тренировки дерек клейтон марафонец

Статья полностью

География и график выступлений марафонцев 1960-х больше напоминает анонс мирового тура какой-нибудь рок-группы. В «эпоху хиппи» (1960-1970) было побито восемь мировых рекордов.

Два соревновательных марафона в год? Полвека назад лучшие бегуны планеты бегали по два марафона месяц!

Май 1969. Действующий мировой рекордсмен австралиец Дерек Клейтон едет на марафон в Турцию. Результат – 2’17.26.

Спортсмен считает это время «прикидочным» и через 11 дней финиширует в Антверпене с новым мировым рекордом – 2’08.34.

На пике объёмов австралиец пробегает по 200 миль (>300 км) в неделю, доводя себя до состояния, когда «не хватало сил оторвать ногу от земли».

Свой первый мировой рекорд в Фукуоке (2’09.36) он установил, сбросив с личника девять минут! На вопрос, почему в то время так много бегали, двукратный рекордсмен отвечает коротко: «Потому что любили бег!».

Участник двух олимпийских Игр (Мехико-68 и Мюнхен-72), он не завоюет там ни одной олимпийской медали.

Клейтон останется в истории бега как первый марафонец, преодолевший рубеж 2’10. Его мировой рекорд простоит 12 лет и будет побит его же соотечественником – австралийцем Робертом де Кастелло. В то время высшие мировые достижения на трёх олимпийских дистанциях (5000, 10000 и марафон) принадлежали австралийцам.

Клейтон начинал свои тренировки в Северной Ирландии, но главных побед добился после переезда в Австралию.

Дерека не считали перспективным бегуном. С высоким для марафонца ростом (183 см), он имел посредственный показатель VOmax (69.7). С такими данными его потолок на марафоне по расчетам специалистов был 2’25-2’23. И это при условии соблюдения графика тренировок и хорошем восстановлении.

Австралиец, кстати, вообще не знал, что такое диета. Клейтон с его слов «ел всё, что было под рукой». Он не любил спать, он любил бегать.

В начале 1967 Дерек устанавливает национальный рекорд Австралии (2’18).

До мирового рекорда далеко – шесть минут. Лучшее время у японца Морио Сигэмацу (2’12). Дерек летит в Японию.

3 декабря 1967. Фукуока. «Баскетболист» Клейтон и едва достающий ему до плеча японец Сиеширо Сасаки после 10 км отрываются от группы. Спортсмены бегут нога в ногу, их номера на майках образуют мистическое сочетание трёх единиц.

Незадолго до финиша австралиец резко взвинчивает темп и уходит от японца: «Я бежал, как ошпаренный кот. Ни о каком рекорде не думал. Единственное, что меня поражало – я был один».

2’09.36 – новый мировой рекорд! Рекорд, отнятый у японца, в Японии, в борьбе с японцем.

Сейчас Дереку Клейтону 78 лет, он по-прежнему «ест всё подряд»: «Где может находиться нормальный человек в 5:30 утра? Ответ очевиден – в своей постели. Но меня там нет. Потому что я люблю бег больше, чем самого себя».

Тренировочные объёмы марафонцев 1960-х вызывают уважение. В эпоху хиппи австралийская молодёжь знала толк и в музыке, и в марафонах.

Источник

Секрет подготовки к марафону: просто продолжайте бегать

В рамках эксклюзивного репортажа WIRED о Breaking2, мероприятия, в ходе которого три элитных бегуна попытаются преодолеть марафонскую дистанцию за 2 часа в следующем месяце в Монце, Италия, наш автор использует тот же тренировочный режим, одежду и опыт, что и профессионалы Nike, дабы установить личный рекорд: полумарафон за 90 минут.

На прошлой неделе я ездил на работу в Банги, столицу Центральноафриканской Республики. Поездка оказалась трудной для моей предстоящей попытки завершить полумарафон за 90 минут в Монце, Италия. Я должен был поддерживать режим и регулярно и много бегать. Вместо этого я был в Банги, делая интервью в нестабильной, бедной и жестокой стране. Более того, бегать было негде. Несмотря на жестокий хаос, который я наблюдал во время моей последней поездки в ЦАР в 2014 году, по крайней мере в столице ситуация несколько улучшилась, однако большинство моих коллег считают, что город остаётся слишком небезопасным для иностранца, чтобы он ходил по улицам в одиночку. Я чувствовал колючую панику наркомана, чей дилер покинул город.

Поэтому в Банги я нашёл решение. Я каждый день рано вставал, ел хлеб и мед на кухне бывшего французского ресторатора, чью комнату я арендовал, присоединялся к моему недоверчивому водителю, который стучал по термометру машины (температура достигала 80 градусов по Фаренгейту (около 27 градусов по Цельсию – прим.ред.) в 7 утра), как бы намекая на мою глупость, и ехал по городу в Леджер, отель стоимостью 300 долларов за ночь для экспатов, в котором, по-моему, была единственная беговая дорожка в Банги. Там, в тренажерном зале, я старался бегать также как и дома: интервальный и обычный бег на выносливость. Удовлетворение, которое сопровождало завершение таких тренировок, было не только физиологическим. Знакомая деятельность в бурном, хаотичном месте была сама по себе небольшой победой. Я держался за это чувство, пытаясь понять, почему это важно для меня. И затем, когда я возвращался из спортзала в свое последнее утро, я записал в своем блокноте одно слово: «боксёрская груша».

Поймайте свой ритм

Одним летом, десять лет назад, я начал ходить в боксёрский зал. Моим тренером стал Рикки Хаттон, британский боксёр и любимец зрителей. Я мало что знал о боксе и не хотел, чтобы меня узнавали. Итак, я присоединился к спортивному залу, который располагался под железнодорожной аркой в ​​Воксхолле, Лондон. Клуб посещали как серьёзные бойцы, так и полнейшие дилетанты вроде меня (среди нас был даже член парламента, и один раз, на тренировке перед завтраком, я с удовольствием заехал ему в лицо кулаком).

Я посвятил себя освоению различных тренажёров в спортзале работе с различными видами боксёрских груш, медицинскому мячу, скакалке — с различными результатами. Моим проклятием была маленькая боксёрская груша, эта слеза, свисающая с деревянного круга на уровне плеча или выше, в зависимости от роста спортсмена. При правильной работе груша должна резко отскакивать, с определённым звуком, таким образом реагируя на движение кулаков боксёра. Звук груши в действии является одним из самых классных в спорте, сравнимых со звуком пересчитываемых кассиром денег.

В течение нескольких недель я не мог понять, в чем дело. Я бил по груше раз, два, три, но вскоре он начал двигаться слишком быстро и терял ритм. Чем сильнее я старался, тем хуже становилось. Настоящий боец ​​в конце концов сжалился надо мной и предложил несколько советов: перестань пытаться ударить грушу. Вместо этого я должен просто поймать ритм и синхронизировать его с движением груши. Он объяснил, что груша-капля – инструмент развития не только координации рук и глаз, но и ритма и самообладания. В следующую же попытку я проработал с ней чуть больше минуты, но затем снова потерял концентрацию.

Лучшие бегуны выучили уроки этой груши. Конечно, спорт вознаграждает усилия и силу воли. Но теперь я понимаю, что для преодоления марафона в Монце требуется уравновешенность и ритм. Учебная программа состоит из различных сессий, развёрнутых в течение нескольких недель и месяцев до начала соревнований. Чтобы достичь результата далеко в будущем, необходимо сформировать и затем удерживать в голове план достижения этой цели. Реальная жизнь — работа, семья, путешествия — значительно усложняет этот план, но результат затем удовлетворяет вдвойне.

Nike Breaking2, фотограф — Кейт Опперман, специально для WIRED
Автор восстанавливается после утренней тренировки в штаб-квартире Nike в Бивертоне, Орегон, в ноябре 2016 года.

Между тем, вы должны грамотно планировать и распределять свой собственный ритм в рамках ваших тренировок. Работа мозга также важна, как и лёгких. Благодаря практике и советам спортивных учёных в Nike я разработал точное понимание моих пределов и шагов. Я знаю, например, что любое усилие, когда ритм моего сердца на 4 удара преодолевает максимум в 175 ударов в минуту, даётся мне очень тяжело; если же я снижу ритм на пару ударов, то у меня будет ощущение будто ноги смогут двигаться весь день. После шести месяцев обучения и самоконтроля я могу рассказать вам о различии, не нося монитор сердечного ритма. Ключом в день забега будет фокусировка на нужном усилии.

Этот вид самоконтроля сложнее, чем кажется, потому что трудно понять, когда ваше тело находится в стрессовом состоянии, а значит внимание к деталям во время тренировок очень важно. Действительно, я начал получать большое удовольствие, возможно, непонятное для не-бегунов, в правильном выполнении конкретной тренировки. И это действительно глубокое чувство.

Больше контроля, меньше времени

Самым тяжёлым испытанием для меня в ходе тренировки являются четыре забега по 2000 метров. В идеальный день я выполнял первое повторение точно за восемь минут. Каждое последующее повторение должно заканчиваться на 10 секунд быстрее, чем последнее, а четвёртое — за семь с половиной минут, — намного быстрее, чем мой темп на дистанции. Недавно я начал практиковать это упражнение в обеденное время на местном треке в Манчестере, Англия. Место было пустым, за исключением меня и моего тренировочного партнёра, и я едва осознавал себя по окончании тренировки. Триумф был не только в осознании того, что я стал более сильным чем был, но и в том, что я точно контролирую ситуацию. Мое вновь обретённое мастерство проявилось в выступлении 10 дней спустя, когда я улучшил свой личный показатель на целую минуту по сравнению с предыдущим лучшим временем, достигнутым в прошлом году на своём первом забеге в Coniston 14 — холмистой, почти 14-мильной трассе в Лейк-Дистрикт Англии.

Бегуны, во главе с Элиудом Кипчоге (третий справа, спереди), устанавливают свои часы в начале раннего утреннего пробега в Элдорете, Кения, в январе 2017 года. Кейт Опперманн для WIRED

Элиуд Кипчоге, чемпион Олимпийского марафона и тренер элитных бегунов, пытающихся преодолеть двухчасовой показатель в Монце, чувствует то же самое, глубокую тягу к контролю. В ходе каждой тренировки он мог бы бежать быстрее, однако он придерживается именно тех показателей, что ему нужны (естественно, даже в ходе соревнований он контролирует себя — потому что, если он преодолеет свою первую милю значительно быстрее, то дальнейший бег станет испытанием выносливости).

Иногда, на заключительном повторе тренировки, он будет рваться вперёд, просто чтобы почувствовать, как кровь приливает к мышцам рядом с финишной прямой, находящейся в поле зрения. Дважды сейчас я наблюдал, как он обгонял своих товарищей по команде на финальном повторе 12 х 1200 комплектов с сияющим видом на лице. Но главная идея заключается в том, чтобы выполнить именно всю тренировку на отлично, а не единый подход. Недавно Кипчоге сказал мне, что, когда он стоит на стартовой линии, он не боится никого из своих соперников, потому что знает: «мои тренировки лучшие». Лучшие – не значит самые сложные. Будет ли его тренировка достаточной, чтобы преодолеть показатель два часа в Монце в следующем месяце, — другое дело. Кипчоге в себе не сомневается. Остальные из нас скоро поймут.

Источник

Эволюция тренировок в марафонском беге: тихоокеанский рубеж

Эволюция тренировок в марафонском беге: тихоокеанский рубеж

Что общего у великого новозеландца Артура Лидьярда и нашего выдающегося соотечественника Григория Никифорова? Кто придумал бегать медленно, чтобы потом бегать очень быстро? Что случилось с первым марафонцем, пробежавшим за 2:08? Все это – в очередном материале из цикла публикаций об эволюции тренировок в самом массовом виде спорта.

В прошлой статье рассказывалось о крушении мастерского, как бы сейчас сказали, барьера. Джим Питерс первым стал бегать марафоны быстрее 2:20, а потом и быстрее 2:18. Для этого ему пришлось тренироваться дважды в день и нарастить объемы до 160 км в неделю. К Олимпийским Играм 1956 года его тренер рассчитывал перейти и вовсе на трехразовые тренировки, но из-за трагедии, случившейся в 1954-м, Питерс завершил карьеру. В итоге, олимпийским чемпионом в марафоне на Олимпиаде-1956 стал француз Алан Мимун.

В книге «Судьба Али Мимуна» (The Destiny of Ali Mimoun) Пэта Бутчера можно прочесть, что Мимун бегал по три раза в день, преодолевая в сумме до 35 км. Таким образом, следует зафиксировать, что начиная с 1950-х годов, топовые марафонцы уже не бегают меньше 160 км в неделю. Также нормой становятся тренировки два и даже три раза в день.

У нынешних любителей бега есть извращенное представление о том, что подобные тренировки – удел пресловутых профессионалов, которые ничем, кроме бега не занимаются. Это абсолютно не так. Тот же Алан Мимун в 1940 году в возрасте 19 лет оказался в армии, а в 44-м был серьезно ранен в ногу, чудом избежав ампутации. Вернувшись с фронта, он работал официантом, но уже в 1948 году завоевал серебро в беге на 10000 м на Олимпиаде в Лондоне, уступив только Эмилю Затопеку (на фото Мимун слева, Затопек – справа). Игры 1956 года прошла в Мельбурне, ее звездами стали Мимун, советский стайер Владимир Куц и другие заокеанские – с точки зрения Австралии – бегуны, а вот местные атлеты выступили достаточно скромно. Аллан Лоуренс был третьим на дистанции 10000 м, а Джон Лэнди завоевал бронзу на 1500 м. Но это было самое начало эры доминирования бегунов из Австралии и соседней Новой Зеландии, сравнимой с тотальным превосходством финских (и отчасти шведских) стайеров в период между двумя мировыми войнами.

Первой ласточкой был именно Лэнди. В 1954 году на Играх Британской Империи в Ванкувере (тех самых, после которых Джим Питерс закончил свою карьеру) австралийский бегун стал один из двух героев «Мили столетия», как ее называли в русскоязычных публикациях, или «Чудесной мили» – если дословно переводить английское выражение Miracle Mile. В том забеге Лэнди лидировал, но на финише его обошел британец Роджер Баннистер. В итоге, впервые в истории было зафиксировано преодоление 4-минутного барьера – 3:58,8 у победителя. В Ванкувере по случаю этого, считавшегося в то время невероятным, события воздвигли скульптуру, запечатлевшую, как Лэнди оглядывается через левое плечо, а Баннистер обходит его справа. Характерно, что это оказалось соперничеством не только двух атлетов, но и двух принципиально разных тренерских подходов.

Тренер Баннистера Франц Стампфл родился в Австрии (поэтому у нас его часто на немецкий манер называют Штампфлом), а потом жил в Англии и Австралии. Другой великий ученик Стампфла Ральф Даубелл, олимпийский чемпион 1968 года в беге на 800 метров – был как раз австралийцем. Стампфл – столь же последовательный сторонник интервальной тренировки и работы на стадионе под контролем секундомера, как и немец Вольдемар Гершлер. В некоторых источниках можно даже встретить утверждение, что именно тренер Баннистера изобрел интервальный метод, что, конечно же, не так – деятельность Гершлера началась на двадцать лет раньше. Тренером Лэнди был Перси Черутти. Черутти и Стампфл – такие же антиподы, как Гершлер и швед Гёста Холмер. Самым знаменитым учеником Черутти был Герберт Эллиот, который побил рекорд Баннистера на миле, мировой рекорд на 1500 м, а на Олимпиаде-1960 в Риме завоевал золото на «полторашке». Были у Черутти и марафонцы – например, Дэвид Пауэр (на фото на вершине пьедестала) выиграл марафон на Играх Британской Империи в 1958 году; в Риме он завоевал бронзу в беге на 10000 м.

Система Черутти была крайне необычной. Сам он называл ее «стотан» – от слов «стоик» и «спартанец». Более того, к тренировкам элитных бегунов он пришел, пытаясь решить проблемы со своим собственным здоровьем. В 1939 году в возрасте 43 лет Черутти (на фото) пережил нервный срыв, после чего стал экспериментировать с питанием, а также много тренироваться в беге. Спустя семь лет в местечке Портси он создал беговой лагерь. Именно в этом лагере впоследствии выросли многие выдающиеся бегуны своего времени.

Основные положения системы Черутти следующие:

Вероятно, это связано с тем, что Черутти, если и не был пионером в использовании штанги при подготовке бегунов, то в любом случае был страстным поклонником упражнений с отягощениями. Его бегуны занимались со штангой три раза в неделю (на фото Герберт Эллиот поднимает штангу), используя не только приседы и становую тягу, но и такие сугубо «качковские» упражнения, как подъем штанги на бицепс. Более того, использовались весьма значительные веса, а количество повторений в одном подходе не превышало пяти. Современные бодибилдеры сказали бы, что это – «работа на массу».

С момента римского триумфа Эллиота прошло почти 60 лет. Многие тренеры с той поры оставили свой яркий след в истории бега на средние и длинные дистанции. Кто-то применял штангу, кто-то был ярым противником, но никто кроме Черутти не пытался тренировать бегунов по методикам «качков». Большие объемы бега, конечно, «высушивали» его подопечных, но одновременное развитие противоречивых качеств не выглядит логичным. Впрочем, возможно, воспитание «идеальных атлетов» для Черутти было не менее важным, чем олимпийские награды. В завершение разговора о системе эксцентричного австралийского тренера следует отметить еще одну особенность тренировки в Портси: частое использование спринта в короткий крутой подъем, а также бега по песчаным дюнам. Подобные разновидности бега в усложненных условиях и сегодня занимают прочное место в арсенале многих тренеров.

В Риме, где Эллиоту не оказалось равных на дистанции 1500 м, дистанции 800 и 5000 м выиграли новозеландцы Питер Снелл и Мюррей Халберг соответственно. А их товарищ по команде Барри Мэгги был третьим в марафоне. Все одни оказались воспитанниками Артура Лидьярда (на фото слева направо: Артур Лидтярд, Мюрей Халберг и Питер Снелл). Взошла звезда, вероятно, самого влиятельного тренера по бегу в истории. В том смысле, что взгляды Лидьярда оказали решающее влияние на целые поколения тренеров и спортсменов.

Вскоре после Рима он написал программную статью «Метод тренировки бегунов на средние и длинные дистанции», вошедшую в сборник Фреда Уилта «Бег, бег, бег». Приводим выдержки из этой статьи, которые можно назвать «Правила бега Артура Лидьярда». Ключ к успеху лежит в развитии тщательно составленного и детализированного плана тренировки, цель которого – подвести бегуна к определенному дню. Приступая к занятиям вскоре после окончания предшествующего сезона, бегун начинает с марафонской тренировки, которая длится приблизительно четыре месяца; затем бегун входит в одномесячный период переходной тренировки, после чего следуют три месяца специализированной работы, которая приводит бегуна на старт «соревнования года».

Большинство хороших бегунов на средние дистанции могут бегать 440 ярдов в пределах 50-52 сек. Поскольку, чтобы пробежать 880 ярдов за 1:50, требуется просто пробежать два раза по 440 ярдов по 55 сек каждые, представляется вывод, что главной заботой должно быть не развитие скорости, а развитие специальной выносливости. Примерная марафонская тренировка (четыре месяца как для бегунов на средние, так и для бегунов на длинные дистанции) может быть такой:

Марафонская программа тренировки является фундаментом успеха, и вся последующая подготовка без нее была бы бессмысленной. Тренировка с тяжестями бессмысленна. Бегуну нужны мышцы оленя, а не льва. Мюррей Халберг, например, никогда не поднимал штанги. Надо отметить, что читателю непонятно, что подразумевается под понятиями «одна четверть силы» и т.п. С другой стороны, известно, что, например, бегуны Лидьярда длительные тренировки бегали в темпе от 4 мин до 3:20/км. Кстати, сам Лидьярд в поздние годы даже возмущался, что, дескать, ему приписывают использование большого объема медленного бега. «Это был другой парень, который придумал долгие медленные пробежки», – говорил он. «Другой парень» – немецкий врач Эрнст ван Аакен (на фото справа). Он использовал медленный бег для реабилитации своих пациентов. В частности, один из них, перенесший два инфаркта, еще в 1950 году пробежал дистанцию 42.2 км, считавшуюся в те годы настолько тяжелой, что, например, на старт марафонов не допускались женщины. Ни больные, ни здоровые – никакие.

Видя пользу от медленного бега для сердечно-сосудистой системы, ван Аакен активно пропагандировал его использование в среде соревнующихся бегунов, и определенный эффект был. Так, например, его ученик Харальд Норпот (на фото справа), завоевал серебро в беге на 5000 м во время Олимпийских Игр 1964 года. Но мейнстримом медленные пробежки в спорте высших достижений так и не стали.

Если вернуться ко взглядам Лидьярда, то обращает на себя внимание схожесть многих черт с подходом Григория Никифорова, о котором рассказывалось в предыдущей публикации. Во-первых, это ярко выраженная периодизация. Во-вторых, в обоих случаях имело место создание «базы» в зимний период. Бегуны в это время бегают много, превалирует непрерывный метод. С приближением соревновательного сезона объемы снижаются, интенсивность возрастает, основными становится интервальный и повторный методы. Оба тренера стремятся планировать подготовку так, чтобы спортсмены подходили к главному старту на пике формы. Советский тренер добился успеха раньше новозеландца, а с учетом закрытости СССР ни о каком заимствовании не могло быть и речи. Очевидно, что разными путями на разных концах планеты лучшие тренеры пришли к похожим и наиболее прогрессивным для того времени подходам. Вероятно, Лидьярд действительно был лучшим тренером того периода. Только вот лучший стайер 60-х – австралиец Рон Кларк (на фото) – тренера не имел вовсе. И это не помешало ему установить 19 мировых рекордов на дистанциях от 5000 м до часового бега, причем 11 из них – в 1965 году. Его лучший результат на 5000 м – 13:16,6, на 10000 м – 27:39,4. Марафоны Кларк тоже бегал – его личный рекорд 2:20:27.

В юности он некоторое время тренировался у Перси Черутти, но большую часть своей карьеры тренировался самостоятельно. В сети легко найти автобиографию Кларка «Неуловимые мгновения». Основные моменты его подготовки следующие (для резюме использовались также публикации Фреда Уилта):

Рубеж 2:20 в марафоне был преодолен в 1953 году. Для этого Джиму Питерсу пришлось бегать по 160 км. Для того чтобы «выбежать» из 2:10 Дереку Клейтону (на фото) потребовалось тренироваться ровно вдвое больше – по 320 км еженедельно. Благодаря этим колоссальным для тех времен объемам, он в 1967 году выиграл Фукуокский марафон с ошеломительным результатом – 2:09:36. Спустя два года в Антверпене он финишировал с еще более феноменальным временем – 2:08:34.

Клейтон – еще один великий австралиец. Его мировой рекорд в марафоне продержался 12 лет и был улучшен… другим австралийцем Робертом Де Кастеллой (на фото) всего на 16 секунд.

Спустя годы Клейтон вспоминал о выступлении в Антверпене так: «Я сокрушил 2:09. Я позабыл про свое измождение. Спустя пару часов агония от рекордного бега заявит о себе. Восторг будет вытеснен страхом. Я буду мочиться кровью и блевать черной слизью. Та гонка опустошила меня настолько, что потребовалось полгода для восстановления. Но в момент, когда я оказался на финишной черте, я испытывал только восторг!» Читая эти строки, трудно не вспомнить легендарную фразу Затопека «Сегодня мы немного умрем». Тренировка Клейтона (на фото слева) как две капли воды похожа на подготовку Рона Кларка: много быстрого (sic!) бега в непрерывном темпе по пересеченной местности, никакого секундомера (самочувствие – главный критерий нагрузки) и никакой периодизации. Но, как уже было сказано, Клейтон не только первым пробежал быстрее 2:10, но и первым стал бегать больше 200 миль, или 320 км в неделю. Даже Кларк считал Клейтона настоящим маньяком.

Увы, и Кларк, и Клейтон провалились на Олимпиаде 1968 года, которая состоялась в высокогорном Мехико. Там доминировали совсем другие бегуны. На дистанциях 1500 и 10000 м первенствовали кенийцы, а марафон выиграл Мамо Волде (на вершине пьедестала) – многолетний партнер Абебе Бикилы по команде. Сам Бикила сошел из-за травмы.

Поражения признанных лидеров в условиях высокогорья побудило изучать влияние гипоксии на результаты в видах выносливости. В спорт начала проникать серьезная наука, но это уже совсем другая история. Точнее, следующая.

Фото: home.nordnet.fr, info.wikireading.ru, russianrunner.ru, heraldsun.com.au, tri-bor.com, runnerstribe.com, active.com, racingpast.ca, laufreport.de, img2.ntv.ru, img.dni.ru, ststephenharriers.files.wordpress.com, cdn.newsapi.com.au, juanjosemartinez.com.mx

Вероятно, это связано с тем, что Черутти, если и не был пионером в использовании штанги при подготовке бегунов, то в любом случае был страстным поклонником упражнений с отягощениями. Его бегуны занимались со штангой три раза в неделю (на фото Герберт Эллиот поднимает штангу), используя не только приседы и становую тягу, но и такие сугубо «качковские» упражнения, как подъем штанги на бицепс. Более того, использовались весьма значительные веса, а количество повторений в одном подходе не превышало пяти. Современные бодибилдеры сказали бы, что это – «работа на массу». С момента римского триумфа Эллиота прошло почти 60 лет. Многие тренеры с той поры оставили свой яркий след в истории бега на средние и длинные дистанции. Кто-то применял штангу, кто-то был ярым противником, но никто кроме Черутти не пытался тренировать бегунов по методикам «качков». Большие объемы бега, конечно, «высушивали» его подопечных, но одновременное развитие противоречивых качеств не выглядит логичным. Впрочем, возможно, воспитание «идеальных атлетов» для Черутти было не менее важным, чем олимпийские награды. В завершение разговора о системе эксцентричного австралийского тренера следует отметить еще одну особенность тренировки в Портси: частое использование спринта в короткий крутой подъем, а также бега по песчаным дюнам. Подобные разновидности бега в усложненных условиях и сегодня занимают прочное место в арсенале многих тренеров. В Риме, где Эллиоту не оказалось равных на дистанции 1500 м, дистанции 800 и 5000 м выиграли новозеландцы Питер Снелл и Мюррей Халберг соответственно. А их товарищ по команде Барри Мэгги был третьим в марафоне. Все одни оказались воспитанниками Артура Лидьярда (на фото слева направо: Артур Лидтярд, Мюрей Халберг и Питер Снелл). Взошла звезда, вероятно, самого влиятельного тренера по бегу в истории. В том смысле, что взгляды Лидьярда оказали решающее влияние на целые поколения тренеров и спортсменов. Вскоре после Рима он написал программную статью «Метод тренировки бегунов на средние и длинные дистанции», вошедшую в сборник Фреда Уилта «Бег, бег, бег». Приводим выдержки из этой статьи, которые можно назвать «Правила бега Артура Лидьярда». Ключ к успеху лежит в развитии тщательно составленного и детализированного плана тренировки, цель которого – подвести бегуна к определенному дню. Приступая к занятиям вскоре после окончания предшествующего сезона, бегун начинает с марафонской тренировки, которая длится приблизительно четыре месяца; затем бегун входит в одномесячный период переходной тренировки, после чего следуют три месяца специализированной работы, которая приводит бегуна на старт «соревнования года». Большинство хороших бегунов на средние дистанции могут бегать 440 ярдов в пределах 50-52 сек. Поскольку, чтобы пробежать 880 ярдов за 1:50, требуется просто пробежать два раза по 440 ярдов по 55 сек каждые, представляется вывод, что главной заботой должно быть не развитие скорости, а развитие специальной выносливости. Примерная марафонская тренировка (четыре месяца как для бегунов на средние, так и для бегунов на длинные дистанции) может быть такой:

Марафонская программа тренировки является фундаментом успеха, и вся последующая подготовка без нее была бы бессмысленной. Тренировка с тяжестями бессмысленна. Бегуну нужны мышцы оленя, а не льва. Мюррей Халберг, например, никогда не поднимал штанги. Надо отметить, что читателю непонятно, что подразумевается под понятиями «одна четверть силы» и т.п. С другой стороны, известно, что, например, бегуны Лидьярда длительные тренировки бегали в темпе от 4 мин до 3:20/км. Кстати, сам Лидьярд в поздние годы даже возмущался, что, дескать, ему приписывают использование большого объема медленного бега. «Это был другой парень, который придумал долгие медленные пробежки», – говорил он. «Другой парень» – немецкий врач Эрнст ван Аакен (на фото справа). Он использовал медленный бег для реабилитации своих пациентов. В частности, один из них, перенесший два инфаркта, еще в 1950 году пробежал дистанцию 42.2 км, считавшуюся в те годы настолько тяжелой, что, например, на старт марафонов не допускались женщины. Ни больные, ни здоровые – никакие. Видя пользу от медленного бега для сердечно-сосудистой системы, ван Аакен активно пропагандировал его использование в среде соревнующихся бегунов, и определенный эффект был. Так, например, его ученик Харальд Норпот (на фото справа), завоевал серебро в беге на 5000 м во время Олимпийских Игр 1964 года. Но мейнстримом медленные пробежки в спорте высших достижений так и не стали. Если вернуться ко взглядам Лидьярда, то обращает на себя внимание схожесть многих черт с подходом Григория Никифорова, о котором рассказывалось в предыдущей публикации. Во-первых, это ярко выраженная периодизация. Во-вторых, в обоих случаях имело место создание «базы» в зимний период. Бегуны в это время бегают много, превалирует непрерывный метод. С приближением соревновательного сезона объемы снижаются, интенсивность возрастает, основными становится интервальный и повторный методы. Оба тренера стремятся планировать подготовку так, чтобы спортсмены подходили к главному старту на пике формы. Советский тренер добился успеха раньше новозеландца, а с учетом закрытости СССР ни о каком заимствовании не могло быть и речи. Очевидно, что разными путями на разных концах планеты лучшие тренеры пришли к похожим и наиболее прогрессивным для того времени подходам. Вероятно, Лидьярд действительно был лучшим тренером того периода. Только вот лучший стайер 60-х – австралиец Рон Кларк (на фото) – тренера не имел вовсе. И это не помешало ему установить 19 мировых рекордов на дистанциях от 5000 м до часового бега, причем 11 из них – в 1965 году. Его лучший результат на 5000 м – 13:16,6, на 10000 м – 27:39,4. Марафоны Кларк тоже бегал – его личный рекорд 2:20:27. В юности он некоторое время тренировался у Перси Черутти, но большую часть своей карьеры тренировался самостоятельно. В сети легко найти автобиографию Кларка «Неуловимые мгновения». Основные моменты его подготовки следующие (для резюме использовались также публикации Фреда Уилта):

Рубеж 2:20 в марафоне был преодолен в 1953 году. Для этого Джиму Питерсу пришлось бегать по 160 км. Для того чтобы «выбежать» из 2:10 Дереку Клейтону (на фото) потребовалось тренироваться ровно вдвое больше – по 320 км еженедельно. Благодаря этим колоссальным для тех времен объемам, он в 1967 году выиграл Фукуокский марафон с ошеломительным результатом – 2:09:36. Спустя два года в Антверпене он финишировал с еще более феноменальным временем – 2:08:34. Клейтон – еще один великий австралиец. Его мировой рекорд в марафоне продержался 12 лет и был улучшен… другим австралийцем Робертом Де Кастеллой (на фото) всего на 16 секунд. Спустя годы Клейтон вспоминал о выступлении в Антверпене так: «Я сокрушил 2:09. Я позабыл про свое измождение. Спустя пару часов агония от рекордного бега заявит о себе. Восторг будет вытеснен страхом. Я буду мочиться кровью и блевать черной слизью. Та гонка опустошила меня настолько, что потребовалось полгода для восстановления. Но в момент, когда я оказался на финишной черте, я испытывал только восторг!» Читая эти строки, трудно не вспомнить легендарную фразу Затопека «Сегодня мы немного умрем». Тренировка Клейтона (на фото слева) как две капли воды похожа на подготовку Рона Кларка: много быстрого (sic!) бега в непрерывном темпе по пересеченной местности, никакого секундомера (самочувствие – главный критерий нагрузки) и никакой периодизации. Но, как уже было сказано, Клейтон не только первым пробежал быстрее 2:10, но и первым стал бегать больше 200 миль, или 320 км в неделю. Даже Кларк считал Клейтона настоящим маньяком. Увы, и Кларк, и Клейтон провалились на Олимпиаде 1968 года, которая состоялась в высокогорном Мехико. Там доминировали совсем другие бегуны. На дистанциях 1500 и 10000 м первенствовали кенийцы, а марафон выиграл Мамо Волде (на вершине пьедестала) – многолетний партнер Абебе Бикилы по команде. Сам Бикила сошел из-за травмы. Поражения признанных лидеров в условиях высокогорья побудило изучать влияние гипоксии на результаты в видах выносливости. В спорт начала проникать серьезная наука, но это уже совсем другая история. Точнее, следующая.

Текст: Александр Головин, мастер спорта России, главный тренер Running Expert.

Источник