философы которые сошли с ума
Гениальность и безумие совсем рядышком: 10 гениев, сошедших с ума
Не секрет, что многие гении (ученые, художники, музыканты и писатели) были людьми «не от мира сего». Так уж сложилось, что гениальность и безумие часто идут рядом, буквально рука об руку. Одним из первых эту теорию описал и обосновал итальянский невропатолог Чезаре Ломброзо, еще в 1863 году. Действительно, подтверждений тому, что у многих гениальных людей было не все в порядке с головой, пруд пруди. Расскажем о самых известных.
У композитора Роберта Шумана была сестра, страдающая психическим расстройством, сам же он в этом плане был абсолютно здоров до 23 лет. Приступы сильной депрессии вскоре стали регулярными, и Роберт по собственному желанию отправился в психиатрическую клинику для лечения. Но с годами шизофрения все более овладевала разумом гениального композитора. Он утверждал, что произведения ему диктуют духи Бетховена и Мендельсона, являющиеся во время приступов, Роберт неоднократно пытался покончить с собой. После одной из попыток в 1850 году Шуман был помещен в психиатрическую больницу уже навсегда, и спустя 6 лет там и скончался, так и не вернувшись в нормальное состояние.
Несмотря на то, что произведения Моцарта считались (и считаются) достижениями высокого искусства, сам композитор был человеком весьма вульгарным с явными сексуальными девиациями в духе «сортирной порнографии» и копрофилии. Его заметки и записи буквально переполнены вульгаризмами и извращенными описаниями половых актов. Говорят, что в общении с противоположным полом Моцарт также был весьма груб и неприятен. По всей видимости, он страдал синдромом Туретта и, возможно, еще рядом психических отклонений.
Немецкий мыслитель – один из тех, кому выпала тяжкая доля смерти в психиатрической больнице. Но помутился рассудок этого гения философской мысли уже перед самой смертью. Фридрих страдал от шизофрении, вызванной, по всей видимости, нелеченным сифилисом и опухолью головного мозга. Причиной последней же, скорее всего, стало увлечение Ницше опиатами и хлоратами, которыми философ лечил свою бессонницу и частые головные боли.
Лев Николаевич сильно страдал от долгих и частых приступов депрессии. По рекомендации врачей он часто уезжал в башкирскую глубинку, чтобы поправить свое психическое здоровье, купил в тех местах имение и основал конный завод. Под конец жизни Толстой сильно ударился в религию и, поговаривают, несколько тронулся рассудком. Именно это заставило его за неделю до смерти тайно покинуть Ясную Поляну и отправиться в пешее путешествие без определенной цели. В пути граф простыл и подхватил воспаление легких, которое и свело его в могилу.
Продолжение завтра. Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить
Фридрих Ницше: Философ, который свел себя с ума
 |
| Ф. Ницше |
Очерк посвящен одному из титанов современной мысли, чья слава уже больше ста лет не ослабевает, хотя мало кто из любителей понимает его учение. Автор попытался, в меру своих ученических способностей, показать не самую трагедию Ницше (это блестяще сделали Стефан Цвейг, Карл Ясперс и др.), но внутренний, имманентно-присущий философский смысл этой трагедии.
Развитие души философа во многом отражают его стихи. К молодым годам относится замечательное стихотворение:
Здесь мы видим глубокое понимание христианского идеала. В другом стихотворении, тоже довольно раннем, Ницше серьезно предостерегает против подмены любви чувственной страстью:
Чувственность загубит
Все ростки любви.
Страсть любовь забудет,
Вспыхнет пыль в крови.
Ты мечтою жадной
Юности не тронь,
Иль огонь нещадный,
Чувственный огонь
Мужество расплавит
В пламенной крови,
Пепла не оставит
От твоей любви.
Так мыслил Ницше в молодости; но уже в те годы он писал и другие стихи, которые открывают перед нами демоническую силу, обитавшую в его душе. Чем более поздний период его жизни мы будем рассматривать, тем влиятельнее оказывается эта сила.
Люби и не стыдись безумных наслаждений,
Открыто говори, что молишься на зло,
И чудный аромат свирепых преступлений
Вдыхай в себя, пока блаженство не ушло.
Получается, что сам Ницше оказывается посредине между прошлым и будущим, которое еще не наступило. Но сам он себя сверхчеловеком еще не считал. Какие же ценности, по его мнению, мог создать он сам, будучи просто человеком? Возможно, это ценности преодоления, движения вперед без остановки, о котором он писал так много? Но как можно преодолевать нечто ради того, что еще не вмещается в твое сознание? Здесь мы встречаем явную параллель с христианством. Церковь учит, что человек должен бороться с низменными проявлениями в себе ради того высшего, что может подать ему лишь Сам Бог. Откуда же человеку знать, к чему стремиться, если он еще порабощен греху? Это знание мало-помалу дает ему Благодать, которая и призывает, и направляет, и поддерживает человека в этой борьбе. Благодать есть проявление силы Божией. Так и Ницше, только «наизнанку», верил в какую-то великую силу, сообщавшую ему знание о сверхчеловеке. Он не сам писал свои произведения, какая-то непреодолимая страсть водила его рукой, чему способствовала и «ужасающая, демоническая сверхчувствительность его нервов»12. Не только биографы Ницше, но и сам он во многих местах отмечал аффективность, даже медиумичность своего характера. К этому аспекту относится и справедливое утверждение И. Гарина: «Притягательность Ницше, которая, кстати, возрастает со временем, обусловлена его харизматическим даром «заражения», передачи мощного энергетического импульса»13. Для человека такое возможно лишь при условии, что энергия, питающая импульс, есть нечто объективное. Итак, чьим медиумом был Ницше?
Постепенно недовольство Ницше как Шопенгауэром, так и Вагнером нарастало. В обоих он видел символы упадка, попытку спрятаться от реальности, которая у Вагнера, к тому же, надевает личину наигранного героизма и лицемерной морали. Ницше, сам хотевший быть провозвестником новых истин, не нашел в лице двух своих кумиров ни истинного руководства, ни искренней дружбы. Как только он начал критиковать Вагнера, покровительственное отношение к нему мэтра начало становится враждебно-холодным, а окружение композитора подняло его на смех.
Основными понятиями собственной философии Ницше стали рессентимент, сверхчеловек, вечное возвращение. Рассмотрим их по отдельности.
Сердце не любит свободы,
Рабство от самой природы
Сердцу в награду дано.
Выпустишь сердце на волю,
Дух проклянет свою долю,
С жизнью порвётся звено!
Казни красотою своей, бросаясь на грязное ложе.
В объятьях безумных ночей казни красотою своей,
И тело богини моей на падаль пусть будет похоже.
Эти и другие стихотворения показывают, что происходило в его душе. Болезнь действительно развивалась и на телесном уровне. Карл Ясперс, психиатр, пишет об этом: «Болезнь Ницше (прогрессивный паралич вследствие заражения сифилисом) была из тех, что ослабляют все процессы торможения. Резкая смена настроений, упоение небывалыми возможностями, скачки из крайности в крайность. все это чисто болезненные состояния»33. Но при этом неуклонно нарастала тоска духовного одиночества. В те самые годы, когда он писал знаменитую книгу «Воля к власти», Ницше признавался в письме сестре: «Где же они, те друзья, с которыми, как мне когда-то казалось, я так тесно был связан? Мы живем в разных мирах, говорим на разных языках! Я хожу среди них как изгнанник, как чужой человек; до меня не доходит ни одно слово, ни один взгляд. «Глубокому человеку» необходимо иметь друга, если у него нет Бога; а у меня нет ни Бога, ни друга»34. Невозможно только с болезнью связывать проявления самой болезни, которые бывают разными у разных людей. К тому же и заражение сифилисом должно было иметь причиной неправильный образ жизни. В сорок лет он чувствовал себя в расцвете сил и написал известное стихотворение
О, полдень жизни, знойный летний сад,
Обремененный,
Тревожным чутким счастьем упоенный!
Я жду друзей. И день, и ночь прождал.
Где вы, друзья? Придите! Час настал!
«Заратустра» Фридриха Ницше в свете Заповедей Блаженств
Блажени нищии духом, яко тех есть Царствие Небесное.
Блажени плачущии, яко тии утешатся.
Блажени кротцыи, яко тии наследят землю.
Блажени алчущии и жаждущии правды, яко тии насытятся.
Стремление к познанию всегда отмечают как существенную черту характера Ницше. Но его познание не имело конечной цели, в конечном итоге не имело предмета. В работах, посвященных Ницше, можно встретить понятие «Дон Жуан познания». Что оно означает? Как дон Жуан, по легенде, сразу охладевал к жертвам своего соблазнительства, так и философ, якобы, бросал истину тотчас после того, как находил ее. На самом деле это неверно: Ницше очень привязывался к своим идеям и оставлял их только тогда, когда мощный поток сознания увлекал его за собой. Он был соблазненным, а не соблазняющим. Но его желанием было уподобиться своему Заратустре, для которого, в конце концов, «добро и зло суть только бегущие тени, влажная скорбь и ползущие облака»40. Христиане жаждут правды, говоря вообще, потому, что не сочувствуют кривде. Блаженство обещано потому, что правда восторжествует. Мир, таким образом, есть борьба правды и кривды, причем последняя не существует сама по себе: она искажение, ложь, обман. Для Ницше, получается, и добра то же не существует. Он ищет истину «по ту сторону добра и зла». Но тем самым, что все-таки ищет, он показывает присущее каждому человеку тяготение к истине.
Блажени милостивии, яко тии помиловани будут.
Блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят.
Блажени миротворцы, яко тии сынове Божии нарекутся.
Блажени изгнани правды ради, яко тех есть Царствие Небесное.
Блажени есте, егда поносят вам, и ижденут, и рекут всяк зол глагол на вы лжуще, Мене ради.
Христианство тоже знает о наличии злой Воли в мире, но видит ее причину не в объективном порядке бытия, а в его субъективных искажениях, умалении добра. Поэтому, если ради правды Божией нужно быть изгнанным откуда-либо, или даже лишенным жизни, христианин принимает это как блаженство, потому что сам мир, пораженный злом, этим помогает ему избежать своих соблазнов. Ницше интуитивно понимал это. Большинство, по его мнению, «ненавидит одинокого»45, который идет другим путем. Таким видится философу Христос, распятый большинством за то, что Он отрицал его показную добродетель. Но далее Ницше утверждает, что если бы Господь еще пожил на земле, Он отказался бы пройти путь на Крест. Это была добровольная жертва, она осуществилась путем отказа от власти. А новая, нетривиальная добродетель сама является Властью46. «Разве ты не знаешь, кто наиболее нужен всем? Кто приказывает великое»47. Христианский смысл изгнанничества правды ради был философу непонятен. Он хотел приказывать, диктовать людям ценности, быть услышанным. Но Царствие Небесное чуждо тщеславия, и потому не приходит «приметным образом» (Лк. 17: 20). Ему нужно сначала наступить в сердцах верующих, и только после этого восторжествовать в мире. О Спасителе сказано у пророка: «не возопиет и не возвысит голоса Своего, и не даст услышать его на улицах. Трости надломленной не переломит, и льна курящегося не угасит; будет производить суд по истине» (Ис. 42: 2-3). Если Суд Божий все равно грядет, то блаженны изгнанные за правду.
Радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех.
1 Смольянинов А.Е. Мой Ницше. Хроники интерпретирующего пилигрима. 2003 (htm).
2 Гарин И. Ницше. М.: ТЕРРА, 2000.
3 Даниэль Галеви. Жизнь Фридриха Ницше. Рига, 1991. С. 14.
3 Фауст и Заратустра. СПб.: Азбука, 2001. С. 6.
4 См. К генеалогии морали.
5 См. Так говорил Заратустра.
6 См. По ту сторону добра и зла.
7 См. К генеалогии морали.
8 См. О пользе и вреде истории для жизни.
9 См. Даниэль Галеви. Жизнь Фридриха Ницше. С. 203.
10 Ницше Ф. Сочинения. Т. 2. М.: МЫСЛЬ, 1990. С. 752.
11 Фауст и Заратустра. С. 17.
12 Стефан Цвейг. Фридрих Ницше. СПб.: «Азбука-классика», 2001. С. 20.
13 Гарин И. Ницше. С. 23.
17 Ницше Ф. Сочинения. Т. 1. С. 767.
19 Ницше Ф. Сочинения. Т. 2. С. 647.
20 Даниэль Галеви. Жизнь Фридриха Ницше. С. 30.
21 Ницше Ф. Сочинения. Т. 2. С. 287.
22 Ницше Ф. Сочинения. Т. 2. С. 11.
23 Стефан Цвейг. Фридрих Ницше. С. 95.
24 Многие годы своей жизни Ницше не мог работать и спать без наркотических препаратов: так сильно его одолевали головные боли и общее нервное расстройство. См. Даниэль Галеви. Жизнь Фридриха Ницше. С. 192.
26 Даниэль Галеви. Жизнь Фридриха Ницше. С. 172.
28 Биография Фридриха Ницше // Мир слова (htm).
29 Ницше Ф. Сочинения. Т. 2. С. 744.
30 Даниэль Галеви. Жизнь Фридриха Ницше. С. 191.
31 Ницше Ф. Сочинения. Т. 2. С. 526.
32 Гарин И. Ницше. С. 569.
33 Карл Ясперс. Ницше и христианство. М.: «МЕДИУМ», 1994. С. 97.
34 Даниэль Галеви. Жизнь Фридриха Ницше. С. 235.
35 Карл Ясперс. Ницше и христианство. С. 55.
36 Ницше Ф. Сочинения. Т. 2. С. 92.
37 Ницше Ф. Сочинения. Т. 2. С. 193-196.
37 Схиархм. Иоанн (Маслов). Симфония. М.: 2003. С. 614.
38 Ницше Ф. Сочинения. Т. 2. С. 233.
39 Ницше Ф. Сочинения. Т. 2. С. 85.
40 Ницше Ф. Сочинения. Т. 2. С. 118.
41 Ницше Ф. Сочинения. Т. 2. С. 39.
42 Ницше Ф. Сочинения. Т. 2. С. 44.
44 Ницше Ф. Сочинения. Т. 2. С. 83.
45 Ницше Ф. Сочинения. Т. 2. С. 46.
46 Ницше Ф. Сочинения. Т. 2. С. 55.
47 Ницше Ф. Сочинения. Т. 2. С. 106.
47 Ницше Ф. Сочинения. Т. 2. С. 116.
48 Ницше Ф. Сочинения. Т. 2. С. 234.
50 Преподобный Иустин (Попович). Философские пропасти. М.: 2004. С. 31.
Гордость, сводящая с ума. Ницше: топливо к безумию
Фридрих Ницше — пожалуй, одна из самых противоречивых и заметных фигур своего времени, тот, чья философия не была признана при жизни, но после смерти повлияла на мировоззрение целого поколения. Ниспровергатель идолов человечества, выступающий против общественной морали, религии, призывая искать спасения и силы лишь в себе самом — нашел ли ее в себе сам? Нет, говорят биографы великого философа, указывая на факты его жизни: Ницше не был женат, не имел детей, его личную жизнь нельзя назвать счастливой, имел сложные отношения с родной сестрой, вообще специфически относился к женщинам — он автор знаменитой фразы: «Идешь к женщине — возьми с собой плеть». Но главная трагедия его жизни — это тяжелая болезнь, мучившая его с юности и ставшая затем причиной его трагической смерти.
…Гений у Ницше был неотделим от болезни, тесно с нею переплелся, и они развивались вместе — его гений и его болезнь, — а с другой стороны, еще и тем, что для гениального психолога объектом самого беспощадного исследования может стать все, что угодно — только не собственный гений.
Т. Манн
Несправедливость и грязь бросают они вослед одинокому; но, брат мой, если хочешь ты быть звездою, ты должен светить им, несмотря ни на что!
Ф. Ницше «Так говорил Заратустра»
Болезнь Ницще: факты и домыслы
Вот, что писал сам Фридрих Вильгельм Ницше о том периоде жизни:
В 1889 году у Ницше случился первый депрессивный срыв, который, впрочем, можно было принять за обычную меланхолию. В 1899 году он впал в окончательное безумие и до самой смерти в 1900 году разум больше не вернулся к великому философу.
Кроме того, симптомы его последней болезни были схожи и с биполярным расстройством, и с проявлением опухоли головного мозга, эпилепсии в ее церебральной форме, лобно-височной деменции. Но есть еще одна версия современных психиатров, что болезнью Ницше была шизофрения. На это указывает явная противоречивость его идей, которые порой делают невозможным существование друг друга, о чем пойдет речь далее. Также есть еще одна версия, скорее конспирологическая, что в смерти Ницше поучаствовали представители религии, для которой философ был едва ли не главным врагом в то время, да и сейчас, уже после смерти, продолжает вредить.
Работы Ницше в годы его болезни
Его идеи, на первый взгляд, кажутся противоречащими друг другу. «Человек — то, что должно превзойти» призывает, казалось бы, к саморазвитию, и в то же время принять свою судьбу, жить с ней он считает достойным испытанием. Собственное страдание он обратил себе на службу, исследуя его, а вместе с ним человеческий дух, обретающий силу, проходя через испытания. Он, однако же, отвергает идею бренности тела и очищения души от всего дурного, ведь это останавливает саму жизнь. Тело — это движитель жизни, в нем заключена та самая «воля к могуществу».
Его страдание было необходимым условием его творчества, и он не пытался избавиться от него, оставаясь собой. Это придает ему сходство с мучениками христианской веры, которая вдохновляла его в детстве, но затем была им решительно отвергнута, и которую он высмеивал и ниспровергал вместе с человеческой моралью. И в то же время он исповедовал дионисийские идеи, радость жизни и наслаждение ею.
Такое противоречие само по себе способно вызвать головную боль при попытке понять его даже у подготовленного читателя. Это предпосылки к тому, что случится позже, когда, будучи безумным, он скажет о себе: «Я Дионис» и «Я Распятый». Как мы помним, Дионис погиб от безумия, но не своего — был растерзан сумасшедшими женщинами-вакханками, Распятый же сознательно принес себя в жертву человечеству. В Ницше было и то, и другое: он и принес себя в жертву, и сдался безумию, болезни.
Противоречива и жестока его идея Мифа о вечном возвращении: «пусть всякий будет готов бесконечное число раз прожить одну и ту же жизнь». Но жизнь эту человек изменить не может, он волен лишь принять свою судьбу, поэтому вечное возвращение видится поистине ужасным. Победа над собой, по мнению Ницше, заключается в способности принять жизнь такой, какая она есть, без жалости к себе, слабости и стыду — тому, что он называл ресентиментом. Эта победа и означала отдаться своей Воле, которую он называл «волей к власти».
Еще одним важным фактором, влияющим на его болезнь, было неприятие его работ общественностью, как ни странно, но это было важно для великого философа. Казалось бы, он был гордецом, каких поискать, даже, по утверждению психиатров, страдал бредом величия, и в то же время был зависим от оценки его работы. Зависим настолько, что осуждение внушало ему мрачные мысли, отчего состояние его ухудшалось, и он с удвоенной силой принимался бороться, уже не только с болезнью, но и с неприятием себя миром, попав в замкнутый круг этой бесконечной гонки.
В таком состоянии тяжелейшего душевного угнетения и обострения физической болезни, на пределе сил, он писал свою работу, которую сам считал сильнейшей и важнейшей по значимости для человечества: «Так говорил Заратустра». Книга будто действительно вышла из-под пера восточного мудреца, она преисполнена какого-то безумного восторга и нечеловеческой радости жизни, заражающей и очаровывающей читателя. Перед смертью, когда безумие окончательно затопило его разум, Ницше называл себя Дионисом и Распятым, писал странные письма и произносил пылкие, но бессвязные речи, пел, танцевал и лихорадочно двигался.
Топливо к безумию
После смерти Ницше случилось то, чего бы он, пожалуй, хотел меньше всего для своего наследия. Его сестра, Элизабет Ницше-Фёрстер, была замужем за ярым антисемитом Бернардом Фёрстером, чье мировоззрение великий философ откровенно не одобрял. Сестра же прониклась взглядами своего мужа, из-за чего между ней и Ницше возник разлад. К концу жизни, будучи уже полностью безумным, Фридрих Ницше оказался на ее попечении до самой своей смерти. Его беспомощность дала Элизабет возможность действовать по своему усмотрению: она самостоятельно издавала его работы, будучи их редактором, и убрала из них все эпизоды, где он отзывался о ней плохо, также она издала «Волю к власти», что не была закончена при жизни великого философа, на основании разрозненных черновиков книги.
Но худшим для Ницше стало то, что в 1930 году Элизабет поддержала идеи нацистов, она лично беседовала с Адольфом Гитлером и передала ему книгу «Так говорил Заратустра», которая вместе с «Майн Кампф» была торжественно возложена в склеп Гинденбурга, и затем эта работа стала одним из столпов нацистской идеологии. Той, которую сам Ницше ненавидел и презирал при жизни. Сама Элизабет получила от Гитлера награду за заслуги перед отечеством в виде пожизненной премии. Несомненно, что в разговоре с нацистским лидером она повернула все так, что Ницше был предвестником идеологии национал-социализма, а его Сверхчеловек — не что иное, как представитель белой расы, совершенное во всех смыслах создание.
Если спросить любого обывателя, имел ли отношение Ницше к нацизму — многие ответят утвердительно, кто-то скажет, что был одним из идеологов, а некоторые представят себе образ юного и романтически настроенного солдата Третьего Рейха, проливающего кровь где-то в окопе на карманный томик «Заратустры». Так злосчастный и великий философ повторил судьбу Христа, чьи идеи, изначально добрые и воодушевляющие, были многократно искажены и послужили основанием для столь злых деяний, как крестовые походы и костры инквизиции. Что ж, Ницше сделал все лучшее, на что был способен, и не его вина, что мир не смог его понять.
Список использованной литературы:
Автор: Надежда Козочкина, психолог
Редактор: Чекардина Елизавета Юрьевна
Если вы заметили ошибку или опечатку в тексте, выделите ее курсором и нажмите Ctrl + Enter
Не понравилась статья? Напиши нам, почему, и мы постараемся сделать наши материалы лучше!
ПОЧЕМУ И ЗАЧЕМ СХОДЯТ С УМА? ОДИНОЧЕСТВО НА ПРИМЕРЕ НИЦШЕ.
«Ницше, действительно, заплатил безумием за героическую непокорность своей вопрошающей мысли, отдал невольно жизнь за свое запоздалое бессмертие. Непроницаемое темное облако окутало навсегда горделивую вершину его духа именно тогда, кода он, казалось, дождался возрождающего озарения от мирового светила–Логоса и запел восторженный победный гимн.» – пишет в 1911 г. Валентин Сперанский (профессор Психоневрологического института) в предисловии к книге «Жизнь Фридриха Ницше» Даниэля Галеви. Эти слова позволяют коечто понять в том, что случилось с Ницше в 1888-89. Рассмотрим это подробнее.
К тому времени Ницше сумел прожить 45 лет. Не все проявляют столько смелости, ума, благодарности, чтобы прожить до такого возраста. И уже почти четверть века, как длится «глас вопиющего в пустыне». Ницше издает одну книгу за другой, одну лучше другой – но почти никто не реагирует. 25 лет одиночества, 25 лет попыток докричаться до кораблей, снующих мимо острова Заратустры. Но никто не слышит.
«22-го сентября 1888 “Явление Вагнер” вышло в свет; это была, наконец, книга, о которой журналы немного поговорили, но Ницше пришел в отчаяние от их комментариев; кроме швейцарского писателя Карла Спиттелера, никто не понял книги; каждое слово говорило о том, как мало чувствует публика его произведение. Немецкие критики о нем ничего не знали; они знали, что какой-то Ницше был учеником Вагнера и что-то писал; прочитав “Явление Вагнер”, они напечатали, что Ницше только что порвал со своим учителем.» (Галеви).
Проходят годы, десятилетия, а Ницше остается 1. Все силы ушли на этот глас вопиющего – Ницше сделал все, что мог, но так и остался неуслышанным. Упавший, обессиленный лежит он на берегу и понимает, что уже никто ему не поможет. Пришел конец. Нет никого, кто мог бы протянуть руку изнемогшему духом…
“День моей жизни! ты приближаешься к вечеру; уже глаз твой светится наполовину истомленный; уже журчат капли твоей росы, рассеянные, как слезу; уже расстилается спокойно по твоему молочному морю твой любимый пурпур, твой последний поздний ясный свет. Кругом нет больше ничего, кроме играющих волн. Моя, прежде непокорная, лодка бессильно затонула в голубом забвении. Я забыл о грозах, о путешествиях, потонули все желания и надежды, и душа и море спокойны. Седьмое одиночество. Никогда я не чувствовал, что нежное успокоение так близко от меня, так жарки лучи солнца. Лед моей вершины, не блестит ли он уже вдали? Вдоль моей лодки скользнула и исчезла серебряная рыбка…”
И в этот момент вдруг является «слава». Является тогда, когда Ницше уже не надеется ни на что, когда уже ничего не ожидает и даже ничего не желает. “Длинный ряд препятствий понемногу убили во мне гордость. Философ ли я? Не все ли равно!”. Приходит тогда, когда он готов зайти в воду с головой…
«Иногда для того, чтобы стать бессмертным, надо заплатить ценою целой жизни! На моей дороге постоянно стоит байрейтский кретинизм. Старый соблазнитель Вагнер, хотя и мертвый, продолжает похищать у меня тех людей, до которых могли бы достигнуть мои творения. Но в Дании – нелепо кажется даже говорить об этом – меня чествовали этою зимою! Доктор Георг Брандес, у которого такой живой ум, осмелился говорить обо мне в Копенгагенском университете! И с блестящим успехом! Каждый раз было свыше трехсот слушателей, и в конце лекции овация! В Нью-Йорке приготовляется нечто подобное! У меня ведь самый независимый ум во всей Европе и я единственный немецкий писатель – это что-нибудь да значит”.
“Солнце садится! Скоро, мое сожженное сердце, ты уже не будешь болеть! В воздухе чувствуется прохлада, я ощущаю дыхание неведомых уст, надвигается сильный холод… Солнце стоит над моей головой в полдень и жжет ее. Я приветствую вас, летящие быстрые ветры, добрые духи вечерней прохлады! Воздух колышется, спокойный и чистый. Эта ночь, не бросила ли она на меня тайного соблазнительного взгляда? Сердце мое крепись! Не спрашивай зачем? Вечер моей жизни настал. солнце зашло”.
“Я написал столько книг, и таких прекрасных, каким же образом я могу не быть благодарным жизни?” – Это было неправдой: Ницше не был сатиром, это святой, раненый святой, который жаждет смерти. Он говорит, что благодарен жизни; это неправда: душа его полна горечи. … Ницше не торжествовал: Ecce Homo разбит, но не сознается в этом. Он поэт, он хочет, чтобы его предсмертный крик был песнью;… Это состояние физического возбуждения, куда влечет его явное сумасшествие, не мешает ни предчувствиям, ни страху перед надвигающейся катастрофой.» (Галеви).
По мнению Галеви, полученное от Брандеса «письмо должно было бы быть для Ницше поводом к великой радости, и если бы его можно было спасти, то, может быть, и его спасением. … Было уже слишком поздно, и Ницше идет по тому пути, куда влечет его судьба.» – С одной стороны, десятилетия безуспешных попыток достучаться до людей, с другой – наконецто ктото услышал! И отшельник острова Заратустры кричит во всю мочь! Он не ждет, пока корабли причалят к его острову, он сам прыгает в воду и начинает грести. Но силы уже на исходе, и Ницше тратит все, что еще осталось. Он спешит сказать все, он стремится передать весть до того, как его рот заполнится водой.
Можно сказать, что «слава» добила Ницше. Ницше стал одним из величайших философов мира без и до всякой славы. Она ему была не нужна. Тем более, такая неожиданная, такая внезапная. Даже если учитывать все другие факторы, подорвавшие силы Ницше к тому времени, эта внезапно обрушившаяся слава сыграла роль катализатора, если не детонатора. Без нее, мне кажется, Ницше прожил бы в своем уме намного дольше. Его силы сгорели бы гораздо постепеннее: психика не разорвала бы мозг, пламя мышления не сожгло бы его носителя… Для и так беспокойного Ницше очень многое зависело от равновесия, баланса… А тут на чашу весов свалилась гиря! Была ли готова «гордость» Ницше к такому подарку? Кто долго был для людей никем, тот очень быстро может разорваться от собственной реабилитации, когда для этого появляется возможность. К своей славе стоит быть готовыми! Запастись противовесом, когда на одну чашу весов мир положит такую тяжелую ношу, как подлинная, все возрастающая слава…
Вспомнилось, как умер Николай Федоров, русский философ. Он был до такой степени закаленным – физически и морально, что даже в русскую зиму ходил без шапки и какого-либо пальто. Милые люди, наконец, сжалились над бедным стариком и подарили ему шубу. Он надел ее, простудился и умер.
Подробнее об отношении Ницше к «славе».
К Ницше приходит слава, которую он уже не ждал. Что ему с ней делать? Зачем она ему теперь и вообще? Он столько лет жил отшельником, жил в браке только с истиной… Он никогда не стремился понравиться людям, обществу. Никогда не льстил. Напротив – носил неприлично большие усы и все время говорил такую правду, которую не только никто другой не говорил, но и не знал! Четверть века заглядывать под человеческие слабости и предрассудки, и вдруг узнать, что «высший свет» ответил вниманием и интересом! До сих пор молчание почти всех было для Ницше понятным – «людям свойственно закрывать уши и ставни от открывающих доступ к тому, что люди хотят утаить». Ницше знал, что его ожидает за любовь к истине, за воровство у людей их заблуждений.
И вдруг его ктото услышал, понял, оценил! Ктото еще увидел то, что увидел Ницше! Но зачем Ницше слава! Он ее никогда не искал. “Для того, чтобы выносить мои произведения, надо иметь великую душу. Я очень счастлив, что восстановил против себя все слабое и добродетельное”. Однако известность все же заалела над горизонтом. Ницше ничего не сделал, чтобы толпа воскурила ему фимиам. Разве может он принять дары тех, кто за истину не благодарит, а распинает? Как он примет то, чего не заслуживал, то, чего не сеял?
„…Этого хочет характер душ благородных: они ничего не желают иметь даром, всего менее жизнь. Кто из толпы, тот хочет жить даром; мы же другие, кому дана жизнь, – мы постоянно размышляем, что могли бы мы дать лучшего в обмен за нее!” („Так говорил Заратустра”).
Как принять интерес, любовь к Заратустре от тех, «кому суждено себя преодолеть»? Он звал людей к истине и самотрансформации, а они, после долгой спячки, вдруг стали поклоняться ему самому! 1 Бог умер – и вот, люди творят еще одного! Есть от чего впасть в последнее отчаяние!
«Моя, прежде непокорная, лодка бессильно затонула в голубом забвении. Я забыл о грозах, о путешествиях, потонули все желания и надежды, и душа и море спокойны. Седьмое одиночество.»
«Волн и бликов игра.
Всякая тяжесть в былом
канула в синь забвенья —
праздно колышется челн.
Словно б и не было верст и бурь!
Желанья лежат на дне.
На душе, как на море, гладь.
Одиночество седьмое мое!
Впервые так близок мне
желанный причал,
а улыбка солнца тепла.
Что там пылает еще?
Не снега ли моих вершин?
Серебристой рыбой, легка,
отправляется в путь ладья. »
В книге невролога и психолога Оливера Сакса “Человек, который принял жену за шляпу” очень 3-Dэшно показано, как и почему люди сходят с ума: когда душу человека уже так достает уличная какофония, душа закрывает свои ставни и остается без окон, без ума. Без органа восприятия реальности. Человек закрывает свой ум изнутри как глаза. Сходит с ума вглубь себя, где находит целебный покой…
Человек нуждается не в лечении, обучении, информации и развитии интеллекта, а в экстазе, любви, понимании, сочувствии по отношению к его личности, человеческому достоинству, душе. – Всего этого Ницше почти не знал. Он был честен с людьми, а они затыкали глаза и уши, бежали прочь. Он любил истину, а они защищали от него, словно вора, свои драгоценные предрассудки. За любовь к истине его пригвоздили к кресту. Он прозрел, но его посадили в психушку. Разве душа не может от этого сойти с ума?
Нет полной уверенности, что именно так всё и было. Это только догадки и намеки… Трудно в потемках нащупать истину… Но если совсем не стучать в дверь, то кто станет отпирать ее изнутри?
Зачем же я пишу это все, если тут нет ни нового, ни доказанного? Хочу понять Ницше своим умом, а не лишь читать то, что поняли в нем другие. Не могу понять Ницше чужими мозгами!
Затрону еще 1 аспект. Когда люди обратили наконец свои лица к сочинениям Ницше, ему пришлось выйти к ним навстречу в маске юродивого. А как же иначе? Ницше до сих пор был совершенно наг, без всяких масок, но его не увидели. Как же можно теперь стать в солнечный круг внимания публики в своем истинном виде? Опять не увидят! Даже теперь. Чтоб увидели, нужно показаться в том виде, какой им знаком, какой ими ожидается. И Ницше начинает играть свою роль. Получеловека-полубога, христа и антихриста, полуфилософа-полушута, говорить ясной прозой и изрекать безумные образы… – В здоровом вы видели болезнь, ну так увидьте теперь в болезни здоровое! Раз вы не верите, сомневаетесь, то вашему недоверию стоит преподносить не истину, а заблуждение, представать не умным, а безумным, не говорить, а кривляться, петь и скакать! Доказательство от абсурдного. Я не скажу вам об эссэ хомо, я покажу его собой! Смотрите, как становятся самими собой! Представление начинается!
Конечно, никакой игры, даже самой безумной, недостаточно, чтобы человек «сошел с ума». Игра просветляет… Но когда человек разрывается на тысячу частей одновременно, желая быть и серьезным, и безумным, и собой, и юродивым, и живым, и мертвым, тогда все зависит от того, какая чаша бешено колеблющихся весов достигнет точки перевеса-крена-крушения первой… Кто раскачивается на натянутом канате, тот рискует потерять равновесие и упасть.
«Все эти отважные птицы, улетающие ввысь и вдаль, однажды просто не смогут лететь дальше, опустятся где-нибудь на мачту или голою скалу, – и при том будут еще благодарны за это жалкое пристанище! Все наши великие учителя и предшественники останавливались в конце концов, а поза человека, остановившегося в изнеможении – не самая благородная и привлекательная; то же случится и со мной, и с тобой! Но что нам до этого? Кто посмеет заключить из этого, что перед ним не лежит беспредельный, свободный путь, и что они залетели так далеко, как только можно залететь!»
Лично я сомневаюсь в том, что, например, Ницше пострадал от последствий заражения сифилисом. Не так давно немцы откопали могилу Гете: почему бы не исследовать на «бледные трепонемы» останки Ницше? Найдут там какуюто заразу или нет, фактом давно является то, что Ницше «сдал» именно в тот год, когда началось его общественное признание.
Забавно, что в каком-то смысле Ницше по-прежнему остается запрещенным автором.»
«Полноцветный Ницше, или Опыт предельного одиночества»