющего имением княгини Голицыной. С 1801 по 1814 год воспитывался в стенах Петербургского первого кадетского корпуса. Был участником заграничных походов русской армии в 1814-1815 годах.
После отставки в 1818 г. служил заседателем Петербургской уголовной палаты, а с 1824 г. — правителем канцелярии Российско-американской компании.
Входил в «Вольное общество любителей российской словесности», был автором известной сатирической оды «К временщику». Вместе с А. Бестужевым выпускал альманах «Полярная звезда». Его дума «Смерть Ермака» стала песней.
В 1823 г. вступил в Северное тайное общество и возглавил его радикальное крыло, был сторонником республиканского строя, хотя первоначально стоял на позиции монархизма. Был одним из руководителей восстания декабристов. Но во время следствия полностью раскаялся в совершенном им, брал всю «вину» на себя, старался оправдать товарищей, надеялся на милость императора.
Из приговора Верховного суда о главных видах преступления: «Умышлял на Цареубийство; назначал к совершению оного лица; умышлял на лишение свободы, на изгнание и истребление ИМПЕРАТОРСКОЙ Фамилии и приуготовлял к тому средства; усилил деятельность Северного общества; управлял оным, приуготвлял способы к бунту, составлял планы, заставлял сочинить Манифест о разрушении Правительства; сам сочинял и распространял возмутительные песни и стихи и принимал членов; приуготовлял главные средства к мятежу и начальствовал в оных; возбуждал к мятежу нижних чинов через их Начальников посредством разных обольщений и во время мятежа сам приходил на площадь».
Свои последние слова на эшафоте он обратил к священнику: «Батюшка, помолитесь за наши грешные души, не забудьте моей жены и благословите дочь».
Николай I еще во время следствия прислал жене Рылеева 2 тысячи рублей, а затем императрица прислала на именины дочери ещё тысячу. Он заботился о семье Рылеева и после казни: жена его получала пенсию до вторичного замужества, а дочь — до совершеннолетия.
Известно мне: погибель ждет
Того, кто первый восстает
На утеснителей народа;
Судьба меня уж обрекла.
Но где, скажи, когда была
Без жертв искуплена свобода?
(К. Рылеев, из поэмы «Наливайко»)
Сергей Иванович Муравьев-Апостол, подполковник (1796-1826)
Родился в Санкт-Петербурге и был четвертым ребенком в семье известного литератора той поры и государственного деятеля И.М. Муравьева-Апостола. Образование получил в частном пансионе в Париже вместе с братом, М.И. Муравьевым-Апостолом, где служил русским посланником их отец. В 1809 году вернулся в Россию и был потрясен как бы заново увиденным им после длительного отсутствия положением в России, особенно существованием крепостного права. По возвращении поступил в корпус инженеров путей сообщения в Петербурге.
Во время Отечественной войны 1812 г. принимал участие во многих сражениях. За битву под Красным был награжден золотой шпагой за храбрость. Вместе с русской армией вступил в Париж и там завершил заграничный поход.
В 1820 г. восстал Семеновский полк, в котором служил Муравьев-Апостол, и он был переведен в Полтавский, затем в Черниговский полк подполковником. Был в числе основателей Союза спасения и Союза благоденствия, а также одним из наиболее активных членов Южного общества. Он установил связь с Обществом соединенных славян.
Муравьев-Апостол соглашался с необходимостью цареубийства, был сторонником республиканского правления.
Вел пропаганду среди солдат, являясь одним из вождей декабристов. Уже после поражения восстания в Петербурге поднял Черниговский полк, и «будучи окружен отрядом гусар и артиллеристов, он защищался, став против самой артиллерии, и, повергнутый картечью на землю, с помощью других сел опять на лошадь и приказывал идти вперед».
Тяжелораненым он был взят в плен. Приговорен к смертной казни и повешен на кронверке Петропавловской крепости.
Михаил Павлович Бестужев-Рюмин, подпоручик (1801(1804)-1826)
Родился в селе Кудрёшки Горбатовского уезда Нижегородской губернии. Отец — надворный советник, городничий г. Горбатова, из дворян.
В 1816 г. семья Бестужевых-Рюминых переехала в Москву. Будущий декабрист получил хорошее домашнее воспитание, поступил юнкером на службу в Кавалергардский полк, а в 1819 году переведен в лейб-гвардии Семеновский полк, где был произведен в подпрапорщики. После восстания в Семеновском полку его переводят в Полтавский пехотный полк, далее он делает военную карьеру: прапорщик, батальонный адъютант, фронтовой адъютант, подпоручик.
Бестужев-Рюмин был одним из руководителей Южного общества, в которое принят в 1823 г. Вместе с С.И. Муравьевым-Апостолом возглавлял Васильковскую управу, являлся участником съездов руководителей Южного общества в Каменке и Киеве, вел переговоры с тайным польским обществом о присоединении к Южному обществу Общества соединенных славян. Возглавил (вместе с С.И. Муравьевым-Апостолом) восстание Черниговского полка.
Казнен на кронверке Петропавловской крепости. Похоронен вместе с другими казненными декабристами на о. Голодае.
На месте гибели декабристов поставлен памятник. Под барельефом на памятнике надпись: «На этом месте 13/25 июля 1826 года были казнены декабристы П. Пестель, К. Рылеев, П. Каховский, С. Муравьев-Апостол, М. Бестужев-Рюмин». На другой стороне обелиска высечены стихи А. С. Пушкина:
Памятник декабристам на месте их гибели
Товарищ, верь: взойдет она,
Звезда пленительного счастья,
Россия вспрянет ото сна,
И на обломках самовластья
Напишут наши имена!
Перед обелиском на квадратном гранитном пьедестале кованая композиция: шпага, эполеты, разорванные цепи.