халфина р о общее учение о правоотношении м 1974
Халфина р о общее учение о правоотношении м 1974
Экологическое право Окружающая природная среда и природные ресурсы.
Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении. – М.: Юридическая литература, 1974. – 340 с.
ГЛАВА ПЕРВАЯ. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ТЕОРИИ ПРАВООТНОШЕНИЯ
МЕСТО ПРАВООТНОШЕНИЯ В ПОНЯТИЙНОМ АППАРАТЕ ПРАВОВОЙ НАУКИ
СИСТЕМНЫЙ ПОДХОД К ИССЛЕДОВАНИЮ ПРАВООТНОШЕНИЯ
ТЕОРИЯ ПРАВООТНОШЕНИЯ И ПРАКТИКА
ГЛАВА ВТОРАЯ. ПОНЯТИЕ ПРАВООТНОШЕНИЯ
ПРАВООТНОШЕНИЕ – РЕАЛИЗАЦИЯ ПРАВОВОЙ НОРМЫ
ПРАВООТНОШЕНИЕ – ЕДИНСТВО ФОРМЫ И СОДЕРЖАНИЯ
МЕСТО ПРАВООТНОШЕНИЯ В СИСТЕМЕ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ
ГЛАВА ТРЕТЬЯ. УЧАСТНИКИ ПРАВООТНОШЕНИЯ
ПРЕДПОСЫЛКИ УЧАСТИЯ В ПРАВООТНОШЕНИИ
ВИДЫ УЧАСТНИКОВ ПРАВООТНОШЕНИЯ
ГРАЖДАНЕ КАК УЧАСТНИКИ ПРАВООТНОШЕНИЙ
ГОСУДАРСТВО КАК УЧАСТНИК ПРАВООТНОШЕНИЯ
ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ОРГАНЫ – УЧАСТНИКИ ПРАВООТНОШЕНИЙ
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. СТРУКТУРА ПРАВООТНОШЕНИЯ
ПОНЯТИЕ СТРУКТУРЫ ПРАВООТНОШЕНИЯ
СУБЪЕКТИВНОЕ ПРАВО КАК ЭЛЕМЕНТ СТРУКТУРЫ ПРАВООТНОШЕНИЯ
СВЯЗЬ ПРАВ И ОБЯЗАННОСТЕЙ В ПРАВООТНОШЕНИИ
РЕАЛЬНОЕ ПОВЕДЕНИЕ УЧАСТНИКОВ ПРАВООТНОШЕНИЯ В СООТНОШЕНИИ С ИХ ПРАВАМИ И ОБЯЗАННОСТЯМИ
ГЛАВА ПЯТАЯ. ДИНАМИКА ПРАВООТНОШЕНИЯ
ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ПРАВООТНОШЕНИЯ
ПРАВОВЫЕ СРЕДСТВА, ОБЕСПЕЧИВАЮЩИЕ СООТВЕТСТВИЕ ПОВЕДЕНИЯ УЧАСТНИКОВ ПРАВАМ И ОБЯЗАННОСТЯМ В ПРОЦЕССЕ РАЗВИТИЯ ПРАВООТНОШЕНИЯ
ОТВЕТСТВЕННОСТЬ КАК СРЕДСТВО, НАПРАВЛЕННОЕ НА ОБЕСПЕЧЕНИЕ СООТВЕТСТВИЯ РЕАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ ПРАВАМ И ОБЯЗАННОСТЯМ
На главную страницу сайта
Вы здесь ничего не нашли для себя? Не огорчайтесь! Воспользуйтесь строкой поиска по всему сайту
Если Вы не нашли необходимую Вам информацию, либо нужная страничка не открывается, просим сообщить НАМ. Мы постараемся Вам помочь!
Уважаемые студенты! Если Вы не нашли в этой базе нужную Вам работу, можете ее так же заказать
Объекты права: об идеологическом плюрализме
Недавно в одном из обсуждений на ФБ натолкнулся на тезис, что всегда объектом вещных прав выступают вещи, а обязательственных – действия других лиц. Это, конечно, довольно распространенная точка зрения (классическая цитата из Д.Мейера: «нам приходится поэтому остановиться на двучленном разделении объекта права, т.е. принять, что объектами гражданского права представляются вещи и чужие действия»). Однако хотел бы напомнить сообществу о том, что это лишь одна из возможных точек зрения.
Есть, как всем известно, мнение, что объектом всегда выступает поведение. Есть и другое – что поведение ни в коем случае не может быть объектом субъективного права.
Не досаждая пока никому вереницей прочно упакованных силлогизмов, скажу лишь, что склонен присоединиться к мнению, основанном на высказанной, в частности, Д.Гриммом мысли.
Мысль эта сводится к тому, что действия другого лица, которое «не представляет собою какой-нибудь реальности, чего-либо уже существующего, а лишь нечто возможное, могущее иметь место в будущем» есть содержание самого субъективного права, то есть это не сама ценность, а лишь способ ее достижения.
С этой точки зрения поведение объектом права не считается, а объектом предлагается числить некие «внешние» для правоотношения явления – вещи, произведения и т.п. ценности, распределением которых (путем установления на них субъективных прав) и занимается частное право. Иными словами, объектами прав будет то, что может быть объектом абсолютных прав.
Требования же в таком случае могут оказаться и вовсе без объекта. Например, пресловутое обязательство полотера будет безобъектным (но это никак не скажется на содержании его обязанности, и полотер будет должен натирать пол). Если же обязательство направлено, например, на передачу индивидуально-определенной вещи, такое обязательство будет иметь объект в виде этой вещи.
На мой взгляд, именно такой подход лишен дурной схоластичности, поскольку поведение обязанных лиц так или иначе является содержанием любого правоотношения, а значит, определение объекта через поведение лишено смысловой нагрузки; отнесение же к объектам «внешних» явлений, нуждающихся в распределении, позволит выработать более стройную концепцию объектов для разрешения практических вопросов.
Поскольку я собирался лишь напомнить об этой позиции, просто приведу несколько цитат – достаточных, на мой взгляд, для того, чтобы «дихотомисты» не зевали.
М.М. Агарков («Обязательства по советскому гражданскому праву») полагал, что «во избежании путаницы лучше было бы рационализировать терминологию и считать объектом права то, на что направлено поведение обязанного лица, прежде всего вещь. ; поведение же обязанного лица, характеризуемое теми или иными признаками (передача вещи, уплата денег, производство определенной работы, воздержание от посягательства на вещь, воздержание от издания чужого литературного произведения и т.д.), называть содержанием правоотношения».
В Учебнике «Гражданское право» 1944 г. под ред. М.М. Агаркова и Д.М. Генкина указывается как на предрассудок на то, что правоотношение обязательно включает в себя объект. Объект – это не элемент правоотношения, а лишь его предпосылка. В отношении вещных прав вещь является обязательной предпосылкой; при обязательственных правах объект является только возможной предпосылкой; в ряде случаев (обязательство полотера натереть полы, обязательство балерины или певицы выступить в концерте и т.д.) ни о каком объекте правоотношения вообще речи быть не может, а можно говорить только о содержании обязательств.
Н.Г. Александров «Юридическая норма и правоотношение», 1947 г.: «Представляется совершенно лишенным всякого смысла применять термин «объект права» для обозначения действий обязанного субъекта. Действия обязанного субъекта, которые вправе от него требовать уполномоченный субъект, составляют содержание соответствующей обязанности. От именования содержания обязанности объектом права характеристика этого содержания ничего не выигрывает. … Представляется разумным признать, что в тех случаях, когда правоотношение между лицами возникает по поводу вещи (или объективированного продукта «духовного» производства), то для такого правоотношения соответствующая вещь и будет служить объектом правоотношения (именно объектом правоотношения, т. е. объектом не только права, но обязанности). Но в таком смысле объект есть именно объект, а не элемент правоотношения, складывающегося из долженствований и соответствующих возможностей».
Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении. М.: Юр. лит. 1974: «…Так, у цивилистов возникал спор по поводу того, что считать объектом договора о натирке полов или уборке помещения — блеск натертого пола, чистоту окон или что-то иное. В современных условиях общественного разделения труда число таких примеров можно было бы умножить. … В советской юридической литературе высказывалось мнение о том, что не все правоотношения имеют определенный объект в виде конкретной вещи. Но, поскольку по традиционной схеме объект входил в состав правоотношения, возникла категория «безобъектных» правоотношений, внушавшая некоторым исследователям нечто вроде суеверного ужаса. Но если отрешиться от представления об объекте как обязательном элементе правоотношения, то нет оснований для того, чтобы рассматривать правоотношения, не связанные с определенными предметами внешнего мира или объективированными результатами творческой деятельности, как аномалию. В современных условиях в связи со значительным расширением сферы правового регулирования удельный вес правоотношений, не связанных непосредственно с определенным объектом, довольно велик. Из сказанного ни в какой мере не следует, что объект права не имеет значения для правоотношения. В конечном счете многие правоотношения, не связанные непосредственно с определенным объектом, через цепь взаимосвязанных отношений оказывают воздействие на материальные предметы окружающего мира».
Такая точка зрения как обычная встречается и в зарубежной доктрине (например, см. Guillermo Borda. Tratado de Derecho Civil. Obligaciones. Tomo 1).
Надеюсь, когда-нибудь сподоблюсь написать по теме что-то полномасштабное.
Халфина р о общее учение о правоотношении м 1974
С этой точки зрения вызывает сомнение позиция Р.О. Халфиной, полагающей, что наряду с правами и обязанностями в структуру правоотношения входит реальное поведение участников правоотношения в соотношении с правами и обязанностями (см.: Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении, с. 209–211). Еще меньше оснований включать в структуру правоотношения его участников (там же, с. 211). Ни участники правоотношения, ни их реальное поведение не обладают признаками элементов, которые бы позволили им вместе с правами и обязанностями образовать то, что в теории систем понимается под структурой.
См.: Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении.
См.: Чечина Н.А. Гражданские процессуальные отношения. Л., 1962, с. 56; Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. Л., 1963, с. 31; Галкин Б.А. Советский уголовно-процессуальный закон. М., 1962, с. 76.
О сложной структуре гражданско-правовых обязательств см.: Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву, с. 60–73. См. также: Юков М.К. Структурно-сложное содержание гражданских процессуальных правоотношений. — Авто-реф. канд. дисс. Свердловск, 1972.
См. по рассматриваемому вопросу соображения Б.К. Бегичева (Советское трудовое право. М., 1979, с. 101–103).
Н.В. Витрук отмечает, что относительно свободная воля в области права «выступает не сама по себе, так сказать, в „чистом виде“, а через соответствующий эквивалент в праве, как необходимое правовое свойство (качество.) личности» (Витрук Н.В. Основы теории правового положения личности в социалистическом обществе, с. 81).
См.: Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении, с. 115–116.
См.: Бойцов В.Я. Система субъектов советского государственного права. Уфа, 1972, с. 32–36.
Как отмечает И.В. Витрук, «право субъекта и правоспособность есть возможности, но возможности разного порядка» (Витрук Н.В. Основы теории правового положения личности в социалистическом обществе, с. 103). И эта «разность» порядка состоит не в том, что правосубъектность нельзя рассматривать в качестве субъективного права, а в том, что она является субъективным правом в плоскости государственно-правового регулирования.
Б.В. Пхаладзе правильно обращает внимание на то, что право участия в общественных отношениях (правоспособность) обеспечивается путем предварительного закрепления за всеми гражданами основных прав и обязанностей, характеризующих исходную позицию граждан в урегулированных правом общественных отношениях (см.: Пхаладзе Б.В. Юридические формы положения личности в советском обществе. Тбилиси, 1968, с. 18).
См.: Ямпольская Ц.А. О субъективных правах советских граждан и их гарантиях. — В сб.: Вопросы советского государственного права. М., 1959, с. 162; Общая теория советского права, с. 286; Строгович М.С. Основные вопросы советской социалистической законности, с. 156 и след.
В литературе были высказаны соображения о том, что все субъективные права и обязанности, все правовые связи входят в правовой статус (см.; Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении, с. 123; Витрук Н.В. Основы теории правового положения личности в социалистическом обществе, с. 27, 31, 115–116). Думается, последний из указанных авторов ближе к истине, когда обосновывает идею о существовании субъективных прав в виде общего состояния (с. 105). Именно субъективные права (и обязанности), существующие в виде общего состояния, определяют основу правового положения личности — то стабильное, основополагающее в правовом положении субъекта, что в полной мере соответствует смыслу понятия «статус». Конкретные же права и обязанности — это, скорее, вопрос факта в юридической области, специфики в реальном положении лица, нежели основы его общего правового положения в данной правовой системе.
Интересные положения о содержании компонентов, из которых складывается правовое положение лица, его статус, с использованием понятия «модус», сформулированы В.А. Патюлиным (см.: Патюлин В.А. Государство и личность в СССР. Правовые аспекты взаимоотношений. М., 1974).
См.: Братусь С.Н. Субъекты гражданского права, с. 6.
Общая теория советского права, с. 284. Автор замечает там же: «В настоящее время уже трудно отрицать, что между правоспособностью и субъективными правами имеются не только различия, но и сходные черты».
Это разграничение, как показал Б.К. Бегичев, имеет существенное значение и для правосубъектности в трудовом праве (см.: Бегичев Б.К. Особенности правового положения служащих как субъектов трудового права. — Сборник ученых трудов Свердловского юридического института. Вып. 4. Свердловск, 1964, с. 161).
См.: Флейшиц Е.А. Соотношение правоспособности и субъективного права. — В сб.: Вопросы общей теории советского права. М., 1960, с. 281–282.
См.: Флейшиц Е.А. Соотношение правоспособности и субъективного права. — В сб.: Вопросы общей теории советского права. М., 1960, с. 281–282.
Развернутый анализ трудовой правосубъектности дан в работах Б.К. Бегичева (см., в частности: Сборники ученых трудов Свердловского юридического института. Вып. 1–4, 6, а также Бегичев Б.К. Трудовая Правосубъектность советских граждан. М., 1972).
См.: Витрук Н.В. Основы теории правового положения личности в социалистическом обществе, с. 89.
См.: Мальцев Г.В. Социалистическое право и свобода личности, с. 34.
Ведомости Верховного Совета СССР, 1981, № 26, ст. 836.
См.: Мицкевич А. В. Субъекты советского права. М., 1962, с. 37. См. также: Общая теория советского права, с. 290.
Такую категорию субъектов, как социальные образования, обособляет В.Я. Бойцов (см.: Бойцов В.Я. Система субъектов советского государственного права. Уфа, 1972, с. 77 и
ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Общая теория права. Том II
НАСТРОЙКИ.
СОДЕРЖАНИЕ.
СОДЕРЖАНИЕ
Общая теория права. Том II
В т. II курса продолжено рассмотрение проблем, содержащихся в т. I: здесь, по замыслу автора, получили свое воплощение и развитие идеи и теоретические положения, выдвинутые на основе общефилософских, общесоциологических соображений в первом томе (М., Юрид. лит., 1981).
Однако материалы т. II имеют и самостоятельное значение. Основанные на обобщении фактических данных, которые относятся к догме права и технике юриспруденции советского права, они охватывают важнейшие разделы общетеоретических правовых знаний, непосредственно связанные с конкретными юридическими науками, юридической практикой.
Как и в т. I, автор не стремился исчерпывающе осветить соответствующие проблемы. Главным и в т. II является определение исходных методологических позиций и разработка отправных общетеоретических положений, прежде всего выражающих концепцию курса — органическое соединение философского (общесоциологического) подхода с углубленным специальноюридическим анализом. В связи с характером содержащегося в настоящем томе материала при рассмотрении специально-юридической проблематики за основу взяты общетеоретические идеи и конструкции специальной юридической теории, обоснованные в т. I. Наиболее существенные из них — положения о правовом регулировании, функциях права, способах и типах регулирования, нормативном и индивидуальном регулировании, о содержании и форме в праве — составляют теоретические предпосылки для рассмотрения вопросов в данном томе. С учетом указанных особенностей содержания тома общие социально-политические, идейно-теоретические характеристики, изложенные в т. I, не воспроизводятся: они рассматриваются как уже известные читателю, и это позволяет сосредоточить внимание на технико-юридических проблемах догмы права и техники юриспруденции.
Значение же такой, преимущественно специальноюридической характеристики правовых вопросов в т. II, по мнению автора, в полной мере согласуется с положениями Отчетного доклада ЦК КПСС XXVI съезду партии о том, что новые законы позволяют регулировать общественные отношения «тоньше, точнее». Ведь точность и «утонченность» правового регулирования означают не только его соответствие назревшим потребностям социальной жизни, но и такое его построение, при котором достигается умелое, искусное сообразно этим потребностям применение специального юридического инструментария. А к последнему наряду и в соответствии с особенностями методов, способов и типов правового регулирования (отраслевых и специальных юридических режимов, централизованных и децентрализованных методов, запрещающих и предписывающих способов, общедозволительных и разрешительных типов и др.) относятся как раз разнообразные, отличающиеся подчас уникальной спецификой юридические нормы, правоотношения, правовые акты — все то, что образует тонкости механизма правового регулирования, а также правоприменительной деятельности.
Т. II включает пять разделов: механизм правового регулирования (разд. седьмой), норма права (разд. восьмой), правоотношение (разд. девятый), правовой акт (разд. десятый), правоприменительная деятельность (разд. одиннадцатый).
Автор глубоко признателен рецензентам тома — заслуженному деятелю науки РСФСР профессору С. Н. Братусю и члену-корреспонденту Академии наук СССР В. Н. Кудрявцеву — за ценные замечания и конструктивные предложения.
Раздел седьмой. МЕХАНИЗМ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ
Глава 21. МЕХАНИЗМ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ. АСПЕКТЫ ПРОБЛЕМЫ
1. Понятие механизма правового регулирования.
2. Различные подходы, или аспекты.
3. Инструментальный, специально-юридический аспект МПР.
4. Психологический аспект МПР.
5. Социальный механизм действия права.
1. Понятие механизма правового регулирования.
Наиболее общим образом механизм правового регулирования (в последующем — МПР) может быть определен как взятая в единстве система правовых средств, при помощи которой обеспечивается результативное правовое воздействие на общественные отношения.
Понятие МПР производно от понятия правового регулирования. Этим прежде всего определяются место и значение понятия МПР в марксистско-ленинской общей теории права. Как и понятие правового регулирования, оно в рамках правоведения представляет собой методологическую категорию, конкретизированно выражающую требования материалистической диалектики по отношению к явлениям правовой действительности. В соответствии с этим понятие МПР обеспечивает такое четко философски сориентированное видение правовых явлений, которое дает возможность провести в общей теории права специально-юридический анализ философского уровня (I.17.1).
Понятие МПР позволяет:
— не только собрать вместе явления правовой действительности — нормы, правоотношения, юридические акты и др. и обрисовать их как целостность (это достигается также и при помощи понягия «правовая система»), но и представить их в «работающем», системно-динамическом виде, что характеризует результативность правового регулирования, его способность гарантировать с правовой стороны достижение поставленных законодателем целей;
— высветить в связи с этим специфические функции, которые выполняют те или иные юридические явления в правовой системе, показать их связь между собой и взаимодействие.
Вместе с тем понятие МПР, хотя и производно от понятия правового регулирования, имеет самостоятельное высокозначимое место в категориальном аппарате марксистско-ленинской общей теории права. Оно призвано отразить анатомию правовой действительности с ее динамической стороны и, следовательно, обрисовать саму субстанцию права, т. е. элементы правовой системы, через которые осуществляется правовое регулирование.
Это обстоятельство в высшей степени важно при рассмотрении тех вопросов теории права, которые относятся в основном к догме права и технике юриспруденции и по своему содержанию являются общими для отраслевых юридических наук. Поскольку за исходные при таком рассмотрении взяты положения о МПР, постольку здесь, при освещении специальных проблем теории права, обеспечивается последовательное проведение метода материалистической диалектики. Таким путем общетеоретическая трактовка вопросов догмы права и техники юриспруденции может быть поднята на философский (общесоциологический) уровень и интегрирована в единое содержание общей теории.
2. Различные подходы, или аспекты.
Приведенные определение и краткая характеристика МПР нацелены в основном на инструментальную, специально-юридическую его интерпретацию, при которой внимание сосредоточивается на средствах юридического воздействия, образующих в своей последовательной связи единую цепь правовых явлений.
Вместе с тем понятие МПР является достаточно емким и многогранным, допускающим и другие подходы к освещению средств правового воздействия. Эти подходы, позволяющие в ряде случаев использовать научный потенциал иных наук — психологии, общей социологии и др.,-направлены на то, чтобы раскрыть те или иные, подчас весьма существенные, стороны процесса правового регулирования, свойственные ему механизмы.
Глава вторая. ПОНЯТИЕ ПРАВООТНОШЕНИЯ
Определяя элементы диалектики, В. И. Ленин указывал: «. 12) от сосуществования к казуальности и от одной формы связи и взаимозависимости к другой, более глубокой, более общей» 1. Связь нормы права с регулируемыми правом общественными отношениями и является той глубокой общей связью, которая раскрывает существо права и его место в жизни общества. Как выражение этой связи выступают правоотношения, т. е. общественные отношения, урегулированные нормой права.
В советской юридической литературе предлагался ряд определений понятия правоотношения. В настоящей работе в качестве рабочей гипотезы фигурирует признаваемое почти единодушно положение о том, что правоотношение — это общественное отношение, урегулированное нормой права. Отсюда вытекает, что одна из основных связей, определяющих сущность правоотношения,— связь нормы права и правоотношения. И здесь возникает первый вопрос. В жизни общества действуют различные совокупности, или системы, норм: нормы морали, технические нормы и др. Однако в теории и практике не сложилось обобщенного понятия, соответствующего отношениям, урегулированным данной системой норм, как специфической формы реализации нормы. Такое понятие возникает лишь применительно к праву как совокупности норм. Почему же именно здесь возникает и развивается такое понятие, представляющее собой одно из фундаментальных понятий
1 В. И. Л е н и н, Полн. собр. соч., т. 29, стр. 203. 51
науки и практики? Это обусловлено местом права в жизни общества и особенностями правовой нормы, выполнение которой обеспечивается возможностью применения государственного принуждения 1.
Право при социализме приобретает новые черты, выполняет важную организующую роль, приобретает творческий, созидательный характер. В условиях научно-технической революции значение права как одного из главных инструментов организации жизни общества все более возрастает. Возникают новые обширные области применения права. Возникает необходимость обогащения его средств и методов. Вместе с тем изменяется и структура правового регулирования в социалистическом обществе. В системе права все большее место занимают нормы, направленные на повышение общественной эффективности социалистического производства, применение оптимальных методов и процессов, лучшую организацию производства и сферы обслуживания. Правовая норма в указанных областях воздействия на общественную жизнь призвана закрепить, сделать обязательными те решения, которые представляют собой результат познания обществом объективных законов его развития.
Специфика правовой нормы состоит в том, что обязательность ее применения обеспечивается принудительной силой государства. Она определяет возможность и необходимость четкого выделения отношений, урегулированных нормой права. В советской юридической литературе предпринимались попытки отказаться от признака обеспеченности правовой нормы возможностью применения государственного принуждения как особенности, присущей именно правовой норме 2.
1 Известную роль здесь играют и конкретные процессы развития отдельных отраслей общественных наук. Разработка теории правоотношения — одно из достижений правовой науки. В настоящее время предпринимаются попытки формирования понятий морального отношения.
2 Преждевременность таких попыток, их несоответствие характеру и задачам социалистического права были раскрыты в ряде работ (см. А. Ф. Ш е б а н о в, Форма советского права, «Юридическая литература», 1968, стр. 99—101; И.Е Недбайло, Советские социалистические правовые нормы, стр. 37—80, и др.). К сожалению, такой взгляд на правовое принуждение проник и в философскую литературу. Так, в книге «Ленинизм и философские проблемы современности» («Мысль», 1970) указано, что при
Характер связи правовой нормы и правоотношения наиболее полно определяется как реализация нормы. Действительно, норма представляет собой веление, определенное правило поведения, но как таковая она остается в сфере долженствования. Норма есть результат субъективного познания объективной необходимости и использования этого знания для достижения определенной цели. Право в целом обусловлено экономическим строем общества. Но оно отражает и степень познания законов общественного развития, и собственные закономерности правовой надстройки. В письме К. Шмидту Ф. Энгельс писал: «Право должно не только соответствовать общему экономическому положению, не только быть его выражением, но также быть внутренне согласованным выражением, которое не опровергало бы само себя в силу внутренних противоречий. А для того, чтобы этого достичь, точность отражения экономических отношении нарушается все больше и больше» 1.
При социализме, когда нормотворческая деятельность основана на подлинно научном познании законов развития природы и общества, создается возможность учитывать в правовой норме весь сложный комплекс факторов, определяющих наиболее эффективные способы воздействия на поведение для достижения поставленных обществом целей. В норме отражаются не только закономерности экономического развития, но и факторы, обусловленные более глубоким знанием индивидуальной и коллективной психологии, законов развития материального мира. Критерием того, насколько познаны объективные закономерности развития, как они использованы для достижения поставленной цели, применены ли надлежащие правовые средства и методы, является результат действия нормы, ее социальная эффективность.
социализме правовое принуждение осуществляется лишь по отношению к сознательным противникам социалистического строя и преступным элементам. Главная сила социалистического аппарата управления—авторитет и доверие народных масс (стр. 381). Последнее замечание правильно, но оно не в какой мере не исключает того, что соблюдение норм, регулирующих деятельность этого аппарата, обеспечивается силой государственного принуждения.