что посмотреть в славске
Славск (ex Хайнрихсвальде) — Городково (ex Скёрен) — Ясное (ex Каукемен)
Города раскиданы по Калининградской области на европейский манер, будто зёрна в старом немецком амбаре, кучно. Так от Немана до Советска — буквально несколько минут езды на машине. Ещё двенадцать километров по старому асфальту, и мы уже в следующей точке нашего путешествия — Славске.
Масштабы поселений в самом западном регионе нашей страны — тоже истинно европейские. Сорокатысячный Советск по местным меркам — так почти мегаполис. Соседний Славск меньше города «сыра, мира и ампира» ровно на порядок. И если в ряду своих таких же небольших польских и литовских собратьев он — словно родной, то для России — карапуз-карапузом. Да что там, официально Славск — один из самых маленьких городов нашей страны. Однако этот факт не мешает ему быть центром одноимённого муниципального района, в который помимо него входит ещё шесть десятков дряхлых немецких посёлков разной степени сохранности и интересности. Посмотрим?
Славск (ex Хайнрихсвальде)
В прошлом Славск назывался Хайнирхсвальде (в переводе с немецкого — «лес Хайнриха»). Легенда гласит, что в середине XVII века герцог Пруссии Фридрих Вильгельм подарил своему любимому егерю Хайнриху Эрентрайху восемьсот гектаров охотничьих угодий между Тильзитом (ныне — Советск) и Лабиау (ныне — Полесск) вместе со всеми обитавшими там зверями — зубрами, лосями, оленями, кабанами, волками и медведями. Так появился лес Хайнриха (или на наш манер — Генриха).
Если копнуть чуть глубже, можно отыскать данные о некоей деревне, располагавшейся на месте современного Славска ещё в конце XIII века. Однако за несколько веков в её существовании ничего примечательного кроме набегов литовских племён не происходило, разве что в ночь на 6 сентября 1585 года местные жители наблюдали в небе полярное сияние.
В начале XIX века Хайнирхсвальде стал центром округа. В 1935 году здесь появился открытый бассейн с минеральной водой, для наполнения которого была пробурена специальная скважина. Вода разливалась в бутылки и отправлялась в Дрезден и другие города Германии, пользуясь там примерно такой же репутацией, как в СССР — «Боржоми». Статус города Хайнирхсвальде получил лишь в 1939 году, аккурат перед началом Второй мировой войны.
При наступлении Красной армии город был сдан без боя, ни одно из зданий при этом не пострадало. Согласно описи входивших в состав РСФСР населённых пунктов Восточной Пруссии в Хайнирхсвальде на тот момент были: электрическое освещение, водопровод, канализация, телефонная станция и телеграф. В 1946 году «в честь славной победы над Фашистской Германией» город был переименован в Славск.
Коренное население города было депортировано, на смену ему приехали переселенцы. Поддержкой городской инфраструктуры заниматься никто не хотел, и вскоре Славск стал единственным в Калининградской области райцентром, не имеющим центральной канализации. Рядом с многоквартирными домами стали появляться выгребные ямы. На смену западному «орднунгу» пришло восточное «а и хрен с ним».
Из плохого: работы в сегодняшнем Славске нет от слова «совсем». Двухкомнатную квартиру в центре можно купить за полмиллиона рублей, маленький, но добротный старый немецкий дом с черепичной крышей — за восемьсот тысяч.
Из приятного: несмотря на общую городскую неухоженность, многие здания отремонтированы и выглядят опрятно. Например, дом бывшего пастора.
Шпиль старой городской кирхи хорошо виден за несколько километров. Первые упоминания о храме в Хайнирхсвальде относятся к XVII веку, хотя современный вид он приобрёл лишь в 1869 году. В архивах сохранилась запись, что возведение кирхи обошлось городской казне в четыре телеги талеров.
Медный орган, установленный в храме, считался одним из лучших во всей Восточной Пруссии. Переживший войну и полностью работоспособный, в мирное время он был сдан на металлолом советскими школьниками. Некогда богатое убранство кирхи тоже исчезло без следа.
В 1993 году храм был передан лютеранской общине, после чего при участии Германии началось его неспешное восстановление. Когда все кирхи и тевтонские замки Калининградской области были переданы Русской православной церкви, работы замерли. В наши дни здание храма передано в аренду туристско-информационному центру Славска.
Год назад в областном бюджете неожиданно нашлось полторы сотни миллионов рублей, так в кирхе началась неспешная реставрация. К нашему приезду была подлатана протекавшая до этого в течение многих лет крыша, а в пустующие оконные проёмы — вставлены стёкла.
К внутренней стене прислонены несколько невесть как сохранившихся надгробий со старого ныне разорённого кладбища.
Самое интересное из них — правое, с выбитой надписью: «здесь покоится вдали от родины Павел Михайлович Белов». Если уничтожение немецких могил я ещё могу понять (хотя не могу оправдать), то осквернение советскими гражданами захоронения явно русского человека находится за гранью моего понимания.
На сводчатом своде, возвышающимся над алтарём, видна чудом сохранившаяся до наших дней синяя фреска с 365 звёздами.
Не верхний ярус колокольни ведёт старая скрипучая лестница.
Окон здесь пока нет. Осенью перекрытия звонницы заливает дождь, зимой — засыпает снег.
Когда-то на башне были установлены городские часы. Куда делся их механизм — никто не знает, вероятно — был распилен на металлолом вместе с органом. Единственное, что осталось от часового механизма, — надгрызенная часовая стрелка.
С тридцатиметровой высоты открывается вид на окружающие кирху городские кварталы. И если внизу нет-нет да иногда повеет лёгкий ветерок из немецкого прошлого, то сверху былая история города почти незаметна: Славск выглядит как типичный русский провинциальный райцентр — покосившиеся сараи, парники из поликарбоната, заборы из профлиста и скользкий пандус из мерзкого цвета керамогранита.
В двух кварталах от кирхи на втором этаже одного из старых добротных немецких зданий ютится историко-краеведческий музей. Он открылся в 2011 году. Его основатель и бессменный хранитель — Вячеслав Кенть, силами которого было собрано несколько тысяч артефактов, охватывающих долгую историю современного Славского района — от эпохи Тевтонского ордена до наших дней.
Музей занимает несколько небольших комнат. Богатой коллекции экспонатов здесь явно тесно.
Каждая из представленных в музее вещей связана с какой-нибудь интересной историей.
Вот, например, шкура трофейного лося, застреленного в окрестностях Хайнирхсвальде одним из прусских дворян. Трофей был обнаружен внуком охотника при ремонте отеческого дома в Германии, и тот решил подарить его музею в Славске: загрузил в багажник да отправился в Россию.
Большинство экспонатов передано в музей местными жителями. Вот, например, ручная мельница в деревянном коробе, случайно обнаруженная на чердаке одного из домов. Такими пользовались в Восточной Пруссии на рубеже XIX-XX веков.
В Славске мы впервые услышали про «борьбу с германизацией». Напомню, это — проводимая в последние годы на государственном уровне политика, приравнивающая краеведческую работу к русофобии и нацеленная на стирание любых упоминаний о древней истории края, так будто до 1945 года, когда Восточная Пруссия была взята советскими войсками, на этой земле ничего не было.
Подаваемая под соусом «ура-патриотизма» она приводит к тому, что музеи начинают обвиняться в демонстрации экспонатов с немецкой символикой, причём речь подчас идет не только об историческом наследии Третьего Рейха, нашего главного врага во Второй мировой войне, но и более старых исторических периодов — вплоть до древних пруссов. Специалисты, так или иначе связанные с развитием туризма к Калининградской области и другой историко-культурной деятельностью, открыто считают подобные инициативы «вредительством» и «самодурством отдельно взятых чиновников и журналистов», последние же в ответ обзывают всех неподдерживающих «борьбу с германизацией» «интелектуальным перегноем».
Музею в Славске тоже иногда достаётся: то и дело возникают разговоры о его закрытии из-за демонстрации «антипатриотичной» довоенной коллекции экспонатов. Если это когда-нибудь произойдёт — останется только по фотографиям историю изучать.
Славский район примыкает к мелководному, но богатому рыбой Куршскому заливу. И в прошлом чуть ли не каждый второй житель края нет нет да и занимался рыболовством.
На следующей фотографии — лодочный знак, устанавливавшийся на рыбацкие лодки в Восточной Пруссии. Слева направо на нём изображались: символ округа, символ деревни, семейный символ рыбака.
Рыболовецкая карта, выпущенная в 1944 году, всего за год до окончания войны.
Повседневные немецкие атрибуты межвоенного периода.
Купюра номиналом в десять миллионов марок периода гиперинфляции 1921—1923 годов. В Германии тогда разразился тяжелейший экономический кризис: за три дня цены могли вырасти вдвое, за месяц — в тысячу раз.
Новые банкноты всё большего номинала печатались каждую неделю. Зарплату рабочим приходилось выдавать дважды в день, так как заработанные утром деньги к вечеру уже могли обесцениться. Бывали случаи, когда стоимость обеда в кафе в течение получаса увеличивалась вдвое.
Самая крупная по номиналу банкнота была выпущена в феврале 1924 года. Она равнялась ста триллионам марок.
Две трудовых книжки: левая выпущена в Веймарской Республике, правая — уже в Третьем Рейхе.
Трудовая книжка периода Веймарской Республики — в идеальном состоянии, даром что ей почти девяносто лет.
Трудовая книжка, выпущенная в Третьем Рейхе примерно десятью годам позже, — хуже и по качеству бумаги и по чёткости печати.
Плавно переходим к послевоенной истории края.
Экспозиция советского периода — до тошноты скучна. Вымпелы, грамоты, бюсты вождей — тоска.
Школьный кабинет. Точно такой же был у меня в «нулёвке» в 1992 году.
В углу неприметно стоит уникальный экспонат — немецкие счёты. Им — больше ста лет. Наверху — вертикальные столбики, предназначенные для изучения дробей.
Почти вся территория Славского района расположена на польдерах — осушенных и возделанных низменных участках, находящихся на несколько метров ниже уровня Балтийского моря и поэтому подверженных подтоплению. Ещё в начале XIX века в Восточной Пруссии были проведены масштабные работы по превращению местных болот в сельскохозяйственные угодья. Для этого немцам пришлось построить свыше шестисот километров дамб и каналов, снабжённых насосными станциями.
К 1945 году таких насосных станций было 116. В послевоенные годы вся эта мелиоративная сеть худо-бедно поддерживалась, хотя со временем некоторые её участки всё же выходили из строя. Когда Советский Союз рухнул, и местные колхозы, в ведении которых находились все поля, обанкротились, оборудование со многих насосных станций было срезано. На сегодняшний день их в рабочем состоянии остаётся 42. Природа постепенно возвращает своё, территория Славского района постепенно снова заболачивается.
Если ехать из Славска в Ясное, вдоль дороги будут мелькать многочисленные каналы, шлюзы и заброшенные здания насосных станций. Это — живой памятник симбиозу немецкой инженерной мысли и русского распиздяйства.
Городково (ex Скёрен)
В двадцати километрах от Славска на берегу реки Матросовки (в прошлом — Гильгештром) расположен маленький посёлок Городково. До Второй мировой войны он назывался Скёрен.
За кривыми покосившимися от времени железными воротами прячется забытая всеми военная часть.
Её охраняет один из неравнодушных местных жителей, который следит, чтобы старые здания не оказались разобраны мародёрами. Это — один из бичей Калининградской области: лишь только какое-нибудь старинное здание оказывается бесхозным, тут же находятся предприимчивые калининградцы, которые очень быстро разбирают его на кирпичи, которые потом за бесценок продаются в соседние Польшу с Литвой.
История военной части в Городково началась в 1936 году. Тогда здесь был создан лагерь инженерных войск, в котором проходили обучение сапёры и понтонёры для Вермахта.
Построенный немцами комплекс зданий сохранился до наших дней в первозданном виде: четыре изящных казармы с резными деревянными колоннами, столовая, штаб.
После окончания Второй мировой войны на территории части был расквартирован 46-й понтонно-мостовой полк, принимавший участие в Восточно-Прусской операции и за военные заслуги удостоенный почётного наименования «Неманский», а также награждённый орденом Александра Невского.
В 2010 году, когда российская армия чахла под руководством «фельдмебеля» Анатолия Сердюкова, понтонно-мостовой полк был расформирован. С тех пор комплекс военных зданий заброшен и никому не нужен.
Ясное (ex Каукемен)
Когда-то это поселение было известно как Каукемен. Первое упоминание о нём относится к 1532 году, когда герцог Пруссии Альбрехт пожертвовал здесь некоему Якобу Борну корчму.
К началу XX века Каукемен — самый крупный населённый пункт округа. Большинство горожан — летувинники (читай: прусские литовцы). Здесь есть с десяток отелей и гостевых домов, один из которых считается пятизвёздочным, и даже кинотеатр на шестьсот мест.
В 1938 году Адольф Гитлер в ходе «борьбы с пруссизацией» (аналогии проведите сами) издаёт распоряжение о переименовании всех населённых пунктов Третьего Рейха, не имеющих в своих названиях немецких корней, на исконно германские. Так Каукемен ненадолго превращается в Кукернезе.
Перед Второй мировой войной город выглядит так (источник фото: Bildarchiv Ostpreußen; автор: неизвестен). На его главной площади по выходным собирается городской рынок, а несколько раз в году проводятся пышные ярмарки.
Архитектурной доминантой Каукемена в течение многих веков была кирха. Построенная ещё в середине XVI века она хоть и в плачевном состоянии, но сохранилась до наших дней (источник фото: Bildarchiv Ostpreußen; автор: неизвестен).
К окончанию Второй мировой войны Каукемен был одним из наиболее сохранившихся городов Восточной Пруссии.
В отличие от Хайнирхсвальде, преимущественно застроенного частными домовладениями, в Каукемене преобладала многоэтажная застройка. Переселявшиеся с 1946 года в Калининградскую область советские колхозники, проживавшие до этого преимущественно в сёлах, менять привычный образ жизни на «городской» не хотели. Так в первые десятилетия после окончания войны значительная часть немецких довоенных многоквартирников оказалась разобрана на кирпичи.
Сегодня, семьдесят пять лет спустя, Ясное — один из беднейших и наиболее безнадёжных посёлков Калининградской области. Те, у кого есть возможность, — уезжают с тем, чтобы никогда сюда больше не вернуться. В пустых окнах полуразвалившихся домов гуляет холодный ветер. Главная городская площадь, некогда шумная и величественная, постепенно зарастает травой. Удивительно, но изящный фонарный столб, сохранившийся в её центре ещё с довоенных времён, пока каким-то чудом стоит. Некогда украшавшие его часы давно украдены, зато вокруг теперь высится какой-то уёбищный бетонный заборчик.
Ясное — посёлок удивительно судьбы. На всей его территории нет ни одного каменного послевоенного здания — лишь старые немецкие дома с черепичными крышами, ни разу за последние десятилетия не видевшие полноценного ремонта. Сложись всё чуть иначе, и Ясное мог бы стать туристической жемчужиной Калининградской области.
Но это — посёлок руин. Каждое второе здание — заброшено и частично разрушено. Те немногие дома, что ещё стоят, — с завидной регулярностью страдают от пожаров. Тушить их некому: пожарной станции в посёлке давно нет — она тоже сгорела.
Чего пока не отнять у Ясного — так это граничащей с паранойей бдительности местных жителей. Лишь только мы припарковались рядом с кирхой, к нам подошёл мужчина неопределённого возраста. С ходу выразив своё недовольство тем, что мы вообще сюда приехали, он пообещал позвонить «куда нужно», дабы с нами разбирались «сами знаете кто», а то шатаются тут всякие.
Этот эпизод — типичен для небольших калининградских посёлков. С советских времён местным везде мерещатся «шпионы», и любой турист с фотоаппаратом априори вызывает у них недоверие. А если этих туристов сразу восемь, да ещё на дорогих машинах с яркими ливреями, тут уж впору думать как минимум о неожиданном вторжении войск НАТО.
Гуляя по Ясному и вглядываясь в развалины старых домов, не верится, что все они были электрифицированы ещё сто лет назад, а городская система освещения Каукемена уже тогда была автоматизирована, так что все фонари сами зажигались с наступлением сумерек и гасли с рассветом.
Ясное наших дней — один из самых замусоренных посёлков Калининградской области. Приезжая в такие места, я всегда удивляюсь: как можно жить в таком сраче?
Но, тем не менее, это — наверное, самый обаятельный из населённых пунктов Калининградской области. Да, ряды его домов сильно поредели, а те немногие, что остались, — выглядят словно гнилые зубы в старческом рту, облезлые и с плесенью, но это — то место, где до сих пор живёт едва уловимый немецкий дух.
Здесь кажется, что война всё ещё идёт, и, неспешно бредя по старой каменной мостовой, чудится, что вот-вот из какого-нибудь полуразвалившегося дома вылезет заплутавший в проулках истории почти восемь десятилетий назад какой-нибудь фриц с автоматом.
Ясное — город фантомов. Они словно призраки проявляются на стенах домов неожиданными надписями на немецком языке. И сколько не пытаются их закрасить местные власти, ничего у них не получается: историю так просто не замажешь.
Одна из центральных улиц довоенного Каукемена — Банхофштрассе (источник фото: Bildarchiv Ostpreußen; автор: неизвестен).
Теперь она называется Тракторной. Из всех её домов до наших дней сохранились лишь два, словно котята испуганно жмущиеся друг к другу.
В довоенные времена их первые этажи занимали магазины и разнообразные конторы. Вот — фотография 1928 года (источник: Bildarchiv Ostpreußen; автор: неизвестен).
А вот то же самое место в наши дни. И сегодня на стене хорошо различимы старые немецкие надписи, например: «Emil Janz. Auto-Vermietung» (в переводе — «Эмиль Янц. Прокат автомобилей»).
Сегодня в Ясном не что машину арендовать нельзя, здесь нет даже магазина продуктов: ближайший находится в двенадцати километрах в Тимирязево.
На торце дома сохранилась немецкая реклама.
Заглянем во двор. Здание выглядит совершенно заброшенным.
Но это ощущение — обманчиво.
Когда мы зашли внутрь, то на лестничной площадке неожиданно повстречали одну из местных жительниц. Она представилась бабой Любой и рассказала, что в здании помимо её заняты ещё три квартиры.
Она живёт в этом доме с 1980-х годов. Раньше весь он кроме последнего четвёртого этажа был заселён. Ныне верхние перекрытия вместе с крышей обвалились, но несмотря на это здание до сих пор не признано аварийным: власти уверены, что с ним — всё в порядке.
Несколько дней спустя на встрече с губернатором Калининградской области Антоном Алихановым я рассказал ему про этот дом. Руководитель региона удивился моему рассказу и обещал принять меры. Ждём.
Пока же у местных чиновников хватает запала лишь на всякую ерунду. Например, в 2015 году калининградское отделение КПРФ привезло и установило в Ясном новый позолоченный памятник Владимиру Ленину.
Я — Владимир Кезлинг, автор этого сайта, и мне важно ваше мнение!
Было интересно? Есть что дополнить? Можете рассказать свою историю и поделиться своими фотографиями? Оставьте комментарий внизу этой страницы!
Хотите узнать обо мне либо отправить сообщение частного характера — посетите мою страницу. Давайте знакомиться!