храмы построенные в ссср
Строили ли в СССР церкви? (ФОТО)
Церковь Николая Чудотворца у Тверской заставы
Церковь Параскевы Пятницы в Великодворье, Владимирская область, 1924 г. постройки
Администрация муниципального образования поселок Великодворский Гусь-Хрустального района Владимирской области
Церковь Флора и Лавра в Хредино, Псковская область, 1925 г. постройки
Церковь Введения во храм Пресвятой Богородицы в Рыжево, Московская область, построен в 1872, но перенесен сюда в 1927 году
Михаил Ильин (CC BY-SA 3.0)
Что поменялось?
Уже в 1944 году в городе Саракташ Оренбургской области разрешили построить Церковь Симеона Верхотурского, появилась религиозная община. В 1960-е храм был закрыт и перестроен, но в 2000-х на его месте появился новый Свято-Троицкий собор.
Новый Троицкий собор, построенный на месте деревянного храма Симеона Верхотурского
Azmanova Natalia (CC BY-SA 4.0)
После войны в СССР, правда в провинции, было построено еще несколько церквей. Например, две из них были возведены в промышленном уральском Магнитогорске в 1946 году.
Церковь Церковь Михаила Архангела в Магнитогорске, 1946 г. постройки
Церковь Николая Чудотворца в Магнитогорске, 1946 г. постройки
Церковь Святого Николая Чудотворца в городе Минеральные Воды, Кавказ, 1950 г. постройки
Церкви появлялись также в Средней Азии и Казахстане, куда активно переселяли народы со всего СССР.
Церковь Воскресенский собор в Бишкеке, Киргизская ССР (ныне государство Киргизия), 1944-47 г. постройки
Petar Milosevic (CC BY-SA 3.0)
Никольский собор в Душанбе, ныне Таджикистан, 1943 г. постройки
AryanSogd (CC BY-SA 3.0)
Оттепель в стране, но напряжение с религией
Свергая культ личности Сталина Никита Хрущев решил бороться и со всеми другими «культами», к которым он причислял и все религии. Возвращаясь к ленинским догматам, он решил снова «закрутить гайки» в религиозном поле: церкви вновь закрывали, а за священниками внимательно следили сотрудники госбезопасности. Хрущев также надавил на лидеров конфессий, чтобы запретить верующим паломничества к святым местам. Многие церковные памятники были переданы в ведение светских культурных организаций. В 1964 году был создан и Институт Научного Атеизма. Делами верующих занимались особые государственные комиссии.
И все же даже в это время в стране появлялись церкви. Это, например, несколько церквей, решение о строительстве которых были приняты еще при Сталине.
Церковь Спаса Преображения в Айкино, республика Коми, 1956 г. постройки
Собор Михаила Архангела в Караганде (ныне Казахстан), 1946-54 г. постройки
А в Москве в 1956 году прихожане за свой счет и своими силами построили новую деревянную церковь на месте сгоревшей.
Храм святителя Николая Чудотворца в Бирюлёве, Москва, 1956 г. постройки
При строгой политике государства строительство храмов зачастую зависело именно от общины и также от личности местного епископа. Например, Ермоген Голубев будучи в 1953-60 годах архиепископом Ташкентским и Среднеазиатским пошел на хитрость и, получив разрешение на реставрацию старой церкви в Ташкенте, начал стремительную перестройку и расширение. Пока власть опомнилась, собор уже был готов.
Кафедральный Успенский собор в Ташкенте (Узбекистан), 1958 г. постройки
Таким же образом Ермоген успел построить храмы еще в нескольких среднеазиатских городах. Вскоре его, однако, сняли с поста, заподозрив в антисоветских настроениях (в 1930-х он успел почти 10 лет отсидеть в лагерях).
Новый виток отношений
Брежнев смягчил хрущевскую политику в отношении церкви и решил использовать ее в своих интересах. Он разрешал возвращать верующим храмы, а также закрепил правомочность церковных обрядов во время похорон и религиозных символов на могилах.
Однако при Брежневе в церковную сферу зашла борьба с диссидентами. Священников заставляли сотрудничать со спецслужбами и нарушать тайну исповеди. Кроме того, внимательно следили и за тем, чтобы сами священники были лояльно настроены к власти.
При этом храмы было разрешено расширять, достраивать и даже при необходимости строить новые. Так в 1970-х- нач. 1980-х появился целый ряд новых церквей в разных городах СССР.
Храм святого архистратига Михаила в Новокузнецке, 1975 г. постройки
Церковь Вознесения Господня в Белово, Кемеровская область. В 1974-76 перестроена из небольшого молитвенного дома 1946 г. постройки
Церковь Благовещения Пресвятой Богородицы в Абазе, республика Хакасия, 1980 г. постройки
Администрация г. Абазы
Храм Покрова Пресвятой Богородицы в Прокопьевске Кемеровской области, в 1979-1983 перестроен из молитвенного дома
Во время горбачевской перестройки религиозная политика была пересмотрена, и с конца 1980-х в ведение церкви начинают возвращать закрытые ранее храмы. В 1990-м году выходит закон «О свободе вероисповеданий».
Храмы построенные в ссср
Войти
Авторизуясь в LiveJournal с помощью стороннего сервиса вы принимаете условия Пользовательского соглашения LiveJournal
А Вы слышали про такие. Вот некоторые из них:
1921 г. Старообрядческая церковь Николая Чудотворца у Тверской заставы, Москва:
1925 г. Церковь Флора и Лавра, Хредино, Струго-Красненский район, Псковская область:
1926 г. Церковь Параскевы Пятницы, Великодворье, Гусь-Хрустальный район, Владимирская область:
1926 г. Церковь Успения Пресвятой Богородицы, Войново, Меленковский район, Владимирская область:
1926 г. Церковь Успения Пресвятой Богородицы, Щелково, Кимрский район, Тверская область:
1936 г. Церковь Казанской иконы Божией Матери, Тосно, Тосненский район, Ленинградская область:
1946 г. Храм Михаила Архангела, Магнитогорск:
1946 г. Церковь Симеона Верхотурского, Саракташ, Оренбургская область:
1947 г. Собор Воскресения Христова, Бишкек, Киргизия:
1956 г. Церковь Спаса Преображения, Айкино, Усть-Вымский район, Республика Коми:
1957 г. Церковь Николая Чудотворца в Бирюлеве, Бирюлево Западное, Москва:
Edited at 2013-06-27 19:33 (UTC)
Простите, что так затянул с ответом. Конечно, сохранились фотографии. Вот:
Но должен повториться: Феодоровская церковь фактически построена до революции, т.е. к 17-му году все внешние работы и значительная часть внутренних были завершены, а после только доделывали по мелочам и освятили.
Edited at 2013-07-11 23:08 (UTC)
Edited at 2013-06-27 16:03 (UTC)
Ну да. Под каким соусом, интересно, строили бы тогда большевики церкви-то.
Церкви советского периода в столице: истории уникальных построек
В советский период в столице сломали сотни храмов. Атеистическая власть несколько раз начинала крестовые походы против культовых построек. Но было два исключения: почти детективная история строительства храма в Бирюлеве за одну ночь и возведение старообрядческой церкви в византийском стиле в самом центре города. О них рассказывает сетевое издание M24.ru.
Новгородская старина на Белорусской
Фото: Андрей Агафонов/sobory.ru
Старообрядческую церковь Святителя Николы Чудотворца у Тверской заставы ежегодно видят миллионы москвичей и гостей столицы, однако ее история остается малоизвестной, а туристические маршруты обходят ее стороной. Между тем этот уникальный храм – единственный в Старой Москве, построенный уже в советское время. Стоит он на площади у Белорусского вокзала.
Изначально церковь располагалась на стрелке Бутырского вала и Лесной улицы, от нее отходили несколько проездов, ныне не существующих.
Хороший вид на белый храм открывается с Тверского путепровода. Если подойти поближе к постройке и приглядеться, можно заметить, что пешеходные дорожки между зданиями офисного центра за церковью как будто расходятся от нее лучами. Храм выступает градоформирующим объектом этой части площади. Так было и при постройке 90 лет назад.
В 1905 году, после значительных социальных волнений по всей империи, потом названных Первой русской революцией, вышел указ «Об укреплении начал веротерпимости». Он легализовал положение русских старообрядцев, в частности, разрешил им строить церкви.
В 1914 году архитектор Антон Гуржиенко спроектировал церковь заново, уже в стиле древненовгородской архитектуры (даже колокольня Никольской церкви походит на звонницу). Прообразом служит церковь Спаса на Нередице византийского стиля 1198 года постройки, расположенная рядом с Великим Новгородом.
На постройку храма ушло семь лет.
Что такое звонница
Изначально сооружение башенного или стенообразного типа около церкви для подвешивания колоколов. Характерна для псковской и новгородской архитектуры до XVII века.
Архитектурная параллель звоннице – польская dzwonnica, обозначающая башенную или стенообразную постройку для колоколов костела.
Существует гипотеза о том, что в первые годы своего правления большевики якобы заигрывали со старообрядцами, бывшими при императорской власти гонимым религиозным меньшинством. Поэтому, мол, и разрешили достроить здание.
Скорее всего, дело обстояло иначе: советская власть одинаково преследовала все религиозные течения. Председатель общины храма Николы Чудотворца Александр Антонов рассказал: «На наш храм сначала не обратили внимания. Строят что-то там и строят. Зато через 20 лет отыгрались: храм был закрыт и в 1942 году частично сломан».
В дальнейшем помещения использовались под мастерские скульпторов. Здесь скульптор Орлов работал над созданием монумента Юрию Долгорукому. Сегодня церковь возвращена верующим и восстановлена.
Деревянное чудо в Бирюлеве
Фото: Андрей Агафонов/sobory.ru
В Древней Руси нередко возводили всем миром небольшие деревянные церкви «обыденкой». Это значило, за один день. В 1957 году верующим подмосковного поселка Бирюлево тоже пришлось построить храм за одну ночь.
По «сарафанному радио» весть разнеслась по всему поселку и близлежащим населенным пунктам. Результатом народного «краудсорсинга» стала достройка сторожки с комнатами до настоящего храма, перекрытого общей крышей, с крыльцом и колоколенкой. Возведение храма длилось всего одну ночь. Комиссии не осталось иного, кроме как зафиксировать наличие церкви.
С тех пор не имеющий архитектурных аналогов храм Николая Чудотворца не закрывался.
Через три года Бирюлево вошло в состав столицы. В наследство от народного строительства Москве досталась запутанная система коридоров и комнат и внешняя тесовая обшивка, словно у сельского клуба.
Советские церкви Руси
Фото: Михаил Ильин/sobory.ru
Бывали и случаи перевозки церквей. Например, в 1927 году на место сгоревшей церкви в село Рыжево Егорьевского уезда перевезли деревянный храм Введения Пресвятой Богородицы из подмосковного села Люблино-Дачное (сейчас московский район Люблино). Финансировал перевозку купец Семен Собакин. Правда, это практически единственный в московском регионе случай перевозки церкви после революции 1917 года.
Кстати, из-за этого случая столичный район лишился незаурядного образца архитектуры, который спроектировал и построил в 1872 году председатель Московского Архитектурного общества Николай Шохин. Дело в том, что установленная в Люблино церковь была единственным экземпляром неудавшегося проекта возведения сборно-разборных деревянных храмов для отдаленных областей Империи. Их предполагалось доставлять в разобранном виде по железной дороге и собирать на месте.
Что делали в уцелевших церквях в СССР
В рамках антирелигиозной кампании большевики закрыли, разрушили и разобрали на кирпичи десятки тысяч храмов. Если до революции в России насчитывалось 54 тысячи действующих храма и больше тысячи монастырей, то к началу Перестройки их число сократилось до 6893 и 15 соответственно.
Уцелевшие храмы были закрыты и использовались совсем для других целей: многие были перестроены под дома культуры, кружки для пионеров, в некоторых монастырях и вовсе размещали тюрьмы и отделения ГУЛАГа.
Склад
Большинство храмов, которые не были разрушены, были приспособлены именно под хозяйственные нужды: использовались как складские помещения для различных фабрик, где хранили зерно, муку, сахар.
Ленинградцы знали, что во время блокады немецкая авиация использовала высокий Исаакиевский Собор как ориентир и не бомбила его. Поэтому в храм свезли ценные экспонаты из других музеев. А вот еще до войны, в 1930-х, в храме был запущен маятник Фуко.
Церковь Спаса на Кров
Под книгохранилище Библиотеки имени Ленина в 1943 году была отдана Церковь Папы Римского Климента в Москве. Кстати, книги были вывезены отсюда лишь в 2008 году!
Церковь Папы Римского Климента
Открытый доступ; А.Савин/Википедия
Казарма
В крымском Храме Воскресения Христова в Форосе в годы Второй мировой войны базировался отряд советской армии. Здание серьезно пострадало от фашистских налетов. После войны его хотели снести совсем, но он чудом уцелел и после Перестройки был отдан РПЦ и вновь стал действующим.
Храм Воскресения Христова
Сергей Амзаыев/Global Look Press
Пожарное депо и автовокзал
Церковь Воскресения Христова и Михаила Архангела в городе Касимов
Фабрика
Некоторые церкви были переданы фабрикам, но не только как складские помещения: в них было организовано производство. Например, Церковь Петра и Павла в Суздале была использована под хлебопекарню.
Церковь Петра и Павла в Суздале
Похожая судьба была у Благовещенской церкви в Костроме – ее отдали под хлебозавод, а вернули Православной церкви лишь в 2000-ые.
Благовещенская церковь в Костроме
Московская Церковь Бориса и Глеба в Дегунине в 1941 году была переоборудована в амбулаторию. В 1960-х в храме расположились цеха трикотажной фабрики, а во время перестройки здание арендовал под гараж научно-технический комплекс «Микрохирургия глаза». Сейчас здание возвращено Православной церкви, в нем ведется служба.
Церковь Бориса и Глеба в Дегунине
Церковь Рождества Христова в Черкизове
А вот помещения Воскресенского монастыря в Торжке до сих пор занимает швейная фабрика.
Воскресенский монастырь Торжок
Планетарий
Пожалуй, один из самых необычных функций досталась Николо-Кремлёвская церковь во Владимире. В 1962 году здесь был открыт планетарий, для которого специально изготовили пластиковый купол. Несмотря на планы местных властей перенести планетарий в новое здание, он до сих пор действует именно в церкви. Причем считается важным образовательным учреждением: здесь проходят занятия по астрономии, лекции и викторины.
Николо-Кремлёвская церковь во Владимире
Музей
Многие коммунисты все же понимали культурно-историческую значимость самых известных храмов. Их сохраняли и устраивали там музеи. Государство брало здания под охрану, реставрировало их, поэтому такие церкви дошли до наших дней в хорошем состоянии и часто даже лучше сохранились, чем те, что были все эти годы в ведении РПЦ.
Храм Василия Блаженного
Тюрьма
Кроме Соловецкого под лагерь был приспособлен, например, Новоспасский монастырь (позже здесь базировалось хозяйственное управление НКВД и женский исправительный дом) и Спасо-Андроников монастырь (потом здесь расположилась колония для беспризорников и отделения наркомата обороны).
Памяти убитых церквей: как Советский Союз расправлялся с храмами и в каких из них можно было плавать, жить или слушать рок
В Российской империи, по официальным данным 1914 года, насчитывалось больше 50 тысяч только православных храмов. В 1987-м в СССР их осталось чуть меньше 7 тысяч: одни были разрушены, другие — перепрофилированы под склады, клубы, общественные туалеты и спортивные комплексы. Коммунистическому государству религия оказалась не нужна — у него была своя. О судьбе священных сооружений в Стране Советов рассказывает Яна Титоренко.
В 1900-х годах французский писатель Марсель Пруст, известный по циклу «В поисках утраченного времени», пишет ряд эссе и очерков, которые в 1919-м издает под названием «Памяти убитых церквей». Несмотря на то, что ни об одной реально «убитой», то есть уничтоженной, церкви автор там не рассказывает, в поле его зрения — проблема сохранения памятников культуры и особенно церквей. В сентябре 1914-го германская артиллерия серьезно разрушает французский Реймсский собор, и общество реагирует на это болезненно. Ромен Роллан, например, в памфлете «В защиту алтарей» (Pro aris) сравнивает немцев с варварами. Мысль о защите памятников культуры в то время волновала многих интеллектуалов.
Тогда же русскому философу Николаю Рериху приходит в голову идея документа, который мог бы обеспечивать неприкосновенность памятников в любых войнах и конфликтах. Потом такое соглашение оформят и даже подпишут, оно будет известно как Пакт Рериха и ляжет в основу Гаагской конвенции.
Средневековые памятники воспринимаются просвещенными европейцами как хрупкие и наиболее уязвимые части старого мира. Пруст улавливает эти настроения. В «Памяти убитых церквей» он едет «по маршруту» английского писателя Джона Рёскина, ищет упомянутые им мозаики, алтари, строения, и перед ним воскресают неприметные фигуры церквей. «Значит, ничто из того, что жило, не умирает, и мысль скульптора так же бессмертна», — пишет Пруст. И если предположить, что так и есть, то эта вольность дает нам право перемещаться между временами, воображать, будто нечто еще не случилось или не случится никогда, то есть смотреть на историю нелинейно и таким образом воскрешать, хотя бы письменно, некоторые из «убитых» церквей. Только не французских, а отечественных.
Спас на Сенной
Роман «Преступление и наказание» начинается со строк: «В начале июля, в чрезвычайно жаркое время, под вечер…». Петербург 2021 года тоже изнывает и плавится от жары, поэтому машину времени легко запустить.
Достоевский приступает к работе над романом в 1865-м, его описания климатически точны: в начале того июля температура держится на отметке в 31 °C, в городе давно нет дождя. 9 июля, в один из самых жарких дней, Родион Раскольников убивает старуху-процентщицу.
Центральная точка пространства романа — Сенная площадь, во времена Федора Михайловича — злачное и неприятное место для торговли и бедняков. Достоевский так описывает его: «…На грязных и вонючих дворах площади, а наиболее у распивочных и толпилось много разного и всякого сорта промышленников и лохмотников. Раскольников преимущественно любил эти места, равно как и близлежащие переулки». Надо всем этим смрадом высился Спас на Сенной.
Церковь во имя Успения Пресвятой Богородицы (народное название — Спас на Сенной) строилась с 1753 по 1765 год на деньги купца Саввы Яковлева, одного из самых богатых людей своего времени. Архитектурный стиль — преимущественно барокко с элементами классицизма. Сюда, к церкви, Родион Раскольников приходит каяться.
«Он вдруг вспомнил слова Сони: „Поди на перекресток, поклонись народу, поцелуй землю, потому что ты и пред ней согрешил, и скажи всему миру вслух: ‘Я убийца’“. Он весь задрожал, припомнив это. И до того уже задавила его безвыходная тоска и тревога всего этого времени, но особенно последних часов, что он так и ринулся в возможность этого цельного, нового, полного ощущения. Каким-то припадком оно к нему вдруг подступило: загорелось в душе одною искрой и вдруг, как огонь, охватило всего. Всё разом в нем размягчилось, и хлынули слезы. Как стоял, так и упал он на землю…
Он стал на колени среди площади, поклонился до земли и поцеловал эту грязную землю, с наслаждением и счастием. Он встал и поклонился в другой раз.
— Ишь нахлестался! — заметил подле него один парень».
Ф. М. Достоевский «Преступление и наказание»
Храм занимал на Сенной ту часть современной площади, где сегодня расположен вход на станцию метро «Сенная площадь», — по диагонали, разрезая местность. Действительно большой, на фотографиях он напоминает другие церкви петровского барокко: Спасо-Преображенский собор, Александро-Невскую лавру, Петропавловский собор.
Спас на Сенной взорвали в ночь с 1 на 2 февраля 1961 года. Снаряды заложили на несущие конструкции, они срабатывали поочередно — столбы, крыша и купола, стены. Пыль над площадью стояла еще несколько дней.
Спас на Сенной до взрыва. Источник 
Момент взрыва. Источник 
После взрыва. Источник
Причина сноса — необходимость постройки нынешнего вестибюля станции метро. На деле медленно разрушающаяся церковь (она была лишена своего статуса в 1938 году) представляла собой лакомый кусочек для архитекторов и чиновников города. Еще в сентябре 1960-го газета «Вечерний Ленинград» писала об избавлении от «позорного пятна на Сенной площади», анонсировав открытие на его месте станции метро «из стекла и стали».
Почти полностью из стекла состоит город в антиутопии «Мы» Евгения Замятина, стекло вообще в литературе часто символизирует тоталитаризм. Понятно почему: через него легко подсматривать.
Станцию метро могли разместить иначе, но начальнику Государственной инспекции по охране памятников (ГИОП) А. В. Победоносцеву понравился именно этот вариант — самый радикальный. У церкви нашлись защитники, которые настаивали на ее исключительной культурной ценности (считалось, что архитектором храма мог быть сам Бартоломео Растрелли), они и отправили министру культуры СССР Е. А. Фурцевой письмо с просьбой сохранить постройку на Сенной. В Ленинград послали бригаду, которая должна быть обмерить храм и принять решение о его сносе или реконструкции. Особой задачей считался поиск закладной доски 1753 года, она установила бы имя архитектора церкви.
«В конце декабря 1960 г., появившись на Сенной пл. во всеоружии драгоценной стереотехники, мы застыли в немом изумлении, подобно дочерям Лота. За пеленой снегопада темный силуэт церкви зиял совершенно новыми ранами, а за глухим забором, вдруг окружившим храм, метростроевцы торопливо разделывали мощные стропильные фермы его крыши на дрова и продавали здесь же, на бывшем „торжище сеном и дровами“, как и мешки со столетним голубиным пометом, накопившимся на чердаках церкви. Подкрепленный экономически процесс разрушения церкви вряд ли мог дать нужное время даже для стереофотограмметрических методов фиксации, достаточно трудоемких и не всегда успешных из-за отсутствия опыта в их проведении и короткого зимнего дня. Поэтому наряду с этим решили вести ручной обмер церкви, насколько позволяет отсутствие лесов или иных подмостей и, главное, ограниченность рабочих рук», — вспоминает доктор архитектуры В. В. Смирнов.
«А ночью мы с Ю. М. Денисовым стали свидетелями разрушения церкви, стоя на углу Садовой ул. и ул. П. Алексеева (Спасский пер.), то есть напротив церкви, рядом с угловым магазином игрушек, чьи витрины, укрытые мешками с песком, напоминали годы блокады. Ассоциации стали почти галлюцинациями, когда при глухом ударе земля дрогнула, а церковь как-то медленно осела, став огромной кучей строительного мусора. Колокольня же сперва наклонилась вправо, а затем почти целиком легла перед нами».
В. В. Смирнов «Скверная история»
Взрыв был рассчитан так, чтобы его сила ушла в землю, но, будучи довольно мощным, он повредил даже сваи Исаакиевского собора. Построенную на месте храма станцию метро назвали в честь площади, на которой она стояла, — «площадью Мира».
Анненкирхе
Осень 1996 года встречает вернувшегося с Чеченской войны молодого человека хмурыми, блеклыми красками, дождем и песнями группы «Наутилус Помпилиус». Приезжая к брату в Санкт-Петербург, герой этой истории случайно оказывается в небольшом дворике, где, если об этом не знать, совершенно не угадывается церковь. Но она там есть.
Это лютеранская церковь Святой Анны, или на немецкий манер Анненкирхе, — одна из самых известных и красивых церквей Санкт-Петербурга. Выше описывается, конечно, завязка культового фильма Алексея Балабанова «Брат». Анненкирхе его времени — это рок-клуб, перестроенный из кинотеатра. Здесь ничего не взрывали, а просто играли музыку.
Фрагмент фильма «Брат», на заднем плане, за решеткой — Анненкирхе. Источник 
Источник
Церковь Святой Анны построили в Петербурге в 1779 году. Тогда и до самой революции лютеране оставались второй по численности религиозной общиной страны. К 1917-му Анненкирхе посещали 12 тысяч прихожан. В разное время туда ходили Карл Фаберже, Петр Лесгафт, Карл Брюллов, Павел Пестель. Когда советская власть начала гонения на православных, на лютеран некоторое время смотрели сквозь пальцы, хотя они и понимали, что снисхождение временное. В 1920-х на базе Анненкирхе даже разрешили открыть что-то вроде семинарии, хотя это слово, конечно, не использовалось, название было завуалированным — «евангелистическо-лютеранские библейские курсы». Но уже в 1934-м религиозную деятельность в этом месте насильственно свернули. Храмы в то время часто изымались из собственности церкви и адаптировались под нужды нового государства. Так и Анненкирхе к 1939-му превратилась в кинотеатр «Спартак». Это был единственный в стране так называемый кинотеатр последнего показа: там можно было смотреть кино, которое уже нигде не показывали, или ретроспективу. В прокате были даже зарубежные, «капиталистические» картины — не более одного-двух сеансов в день.
«Я в 1985 г. проходила в кинотеатре производственную практику. Здесь мы впервые смотрели диснеевские мультфильмы о Бемби, Белоснежке, картины с участием Вивьен Ли, фильмы Микеланджело Антониони, знакомились с итальянскими, американскими, немецкими картинами. Фильмы шли с субтитрами, помню „Серенаду солнечной долины“ с участием оркестра Гленна Миллера — это было потрясающе! Раз в месяц в огромных банках приходило по 20–30 фильмов, сразу вывешивались афиши. Понятно, что билеты раскупались тут же на все сеансы. Я с трудом доставала билеты для друзей», — рассказывает звукооператор Анастасия Иванова.
Источник 
Интерьеры кинотеатра «Спартак». Источник
Но Данила Багров приходит сюда не кино смотреть. В первой части картины «Брат» он знакомится здесь, во дворе Анненкирхе, с Кэт («Здесь меня всегда найдешь», — говорит девушка). Конкретная локация — у решетки полуподвального музыкального магазина «Рок-остров», где и сегодня продают пластинки. Анненкирхе их времени — уже не кинотеатр, а клуб. В 1990-е кинотеатр «Спартак» меняют на рок-клуб «Спартак», между прочим, легендарный. Там выступают «Аквариум», «Гражданская оборона», «Король и шут», «Ночные снайперы». Последний концерт состоялся в 2002 году: на сцену вышла группа «Ленинград».
«С 1998 по 2002 год тут квартировал рок-клуб „Спартак“, на концерты приходило до тысячи человек. Выступали „Ленинград“, „Король и шут“, „НОМ“, „Аукцыон“, „Два самолета“. Я сам cходил на два концерта и понятия не имел, что это храм. И тем более понятия не имел, что буду в нем когда-то служить. В нынешней часовне тогда располагался круглосуточный бар. В холле на втором этаже — игровые автоматы, по сути — казино. Открыто продавались наркотики. Проводились тантрические вечеринки, конкурсы любительского стриптиза», — вспоминает дьякон церкви Евгений Раскатов.
Анненкирхе в некотором роде повезло. И кинотеатр, и рок-клуб несущественно повредили ее уникальную архитектуру — ее травмировал позднее пожар. Сейчас здание принадлежит Лютеранской церкви, там идет реконструкция, но часто организуют концерты, выставки, а под Рождество весь город ходит именно туда на самую красивую рождественскую ярмарку. Руководство Анненкирхе активно ведет ютьюб-канал, на котором рассказывает в том числе историю церкви.
Манера перестраивать здания под спортивные центры была чем-то вроде моды. Так, церковь Святой Екатерины переделали в спортшколу, подворье Киево-Печерской лавры превратили в каток, церковь Милующей иконы Божией Матери в Галерной Гавани — в станцию подготовки водолазов, Никольскую Единоверческую церковь — в Музей Арктики и Антарктики, а из Петрикирхе соорудили… бассейн.
Петрикирхе
Петр I, задумав заложить новую столицу на балтийских болотах, активно привлекал к делу европейцев. Со временем немцы стали одной из основных этнических групп империи. Об их многочисленности говорят и названия районов, и улиц строившегося Санкт-Петербурга: Немецкая набережная, Немецкая слобода, Большая Немецкая улица. Уже в 1727 году многочисленная немецкая община получает от Петра II земельный надел на Невской перспективе, тогда еще безымянной улице. Первое здание было деревянным, и оно быстро разрушилось. В 1833 году немецкая община заказывает строительство новой церкви архитектору Александру Брюллову. За пять лет он возводит одну из самых больших церквей Российской Империи — лютеранскую церковь Святых Петра и Павла (Петрикирхе). Она соединяет в себе черты русского классицизма и романовской базилики, а ее алтарную часть украшает масштабное полотно Карла Брюллова, брата архитектора, «Христос на кресте». К 1912-му Петрикирхе имеет 21 000 прихожан. После революции их количество стремительно уменьшается.
Когда в 1937 году прихожане собираются на рождественский сочельник, то не могут попасть внутрь: церковь закрыта. Ее пасторы арестованы, а позднее расстреляны. Убранство церкви частично разграблено, а «Христос на кресте» передан в Русский музей. Но разрушать церковь Святых Петра и Павла нельзя, ее значение для архитектурного облика города признается всеми. Даже государственные архитекторы описывают ее так: «…Высокий образец синтеза архитектуры и скульптуры, с большим мастерством вписано в общий ансамбль Невского проспекта один из интереснейших его участков».
Советское правительство использует Петрикирхе в качестве склада Театра Ленгосэстрады. В 1941–1945 годах там размещают воинские части — здание приходит в упадок. В 1958-м его перестраивают под плавательный бассейн Балтийского морского пароходства. Автором проекта выступает архитектор А. П. Изоитко. Он меняет планировку и полностью переделывает интерьер. Но, главное, строит в центральном нефе железобетонную чашу бассейна длиной в 25 метров, а в алтарной части размещает вышки для прыжков. С трех сторон зала сооружают трибуны на 800 сидячих мест. Торжественно новый бассейн в центре открывают в 1963-м.
«Я видел состояние интерьеров церкви — оно было ужасным: обвалившиеся хоры, местами пробитые своды. Государственная инспекция по охране памятников, которая всячески опекала здание, прилагала все усилия к тому, чтобы оно попало в руки богатого и заинтересованного в сохранении сооружения „хозяина“», — рассказывает А. П. Изоитко.
В бассейне плавало не одно поколение петербуржцев.
«В этой церкви крестили моих бабушек и дедушек, прабабушек и прадедушек… Нас с сестрами не крестили, так как долгое время здесь был бассейн. Но мы ходили в него поплавать. Так что тоже, можно сказать, прошли некий обряд крещения», — делится Iana B.
Постоянная влажность, естественно, не пошла на пользу церкви: стал подмываться фундамент, осели несущие колонны и стены, появились трещины в кладке, отваливалась штукатурка. Когда здание вернули верующим в 1993 году, чашу бассейна попытались демонтировать, но из-за особенностей конструкции строение начало разъезжаться. Архитекторы Ф. Венцель и И. Шапаран решили оставить чашу и на стальных несущих балках настелили поверх нее новый пол. Трибуны тоже сохранили, новые входы вырезаны прямо в них.
Посетителям церкви во время экскурсий разрешают спускаться под чашу бассейна, из большого темного пространства там сделали выставочный зал. С формальной точки зрения Петрикирхе скорее переделанный в церковь бассейн, чем наоборот. Если поднять голову в храме, то видно, что стены стянуты специальными креплениями — можно считать их метафорой: само это место жгутом стягивает в один центр совершенно разные эпохи.
Источник
ДК работников связи
Пойдем же вдоль Мойки, вдоль Мойки,
У стриженых лип на виду,
Глотая туманный и стойкий
Бензинный угар на ходу,
Дом Связи — как будто коробка
И рядом еще коробок.
И дом, где на лестнице робко
Я дергал висячий звонок.
Александр Кушнер
Если идти по набережной вдоль реки Мойки от желтоватого Юсуповского дворца к Исаакиевскому собору, то вид на площадь и город загораживает неясная громада. Вся обтянутая сетками, она как будто стесняется своего нелепого вида и не нравится обычно никому. В ней ничего не выдает прошлого роскошного вида, памятник часто называют главным недоразумением этой части города. За темным конструктивизмом скрывается здание немецкой Реформаторской церкви на пересечении Мойки, Большой Морской улицы и Почтамтского переулка.
Она была построена в 1860-х и из-за «детского» архитектурного возраста особенной культурно-исторической ценности не представляла, так что сразу прослыла уязвимой мишенью. Советское правительство, как это полагалось в то время, предписало церковь отремонтировать, но два десятка прихожан, естественно, не обладали достаточными средствами для проведения таких мероприятий, так что здание перешло городу. Из комнат, предусмотренных архитектором для пастора, органиста и персонала, сделали общежитие. Храм полностью закрыли в 1929-м, а в 1932–1939 годах по проекту архитекторов. П. М. Гринберга и Г. С. Райца перестроили в Дворец культуры работников связи. Кирху лишили шпиля, разместили на ее фасадах балконы, добавили идеологические барельефы.
Источник 
Источник
Архитектор И. Н. Кудрявцев вспоминает: «…Были и неприятные поручения. В частности, по проекту руководителей нашего бюро архитекторов Гринберга и Райца делалась перестройка известной лютеранской церкви, расположенной при слиянии Морской улицы с набережной Мойки, в „Клуб работников связи“. Конечно, и мне пришлось участвовать в разработке рабочих чертежей. С этим вспоминается неприятный для меня разговор со знакомым моего отца, С. Ф. Стравинским. Он был сыном известного оперного певца Мариинского театра и братом всемирно известного композитора.
Встретив меня на улице, он спросил: „Правда ли, как мне сообщили, вы участвуете в перестройке церкви на Морской улице? Я не могу поверить, чтобы сын Николая Галактионовича был участником этого позорного дела“.
Я пытался разъяснить, что это проект наших руководителей, и что же мне делать, если меня привлекают к разработке рабочих чертежей? — „Уйти, немедленно уйти!“ — „Но я же уходил, меня насильно вернули!“».
Переделка храма не нравилась многим — не только из-за идеологических побуждений, но и потому, что конструктивистское оформление его откровенно испортило. Журнал «Архитектура СССР» уже в 1936 году пишет: «Авторы Дома работников связи правильно учли необходимость сохранения башни, но не поняли, видимо, характера ее архитектуры. Здание, возглавленное башней, теперь не завершает перспективу Мойки, оно возникает внезапно и кажется глухим, плоским ящиком. Лишенное выразительного силуэта здание не вошло в ансамбль и воспринимается как чужеродное тело, как некий склад или фабрика посредине города. Это — типичный пример переходного стиля, т.е. „обогащенного“, но в основе чисто конструктивистского сооружения со всеми присущими ему недостатками». Авторы статьи верно уловили впечатление, которое производит здание на набережной Мойки, — оно и сейчас кажется заброшенным заводом.
Источник
В ДК работников связи работали кружки, был концертный зал, где тоже выступали «Кино» и «Аквариум». Сейчас там находится офис «Почты России». Реставрация самого здания в каком-либо виде только обсуждается.
«Отдельное место в истории „Аквариума“ занимает ДК Связи. Это милое место закрепилось за нами с конца восьмидесятых и стало основной репетиционной точкой для группы. С этим местом связана целая эпоха в концертной деятельности „Аквариума“.
И так следующее по значимости после Песков репетиционное место „Аквариума“ было ограничено пределами комнаты четвертого этажа в ДК Связи, что стояло по улице Герцена, а по-настоящему на Большой Морской улице, дом 58.
Это было здание Реформаторской немецкой церкви, построенное между 1862 и 1865 годами по проекту архитектора Г. А. Боссе.
К этому ДК Связи уже привыкли и иностранные средства массовой информации, и обыкновенные „фаны“ „Аквариума“. И те и другие по долгу кружили вокруг останков Реформаторской церкви, выжидая кого-нибудь из нас.
Из этой церкви Боря впервые стартовал в Нью-Йорк, из этой церкви „Аквариум“ впервые стартовал за границу, да не куда-нибудь, а сразу в Монреаль (Канада)!».
Андрей Романов «История „Аквариума“. Книга флейтиста»
Храм Христа Спасителя
И всё же самая масштабная из церковных потерь советского периода приходится на Москву, а не на Санкт-Петербург. На месте этого храма не зияет воронка взрыва, он не стоит, закутавшись в строительные леса, место и сама церковь восстановлены в своем почти первоначальном виде — речь идет об огромной площади неподалеку от Кремля, где высится над городом храм Христа Спасителя. Он был самым крупным православным собором на территории России, возведенным в ознаменование победы в Отечественной войне 1812 года. Его строили 44 года. В Российской империи возведение церковных памятников считалось религиозно-политическим актом, они неизменно включались в пространство церемониала русского императора. В XIX веке одним из главных направлений церковной архитектуры в России становится так называемый византийский стиль. Храмом, открывшим эту программу, и становится московский храм Христа Спасителя. Луковичные купола, как у кремлевских соборов, аркатурные пояса над окнами, огромная колокольня, наружные фонари по периметру — это был не просто штатный собор, но и высказывание царизма. Естественно, белое пятно в такой близости к Кремлю не нравилось Советам.
Источник
Роланд Э. Браун, автор книги «Безбожная утопия. Советская антирелигиозная пропаганда», рассказывает: «…Разрушению крупнейшего православного собора на территории России, возведенного к тому же в ознаменование победы в Отечественной войне 1812 года, предшествовала приуроченная к Пасхе 1929 года пропагандистская кампания, следы которой я обнаружил в журнале „Безбожник“. Надпись на плакате гласит, что „рабочий человек идет в церковь потому, что ему не хватает места в клубе“. Пропаганда исходила, разумеется, из господствовавшего тогда убеждения в том, что рабочему человеку ни религия, ни ее храмы не нужны.
Ирония, правда, заключается в том, что авторы плаката считали, по всей видимости, что собор должен был быть переоборудован в рабочий клуб, и, скорее всего, и предполагать тогда еще не могли, какая судьба будет ожидать Храм Христа Спасителя всего лишь через два года. Да, конечно, теперь он восстановлен, но отделка нового собора, на мой взгляд, отдает лас-вегасовским китчем, и теперь он, увы, никак не может претендовать на звание одного из лучших церковных зданий Европы, каким был оригинальный Храм Христа Спасителя».
5 июня 1931 года на заседании Политбюро ВКП(б) приняли решение о сносе храма.
Из протокола заседания (п. 65/65 «О месте для постройки Дворца Советов»):
а) В выборе места для постройки Дворца Советов остановиться на площадке храма Христа Спасителя.
б) В Дворце Советов иметь один зал на 12–15 тыс. и другой на 4–5 тысяч зрителей«.
Через 11 дней вышла резолюция Комитета по делам культуры: «Ввиду отвода участка, на котором расположен храм Христа Спасителя, под постройку Дворца Советов, указанный храм ликвидировать и снести». Дворец Советов должен был стать первым небоскребом новой страны, его предполагалось украсить фигурой Ленина в полный рост. Но сначала требовалось освободить площадь.
Самый большой православный собор страны огородили забором, на котором написали: «Храм Христа Спасителя — на службе контрреволюции!» Его уничтожили 5 декабря 1931 года в несколько взрывов. Взрывная волна распространилась на некоторые соседние кварталы. Идея не нашла понимания и даже после всех усилий советской агитации казалось народу слишком жестокой.
Воплощение архитектурное
Пролетарского чуда,
Всесоюзная вышка, откуда —
Назначение вышки не таково ли?
Мощным кличем не раз на весь мир
прогремит
Наших слов динамит,
Динамит нашей творческой воли.
Демьян Бедный
Дворец Советов, который предполагалось построить на месте собора, должен был стать эталонным зданием — со скоростными лифтами, панорамными видами, эскалаторами на все этажи, огромными амфитеатрами, ресторанами, с системой шумоизоляции, автоматизированным гардеробом, радиосвязью, автоматическими системами уборки, самовыдвигающимися креслами, подвижными стенами и системой климат-контроля. К 1939-му фундамент здания уже был готов, но достроить его помешала Вторая Мировая война. В 1941–1943 годах стальные конструкции демонтировали: они требовались на производстве противотанковых ежей, необходимых для обороны Москвы.
Мраморной плиткой храма выложили станции метро «Кропоткинская» и «Охотный ряд».
Когда к 1945 году Советский Союз победил в войне, никто уже и не думал о строительстве символа новой власти: на это не нашлось бы денег, да и идеологическая необходимость отпала. На месте котлована открыли общественный бассейн «Москва». Храм Христа Спасителя восстановили в 1999-м — новый собор напоминает лишь тень царской эпохи.
Источник 
Момент взрыва. Источник
Причины уничтожения
В 1930-е в зарубежной историографии появилось религиозно-сравнительное объяснение тоталитаризма. Фактически это были первые попытки вывести в единое поле религиозные черты диктатур, на первый взгляд совсем не религиозных: например, советского коммунизма и германского нацизма. В предисловии к опубликованному в 1935 году в США сборнику «Диктатура в современном мире» редактор Г. С. Форд указал, что установленные сегодня режимы власти, в отличие от диктатур старого типа, стремятся создать сходную с религией узаконенную идеологию: «Диктаторы настоящего времени не происходят от тиранов и деспотов прошлого… диктаторы сегодня имеют новую и сильную технику массового контроля в виде пропаганды через радио, кино, прессу, образование и светскую религию их собственного производства».
Идея о религиозности тоталитарных режимов изложена и в работах немецкого экономиста А. Файлера. После посещения СССР он опубликовал книгу, в которой высказал мысль о том, что религиозный характер советского коммунизма проявляется в его решительной враждебности к религии. Он указывал и несколько других параметров: религиозное положение марксистской идеологии, структуру большевистской партии, сходную с церковной.
«Планомерное превращение детей в граждан нового государства, исполненных фанатизма и фанатической веры… это действительно новая церковь, которая планомерно проникает в сердца и головы», — пишет Файлер.
Естественно, что такая «церковь» нового типа не может терпеть конкурентов. 23 декабря 1946 года Сталин формулирует этот постулат конкретнее: «Марксизм — это религия класса».
Источник
С 1922-го выходят газета «Безбожник» и журнал «Атеист», с 1925-го существует Союз воинствующих безбожников, с 1926-го — журнал «Антирелигиозник». Процесс вымарывания церкви из повестки подкрепляется с другой стороны мощным научно-просветительским импульсом. Выходит «Наука и жизнь», проводятся общественные лекции, открываются дополнительные курсы. Тринадцатый пункт программы РКП(б) звучит так: «Партия стремится к полному разрушению связи между эксплуататорскими классами и организацией религиозной пропаганды, содействуя фактическому освобождению трудящихся масс от религиозных предрассудков и организуя самую широкую научно-просветительную и антирелигиозную пропаганду».
В Цареконстантиновской церкви в Москве в 1976 году был устроен общественный туалет.
На первой полосе «Атеиста» большими буквами пишут: «Религия — дурман для народа». Проводятся кампания по вскрытию мощей и кампания по изъятию церковных ценностей. Главенствующей «религией» государства становится атеизм. Естественно, что ему не нужны напыщенные и яркие соборы, всегда напоминающие о власти церкви и веры. С 1917 по 1987 год коммунисты уничтожат около 50 000 церквей и храмов. Страдали не только здания. Так или иначе — ссылкой в лагеря, арестом или смертью — были наказаны за свою религиозность почти полмиллиона человек.