три защитительных слова против порицающих святые иконы

Три защитительных слова против порицающих святые иконы

Первое защитительное слово

против порицающих 1 святые иконы 2

I. Нам, сознающим свое недостоинство, конечно, следовало бы всегда хранить молчание и исповедывать пред Богом свои грехи; но так как все прекрасно в свое время, а Церковь, которую Бог создал на основании Апостол и пророк, сущу краеугольну [3] Сыну Его, — я вижу, — поражается как бы морскою бурею, слишком высоко поднимается следующими друг за другом волнами, приводится в безпорядок и потрясается вследствие несноснейшаго дуновения злых ветров, свыше сотканное одеяние Христа, которое сыны нечестивых упорно старались разорвать, раздирается тело Его, которое есть слово Божие, разрезывается на различные части, также и искони крепко хранимое предание церкви, — то я не счел разумным молчать и наложить на язык узы, боясь с угрозою произнесеннаго определения, говорящаго: аще усумнится [4], не благоволит душа моя в нем [5]. И: если увидишь меч грядущ и не будеши глаголати брату твоему, крове его от руки твоея [6] взыщу [7]. Поэтому, поражаемый невыносимым страхом – я решил говорить, не ставя величия царей выше истины. Ибо Богоотец Давид, — слышал я, — говорил: глаголах пред цари, и не стыдяхся [8], напротив, этим сильнее побуждаемый к речи. А ведь слово царя имеет большую силу для склонения на свою сторону подданных; потому что из бывших с самаго начала людей, которым было известно, что земной царь подчинен высшей власти и что над царями господствуют законы, пренебрегли царскими приказаниями немногие.

II. Итак, прежде всего утвердивши как бы некоторый киль или основание для размышления: сохранение церковнаго законодательства, при посредстве котораго обыкновенно происходит спасение, я снял преграду у слова и выпустил его, как бы хорошо взнузданнаго коня, из загородки. Ибо в самом деле я счел ужасным, даже более, чем ужасным, чтобы Церковь, блистающая столь великими преимуществами и искони украшенная преданиями благочестивейших мужей, возвращалось паки на худые стихии [9], трепеща страхом, где нет страха [10], и как бы не знающая истиннаго Бога – боялась впадения в идолослужение, и даже хоть в весьма малой степени лишалась совершенства, как бы на средине очень прекраснаго лица имея некоторый постоянно остающийся укол, портящий всю красоту свою неуместною [11] прибавкою. Ведь малое, когда оно приводит к великому, не есть малое, так как прибавочная черта: чтобы древле получившее силу предание Церкви было поколеблено – не мала, потому что осуждены прежние наши наставники, взирая на образ жизни которых, должно было бы подражать вере [их] [12].

III. Итак (— а речь моя к вам —) усердно прошу, во первых, Вседержителя Господа, для Котораго все обнажено и открыто, знающаго, что мое смиренное намерение в этом случае – без примеси чего либо худого и что цель чиста, — дать мне слово, когда откроются уста мои, и взять Собственными [13] руками возжи моего ума и привлечь его к Себе, чтобы пред лицом [Его] он совершал быстрое движение по прямой дороге, не уклоняясь к тому, что кажется правым, или к тому, что он знает как левое. Потом прошу весь народ Божий, язык свят, царское священство [14], вместе с прекрасным пастырем словеснаго Христова стада [15], который в себе самом выражает высшее жречество Христово, принять мое слово с благосклонностью, не обращая внимания на самую незначительную степень моего достоинства или не ища искусства в моих словах, так как в этом я, бедный, не вполне опытен. Но взвесить силу моих мыслей. Ибо царство небесное не в слове, но в силе [16]. Ведь цель – не победить, но протянуть руку подвергающейся нападению истине, так как добрая воля протягивает руку силы. Поэтому, призвавши помощницею ипостасную Истину, отсюда поведу начало своего слова.

IV. Я знаю Того, Кто неложно сказал: Господь Бог твой [17] Господь един есть; и: Господа Бога твоего да убоишися [18], и тому единому послужиши [19]; и: не будут тебе бози инии [20]; и: не сотвори [себе] кумира, всякаго подобия, елика на небеси горе и елика на земли низу [21]; и: да постыдятся вси кланяющиеся истуканным [22]; и: бози, иже небеси и земли не сотвориша, да погибнут [23]; и [иное] подобное этому, что древле Бог глаголавый отцем во пророцех в последок дний глагола нам в единородном Сыне Его, имже и веки сотвори [24]. Я знаю Того, Кто сказал: се же есть живот вечный, да знают тебе единаго истиннаго Бога и егоже послал еси Иисуса Христа [25]. Верую во единаго Бога, одно начало всего, безначального, несозданнаго, неподверженнаго гибели и безсмертнаго, вечнаго и постояннаго, непостижимаго, безтелеснаго, невидимаго, неописуемаго, не имеющаго образа; в одну пресущественную сущность, в Божество – пребожественное, в трех Лицах: Отце и Сыне, и Св. Духе, и только Ему одному служу, и только Ему одному воздаю служебное поклонение. Поклоняюсь одному Богу, одному Божеству, но служу и Троице Ипостасей: Богу Отцу и воплотившемуся Богу Сыну, и Богу Св. Духу, одному Богу. Не поклоняюсь тваре паче Творца [26], но поклоняюсь Создателю, подобно мне сделавшемуся сотворенным и, не уничижив Своего достоинства и не испытав какого либо разделения [27], снизошедшему в тварь, чтобы прославить мое естество и сделать участником в божественном естестве. Вместе с Царем и Богом поклоняюсь и багрянице тела, не как одеянию и не как четвертому Лицу, — нет! – но как ставшей причастною тому же Божеству и, не испытав изменения, сделавшейся тем, что есть и освятившее [ее]. Ибо не природа плоти сделалась Божеством, но как Слово, оставшись тем, что Оно было, не испытав изменения, сделалось плотью, так и плоть сделалась Словом, не потерявши того, что она есть, лучше же сказать: будучи единою со Словом по ипостаси. Поэтому смело изображаю Бога невидимаго, не как невидимаго, но как сделавшегося ради нас видимым чрез участие и в плоти, и в крови. Не невидимое Божество изображаю, но посредством образа выражаю плоть Божию, которая была видима. Ибо, если невозможно изобразить душу, то сколь больше – Бога, давшаго невещественность и душе!

V. Но, говорят, Бог сказал чрез законодателя Моисея: Господа Бога твоего да убоишися, и тому единому послужиши [28]; и: не сотвори всякаго подобия, елика на небеси и елика на земли [29].

Источник

Три защитительных слова против порицающих святые иконы

Первое защитительное слово

против порицающих 1 святые иконы 2

I. Нам, сознающим свое недостоинство, конечно, следовало бы всегда хранить молчание и исповедывать пред Богом свои грехи; но так как все прекрасно в свое время, а Церковь, которую Бог создал на основании Апостол и пророк, сущу краеугольну [3] Сыну Его, — я вижу, — поражается как бы морскою бурею, слишком высоко поднимается следующими друг за другом волнами, приводится в безпорядок и потрясается вследствие несноснейшаго дуновения злых ветров, свыше сотканное одеяние Христа, которое сыны нечестивых упорно старались разорвать, раздирается тело Его, которое есть слово Божие, разрезывается на различные части, также и искони крепко хранимое предание церкви, — то я не счел разумным молчать и наложить на язык узы, боясь с угрозою произнесеннаго определения, говорящаго: аще усумнится [4], не благоволит душа моя в нем [5]. И: если увидишь меч грядущ и не будеши глаголати брату твоему, крове его от руки твоея [6] взыщу [7]. Поэтому, поражаемый невыносимым страхом – я решил говорить, не ставя величия царей выше истины. Ибо Богоотец Давид, — слышал я, — говорил: глаголах пред цари, и не стыдяхся [8], напротив, этим сильнее побуждаемый к речи. А ведь слово царя имеет большую силу для склонения на свою сторону подданных; потому что из бывших с самаго начала людей, которым было известно, что земной царь подчинен высшей власти и что над царями господствуют законы, пренебрегли царскими приказаниями немногие.

II. Итак, прежде всего утвердивши как бы некоторый киль или основание для размышления: сохранение церковнаго законодательства, при посредстве котораго обыкновенно происходит спасение, я снял преграду у слова и выпустил его, как бы хорошо взнузданнаго коня, из загородки. Ибо в самом деле я счел ужасным, даже более, чем ужасным, чтобы Церковь, блистающая столь великими преимуществами и искони украшенная преданиями благочестивейших мужей, возвращалось паки на худые стихии [9], трепеща страхом, где нет страха [10], и как бы не знающая истиннаго Бога – боялась впадения в идолослужение, и даже хоть в весьма малой степени лишалась совершенства, как бы на средине очень прекраснаго лица имея некоторый постоянно остающийся укол, портящий всю красоту свою неуместною [11] прибавкою. Ведь малое, когда оно приводит к великому, не есть малое, так как прибавочная черта: чтобы древле получившее силу предание Церкви было поколеблено – не мала, потому что осуждены прежние наши наставники, взирая на образ жизни которых, должно было бы подражать вере [их] [12].

III. Итак (— а речь моя к вам —) усердно прошу, во первых, Вседержителя Господа, для Котораго все обнажено и открыто, знающаго, что мое смиренное намерение в этом случае – без примеси чего либо худого и что цель чиста, — дать мне слово, когда откроются уста мои, и взять Собственными [13] руками возжи моего ума и привлечь его к Себе, чтобы пред лицом [Его] он совершал быстрое движение по прямой дороге, не уклоняясь к тому, что кажется правым, или к тому, что он знает как левое. Потом прошу весь народ Божий, язык свят, царское священство [14], вместе с прекрасным пастырем словеснаго Христова стада [15], который в себе самом выражает высшее жречество Христово, принять мое слово с благосклонностью, не обращая внимания на самую незначительную степень моего достоинства или не ища искусства в моих словах, так как в этом я, бедный, не вполне опытен. Но взвесить силу моих мыслей. Ибо царство небесное не в слове, но в силе [16]. Ведь цель – не победить, но протянуть руку подвергающейся нападению истине, так как добрая воля протягивает руку силы. Поэтому, призвавши помощницею ипостасную Истину, отсюда поведу начало своего слова.

IV. Я знаю Того, Кто неложно сказал: Господь Бог твой [17] Господь един есть; и: Господа Бога твоего да убоишися [18], и тому единому послужиши [19]; и: не будут тебе бози инии [20]; и: не сотвори [себе] кумира, всякаго подобия, елика на небеси горе и елика на земли низу [21]; и: да постыдятся вси кланяющиеся истуканным [22]; и: бози, иже небеси и земли не сотвориша, да погибнут [23]; и [иное] подобное этому, что древле Бог глаголавый отцем во пророцех в последок дний глагола нам в единородном Сыне Его, имже и веки сотвори [24]. Я знаю Того, Кто сказал: се же есть живот вечный, да знают тебе единаго истиннаго Бога и егоже послал еси Иисуса Христа [25]. Верую во единаго Бога, одно начало всего, безначального, несозданнаго, неподверженнаго гибели и безсмертнаго, вечнаго и постояннаго, непостижимаго, безтелеснаго, невидимаго, неописуемаго, не имеющаго образа; в одну пресущественную сущность, в Божество – пребожественное, в трех Лицах: Отце и Сыне, и Св. Духе, и только Ему одному служу, и только Ему одному воздаю служебное поклонение. Поклоняюсь одному Богу, одному Божеству, но служу и Троице Ипостасей: Богу Отцу и воплотившемуся Богу Сыну, и Богу Св. Духу, одному Богу. Не поклоняюсь тваре паче Творца [26], но поклоняюсь Создателю, подобно мне сделавшемуся сотворенным и, не уничижив Своего достоинства и не испытав какого либо разделения [27], снизошедшему в тварь, чтобы прославить мое естество и сделать участником в божественном естестве. Вместе с Царем и Богом поклоняюсь и багрянице тела, не как одеянию и не как четвертому Лицу, — нет! – но как ставшей причастною тому же Божеству и, не испытав изменения, сделавшейся тем, что есть и освятившее [ее]. Ибо не природа плоти сделалась Божеством, но как Слово, оставшись тем, что Оно было, не испытав изменения, сделалось плотью, так и плоть сделалась Словом, не потерявши того, что она есть, лучше же сказать: будучи единою со Словом по ипостаси. Поэтому смело изображаю Бога невидимаго, не как невидимаго, но как сделавшегося ради нас видимым чрез участие и в плоти, и в крови. Не невидимое Божество изображаю, но посредством образа выражаю плоть Божию, которая была видима. Ибо, если невозможно изобразить душу, то сколь больше – Бога, давшаго невещественность и душе!

V. Но, говорят, Бог сказал чрез законодателя Моисея: Господа Бога твоего да убоишися, и тому единому послужиши [28]; и: не сотвори всякаго подобия, елика на небеси и елика на земли [29].

Источник

Три защитительных слова против порицающих святые иконы

Первое защитительное слово

против порицающих 1 святые иконы 2

I. Нам, сознающим свое недостоинство, конечно, следовало бы всегда хранить молчание и исповедывать пред Богом свои грехи; но так как все прекрасно в свое время, а Церковь, которую Бог создал на основании Апостол и пророк, сущу краеугольну [3] Сыну Его, — я вижу, — поражается как бы морскою бурею, слишком высоко поднимается следующими друг за другом волнами, приводится в безпорядок и потрясается вследствие несноснейшаго дуновения злых ветров, свыше сотканное одеяние Христа, которое сыны нечестивых упорно старались разорвать, раздирается тело Его, которое есть слово Божие, разрезывается на различные части, также и искони крепко хранимое предание церкви, — то я не счел разумным молчать и наложить на язык узы, боясь с угрозою произнесеннаго определения, говорящаго: аще усумнится [4], не благоволит душа моя в нем [5]. И: если увидишь меч грядущ и не будеши глаголати брату твоему, крове его от руки твоея [6] взыщу [7]. Поэтому, поражаемый невыносимым страхом – я решил говорить, не ставя величия царей выше истины. Ибо Богоотец Давид, — слышал я, — говорил: глаголах пред цари, и не стыдяхся [8], напротив, этим сильнее побуждаемый к речи. А ведь слово царя имеет большую силу для склонения на свою сторону подданных; потому что из бывших с самаго начала людей, которым было известно, что земной царь подчинен высшей власти и что над царями господствуют законы, пренебрегли царскими приказаниями немногие.

II. Итак, прежде всего утвердивши как бы некоторый киль или основание для размышления: сохранение церковнаго законодательства, при посредстве котораго обыкновенно происходит спасение, я снял преграду у слова и выпустил его, как бы хорошо взнузданнаго коня, из загородки. Ибо в самом деле я счел ужасным, даже более, чем ужасным, чтобы Церковь, блистающая столь великими преимуществами и искони украшенная преданиями благочестивейших мужей, возвращалось паки на худые стихии [9], трепеща страхом, где нет страха [10], и как бы не знающая истиннаго Бога – боялась впадения в идолослужение, и даже хоть в весьма малой степени лишалась совершенства, как бы на средине очень прекраснаго лица имея некоторый постоянно остающийся укол, портящий всю красоту свою неуместною [11] прибавкою. Ведь малое, когда оно приводит к великому, не есть малое, так как прибавочная черта: чтобы древле получившее силу предание Церкви было поколеблено – не мала, потому что осуждены прежние наши наставники, взирая на образ жизни которых, должно было бы подражать вере [их] [12].

III. Итак (— а речь моя к вам —) усердно прошу, во первых, Вседержителя Господа, для Котораго все обнажено и открыто, знающаго, что мое смиренное намерение в этом случае – без примеси чего либо худого и что цель чиста, — дать мне слово, когда откроются уста мои, и взять Собственными [13] руками возжи моего ума и привлечь его к Себе, чтобы пред лицом [Его] он совершал быстрое движение по прямой дороге, не уклоняясь к тому, что кажется правым, или к тому, что он знает как левое. Потом прошу весь народ Божий, язык свят, царское священство [14], вместе с прекрасным пастырем словеснаго Христова стада [15], который в себе самом выражает высшее жречество Христово, принять мое слово с благосклонностью, не обращая внимания на самую незначительную степень моего достоинства или не ища искусства в моих словах, так как в этом я, бедный, не вполне опытен. Но взвесить силу моих мыслей. Ибо царство небесное не в слове, но в силе [16]. Ведь цель – не победить, но протянуть руку подвергающейся нападению истине, так как добрая воля протягивает руку силы. Поэтому, призвавши помощницею ипостасную Истину, отсюда поведу начало своего слова.

IV. Я знаю Того, Кто неложно сказал: Господь Бог твой [17] Господь един есть; и: Господа Бога твоего да убоишися [18], и тому единому послужиши [19]; и: не будут тебе бози инии [20]; и: не сотвори [себе] кумира, всякаго подобия, елика на небеси горе и елика на земли низу [21]; и: да постыдятся вси кланяющиеся истуканным [22]; и: бози, иже небеси и земли не сотвориша, да погибнут [23]; и [иное] подобное этому, что древле Бог глаголавый отцем во пророцех в последок дний глагола нам в единородном Сыне Его, имже и веки сотвори [24]. Я знаю Того, Кто сказал: се же есть живот вечный, да знают тебе единаго истиннаго Бога и егоже послал еси Иисуса Христа [25]. Верую во единаго Бога, одно начало всего, безначального, несозданнаго, неподверженнаго гибели и безсмертнаго, вечнаго и постояннаго, непостижимаго, безтелеснаго, невидимаго, неописуемаго, не имеющаго образа; в одну пресущественную сущность, в Божество – пребожественное, в трех Лицах: Отце и Сыне, и Св. Духе, и только Ему одному служу, и только Ему одному воздаю служебное поклонение. Поклоняюсь одному Богу, одному Божеству, но служу и Троице Ипостасей: Богу Отцу и воплотившемуся Богу Сыну, и Богу Св. Духу, одному Богу. Не поклоняюсь тваре паче Творца [26], но поклоняюсь Создателю, подобно мне сделавшемуся сотворенным и, не уничижив Своего достоинства и не испытав какого либо разделения [27], снизошедшему в тварь, чтобы прославить мое естество и сделать участником в божественном естестве. Вместе с Царем и Богом поклоняюсь и багрянице тела, не как одеянию и не как четвертому Лицу, — нет! – но как ставшей причастною тому же Божеству и, не испытав изменения, сделавшейся тем, что есть и освятившее [ее]. Ибо не природа плоти сделалась Божеством, но как Слово, оставшись тем, что Оно было, не испытав изменения, сделалось плотью, так и плоть сделалась Словом, не потерявши того, что она есть, лучше же сказать: будучи единою со Словом по ипостаси. Поэтому смело изображаю Бога невидимаго, не как невидимаго, но как сделавшегося ради нас видимым чрез участие и в плоти, и в крови. Не невидимое Божество изображаю, но посредством образа выражаю плоть Божию, которая была видима. Ибо, если невозможно изобразить душу, то сколь больше – Бога, давшаго невещественность и душе!

V. Но, говорят, Бог сказал чрез законодателя Моисея: Господа Бога твоего да убоишися, и тому единому послужиши [28]; и: не сотвори всякаго подобия, елика на небеси и елика на земли [29].

Источник

Три защитительных слова
против порицающих святые иконы

Содержание

Первое слово

V. Но, говорят, Бог сказал через законодателя Моисея: «Господа, Бога твоего, бойся, и Ему одному служи» ( Втор.6:13 ); и: «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу» ( Исх.20:4 ).

Братие! Поистине заблуждаются не знающие писаний, что «буква убивает, а дух животворит» ( 2Кор.3:6 ), не отыскивающие скрытого под бук­вой духа. Им я по праву мог бы сказать: Научив­ший вас этому да научит и тому, что следует. Ура­зумей, как толкует это законодатель, примерно так говоря во Второзаконии: «И говорил Господь к вам. из среды огня; глас слов Его вы слышали, но образа не видели, а только глас» ( Втор.4:12 ). И немного спус­тя: «Твердо держите в душах ваших, что вы не видели никакого образа в тот день, когда говорил к вам Господь на Хориве из среды огня» ( Втор.4:15 ); «дабы вы не развратились и не сделали себе изваяний, изо­бражений какого-либо кумира, представляющих мужчину или женщину, изображения какого-либо скота, который на земле, изображения какой-ли­бо птицы крылатой» ( Втор.4:16–17 ) и следующее. И после краткого промежутка: «И дабы ты, взгля­нув на небо и увидев солнце, луну и звезды и все во­инство небесное, не прельстился и не поклонился им и не служил им» ( Втор.4:19 ).

XX. А какой храм в честь Себя обещал Бог Да­виду создать через собственного его сына и угото­вать место покоя, этот храм созидая, Соломон сде­лал Херувимов, как говорит Книга Царств, и обло­жил Херувимов золотом, также и все стены кругом, «сделал резные изображения херувимов и пальмо­вых дерев и распускающихся цветов, внутри и вне» ( 3Цар.6:29 ) (и не сказал: с боков, но кругом), так­же волов и львов и гранатовые яблоки. Разве не много ценнее украсить все стены дома Господня «ликами» святых и изображениями, нежели – без­словесных и деревьев? Где закон, повелевающий: «не сотвори. всякого подобия» ( Исх. 20:4 )? Но Соломон, получив­ший излияние мудрости, изображая небо, сделал Херувимов и подобия львов и волов. Закон же за­прещает это. А если мы, изображая Христа, делаем также и изображения святых, то не есть ли это, следовательно, во всяком случае более благочестивое дело, потому что они также исполнены Святого Духа? Ибо как тогда и народ, и храм очищались кровью, также и пеплом телицы, так и теперь – кровью Христа, подвергшегося мучению при Понтийском Пилате и показавшего Себя Первенцем из мучеников, а также еще – и кровью святых, на ко­торых созидается Церковь. И тогда [храм Божий украшался] как фигурами, так и изображениями безсловесных, [теперь же – изображениями свя­тых,] сделавших себя одушевленными и разумны­ми храмами – жилищем Божиим.

XXIV. Места Писаний, которые, однако, ты приводишь, не учат тому, что должно гнушаться поклонения имеющимся у нас изображениям, но тем, которые боготворят эллины. Не должно из-за нелепого обычая уничтожать и наш, который благочестив. Чародеи и волшебники произносят заклинания, и Церковь заклинает оглашаемых. Но те призывают к себе демонов, эта же – Бога против демонов. Эллины посвящают демонам изображения и называют их богами, мы же – ис­тинному Богу – воплотившемуся, и рабам Божи­им, и друзьям, прогоняющим полки демонов.

XXVI. Итак, [в этом смысле] принимай мно­жество мест из Писания и Отцов, потому что хотя и говорит Писание, что «идолы язычников – сереб­ро и золото, дело рук человеческих» ( Пс.134:15 ), но оно, конечно, запрещает поклонение не бездуш­ным произведениям рук, а изображениям демонов.

Второе слово

IV. Но демон, враг истины и неприязненно относящийся ко спасению людей, много раз пре­льстивший не только язычников, но и сынов Израиля делать изображения и тленных людей, и птиц, и зверей, и пресмыкающихся и поклонять­ся им как богам, теперь старается привести в смя­тение живущую в мире Церковь Христову, по­средством беззаконных уст и лукавого языка при­мешивая к божественным словам порок и пытаясь прикрывать отвратительный и мрачный его образ и отклонять сердца неукрепившихся от истинно­го и Отцами переданного обычая. Ибо некоторые восстали, говоря, что не должно для созерцания, и славы, и удивления, и соревнования изображать и выставлять [публично] спасительных чу­дес Христа и подвигов святых против диавола. И кто, обладая божественным знанием и духов­ною проницательностью, не замечает, что [это] – внушение диавола? Ибо он не желает, чтобы бы­ло обнародовано поражение и посрамление его, также не желает и того, чтобы была начертана слава Бога и святых Его.

V. Ибо если бы мы делали изображение не­видимого Бога, то действительно погрешали бы, потому что невозможно, чтобы было изображено бестелесное, и невидимое, и неописуемое, и не имеющее формы. И опять: если бы мы делали изображения людей, и их считали богами, и слу­жили как богам, то действительно поступали бы нечестиво. Но мы не делаем ничего из этого. Ибо после того, как Бог, по неизреченной Своей бла­гости, воплотившись, «явился на Земле и обращал­ся между людьми» ( Вар.3:38 ), и воспринял приро­ду, и величину, и образ, и цвет плоти, мы, делая Его изображение, не погрешаем. Ибо сильно же­лаем увидеть Его образ; потому что, как говорит божественный Апостол, «теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно» ( 1Кор.13:12 ). Изображение же и есть зерцало и гадание, сораз­мерное с величиною нашего тела. Ибо ум и после многих напряжений не в состоянии выйти из пределов телесного.

VII. Но те, которые не исследуют смысла Пи­сания, говорят, что Бог сказал через законодателя Моисея: «Не делай себе кумира и никакого изобра­жения того, что на небе вверху, и что на земле внизу» ( Исх.20:4 ). И через пророка Давида: «Да по­стыдятся все служащие истуканам, хвалящиеся идолами» ( Пс.96:7 ), и другое многое таковое же. Ибо то, что представили они как из божествен­ного Писания, так и из святых Отцов, следует понимать должным образом.

XIII. Ты хулишь вещество и называешь [его] презренным? Это также [делают] и манихеи; но божественное Писание провозглашает его пре­красным. Ибо оно говорит: «И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма» ( Быт.1:31 ). Итак, я признаю, что вещество – творение Божие и что оно – прекрасно; ты же, если называешь его дур­ным, или признаешь, что оно – не от Бога, или делаешь Бога Виновником зла. Итак, смотри, что говорит божественное Писание о веществе, кото­рое ты называешь презренным: «И сказал Моисей всему обществу сынов Израилевых: вот что запо­ведал Господь: сделайте от себя приношения Гос­поду: каждый по усердию пусть принесет прино­шение Господу, золото, серебро, медь, шерсть го­лубого, пурпурового и червленого цвета, и виссон, и козью шерсть, кожи бараньи красные, и кожи синие, и дерево ситтим, и елей для светильника, и ароматы для елея помазания и для благовонных курений, камень оникс и камни вставные для ефо­да и наперсника. И всякий из вас мудрый сердцем пусть придет и сделает все, что повелел Господь: скинию» ( Исх.35:4–11 ) и т.д.

XV. Изображаем (красками) Христа – Царя и Господа, не лишая Его воинства. Ибо воинст­во Господне – святые. Пусть лишит себя своего собственного войска земной царь и тогда пусть лишает своего Царя и Господа. Пусть снимет с себя багряницу и диадему и тогда пусть отнимает у отличившихся [в борьбе] против тирана и обуз­давших свои страсти приличествующее им почи­тание. Ибо если они наследники Богу и сонаслед­ники Христу и будут также участниками и в бо­жественной Его славе и Царстве, то как не будут соучастниками и земной Его славы те, которые суть друзья Христа? «Я уже не называю вас рабами» ( Ин.15:15 ), говорит Бог, «вы друзья Мои» ( Ин.15:14 ). Итак, когда дана им честь со стороны Церкви, мы ли будем отнимать у них? О дерзкая рука! О безрассудно смелый ум, восстающий про­тив Бога и противящийся Его повелениям! Если ты не поклоняешься изображению, не поклоняй­ся и Сыну Божию, Который есть живое изобра­жение невидимого Бога и неизменный образ. Храм, который создал Соломон, был освящен кровью бессловесных, львов, и волов, и пальм, и гранато­вых яблок. Теперь же Церковь освящается кро­вью Христа и святых Его и украшается изобра­жением Христа и святых Его. Или устрани по­клонение всякому изображению, или не вводи того, что ново, и «не передвигай межи давней, ко­торую провели отцы твои» ( Прит.22:28 ). Я не го­ворю о тех, которые были положены прежде, чем пришел во плоти Христос Бог наш, но о тех, которые установлены после Его пришествия. Ибо относительно бывших в Ветхом Завете постанов­лений (закона) Бог с упреком говорит: «И попус­тил им учреждения недобрые» ( Иез.20:25 ) по жестокосердию их; так что, после того как было пе­ременено священство, по необходимости произо­шло и изменение закона.

XVII. А места из писаний, какие ты приво­дишь, не высказывают проклятия поклонению тем иконам, которые допущены нами, но [толь­ко] – поклонению со стороны эллинов, которые боготворили изображения. Поэтому из-за нелепо­го обычая эллинов не должно уничтожать и благочестиво возникшего обычая Церкви. Как чаро­деи, так и волшебники произносят заклинания, и Церковь заклинает оглашаемых; однако те закли­нают, призывая к себе демонов, эта же – Бога против демонов. Эллины приносили жертвы де­монам; но и Израиль приносил жертву Богу: жерт­ву бескровную. Эллины посвящали демонам изо­бражения; но и Израиль боготворил изображения. Ибо говорили: «Вот бог твой, Израиль, который вывел тебя из земли Египетской» ( Исх.32:4 ). Мы же посвящаем изображения истинному Богу – воплотившемуся, и рабам Божиим, и друзьям, прогоняющим полки демонов.

XVIII. Если же говоришь, что блаженный Епифаний 46 открыто запретил употребляющиеся у нас изображения, то узнай, что эта книга – подложна, так как кто-либо иной воспользовался именем божественного Епифания, что [вообще] часто случается. Ибо этот Отец не противоборст­вует соотцам, так как все они соделались причаст­ными одного Святого Духа. И свидетель этого – Церковь, которая была украшаема иконами до тех пор, пока против нее не восстали некоторые и не привели в замешательство стада Христова, покусившись напоить народ Божий грязным гу­бительным напитком.

XX. А что изобретение икон и поклонение им не есть дело недавнее, а древнее предание Церкви, бери множество мест из Писания и Отцов. В святом Евангелии от Матфея Господь, ублажая Своих учеников и с ними всех тех, кто живет по их образцу и идет по их следам, говорит следующее: «Ваши же блаженны очи, что видят, и уши ваши, что слышат, ибо истинно говорю вам, что многие пророки и праведники желали видеть, что вы видите, и не видели, и слышать, что вы слышите, и не слышали» ( Мф.13:16–17 ). Поэтому и мы сильно желаем увидеть, в какой мере увидеть можно. «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло и гадательно» ( 1Кор.13:12 ), и на иконе и считаем себя блаженными. Сам Бог Первый сделал изображение, Он и показал изображения. Ибо первого человека Он сотворил по образу Бо­жию. И Авраам, и Моисей, и Исаия, и все про­роки увидели образы Бога, но не самое существо Божие. Купина была образом Богоматери, и Мои­сею, намеревавшемуся к ней подойти, Бог сказал: «Сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на ко­тором ты стоишь, есть земля святая» ( Исх.3:5 ). Итак, если земля, на которой явился Моисею об­раз Богородицы, есть земля святая, то во сколько раз больше этот образ? Ибо он не только святой, но, осмелюсь говорить, даже из святых святой. Фарисеям, вопросившим о том, почему Моисей позволил вам разводиться с женами вашими ( Мф.19:7 ), Гос­подь ответил: «Моисей по жестокосердию ваше­му позволил вам разводиться с женами вашими, а сначала не было так» ( Мф.19:8 ). И я говорю вам, что Моисей по причине жестокосердия сы­нов Израиля, зная, что они легко увлекаются идо­лослужением, повелел им не делать изображений. Теперь же дело обстоит не так: ибо мы твердо стоим в скале веры, обогатившись светом Бого­познания.

XXI. Послушайте, что говорит Господь: «Без­умные и слепые. клянущийся жертвенником кля­нется им и всем, что на нем; и клянущийся хра­мом клянется им и Живущим в нем; и клянущийся небом клянется Престолом Божиим и Сидящим на нем» ( Мф.23:19–22 ). И клянущийся иконою клянется и тем, кто на ней изображается.

XXIII. Замечай, что и закон, и все сообразное с ним, и все служение, имеющее у нас место, суть рукотворенное святое, приводящее нас к невеще­ственному Богу при посредстве вещества. И за­кон, и все сообразное с законом было некоторым оттенением будущего образа, то есть имеющего у нас место служения; а имеющее у нас место слу­жение – образ будущих благ; самые же вещи – вышний Иерусалим, нематериальный и неруко­творенный, подобно тому как говорит тот же самый божественный Апостол: «Ибо не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего» ( Евр.13:14 ), каковой есть небесный Иерусалим, ему же худож­ник и содетель Бог. Ибо все, как сообразное с законом, так и сообразное с нашим служением, произошло ради того [то есть небесного Иеруса­лима]. Самому Богу – слава во веки. Аминь.

Третье слово

IV. Но те, которые не исследуют смысла Пи­сания, говорят, что Бог сказал через законодателя Моисея: «Не делай себе кумира и никакого изобра­жения того, что на небе вверху, и что на земле внизу» ( Исх.20:4 ). И через пророка Давида: «Да по­стыдятся все служащие истуканам, хвалящиеся идолами» ( Пс.96:7 ), и другое многое таковое же. Ибо чего б ни привели они из божественного Пи­сания и из святых Отцов, должно быть понимае­мо надлежащим образом.

VI. Я знаю Того, Кто неложно сказал: «Гос­подь, Бог наш, Господь един есть» ( Втор.6:4 ); и: «Гос­пода, Бога твоего, бойся, и Ему одному служи» ( Втор.6:13 ); и: «Да не будет у тебя других богов» ( Исх.20:3 ); и: «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле» ( Исх.20:4 ); и: «Да постыдятся все служащие ис­туканам» ( Пс.96:7 ); и: «Боги, которые не сотворили неба и земли, исчезнут» ( Иер.10:11 ); и то, что та­ковым образом «Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках» ( Евр.1:1 ), «в последние дни… говорил нам в Сыне… чрез Кото­рого и веки сотворил» ( Евр.1:2 ). Я знаю Того, Кто сказал: «Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого живого и истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа» ( Ин.17:3 ). И верую во единого Бога, одно Начало всего, безначального, несозданного, не подверженного гибели и бес­смертного, вечного и постоянного, непостижи­мого, бестелесного, невидимого, неописуемого, не имеющего образа; в одну пресущественную сущ­ность, в Божество – пребожественное, в трех Лицах: Отце, и Сыне, и Святом Духе, и только Ему одному служу, и только Ему одному воздаю служебное поклонение. Поклоняюсь одному Бо­гу, одному Божеству, но служу и Троице Ипос­тасей: Богу Отцу, и воплотившемуся Богу Сыну, и Богу Святому Духу, не трем Богам, но одному; не разделенным Ипостасям, но соединенным; воздаю не три поклонения, но одно; не каждой из Ипостасей порознь, но трем Ипостасям вместе, как одному Богу, воздаю одно поклонение. Не поклоняюсь твари вместо Творца, но поклоня­юсь Создателю, подобно мне сделавшемуся со­творенным и, не уничижив Своего достоинства и не испытав какого-либо разделения, снизошед­шему в тварь, чтобы прославить мое естество и сделать участником в божественном естестве. Вместе с Царем и Богом поклоняюсь и багрянице тела, не как одеянию и не как четвертому лицу, – нет! – но как ставшей причастного такому же Бо­жеству и, не испытав изменения, соединившейся с Освятившим ее. Ибо не природа плоти сделалась Божеством, но как Слово, оставшись тем, чем Оно прежде было, не испытав изменения, стало плотью, так и плоть воспринята Словом, не потерявши того, что она есть, лучше же сказать: будучи соединенною с Словом в ипостась. По­этому смело изображаю Бога невидимого, ради нас ставшего Причастным и плоти, и крови. Не невидимое Божество изображаю, но посредством образа выражаю плоть Божию, которая была ви­дима. Ибо если невозможно изобразить душу, то сколь больше – Бога, давшего невещественность и душе?

VII. Но, говорят, Бог сказал через законода­телей Моисея: «Господа, Бога твоего, бойся, и Ему одному служи» ( Втор.6:13 ); и: «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу» ( Исх.20:4 ).

VIII. Иудеям, конечно, это было предписано по причине склонности их к идолослужению. Мы же (если сказать с Богословом), которым дано, избежав суеверного блуждания, познав истину, находиться в чистом [и святом] общении с Богом и служить одному только Богу, изобиловать со­вершенством Богопознания и, по миновании детского, достигнуть возраста «мужа совершенного. – не быть более младенцами» ( Еф.4:13–14 ), получили от Бога способность различать и знаем, что мо­жет быть изображаемо и что не может быть вы­ражено посредством изображения. Ибо «закон был для нас детоводителем ко Христу, дабы нам оп­равдаться верою. и мы, доколе были в детстве, были порабощены вещественным началам мира» ( Гал.3:24 ; Гал.4:3 ). Ибо образа Его, говорит [Пи­сание], не видели. О мудрость законодателя! Как будет изображено невидимое? Как будет уподоб­лено неуподобимое? Как будет начертано не имею­щее количества и величины, и неограниченное, и не имеющее вида? Как будет нарисовано краска­ми бестелесное? Как будет придан вид неизобра­зимому? Итак, что таинственно показывается [в этих местах]? Ясно, что теперь нельзя тебе изо­бражать невидимого Бога, а когда увидишь бес­телесного ради тебя вочеловечившимся, тогда де­лай изображение человеческого Его вида. Когда невидимый, облекшись в плоть, становится видимым, тогда изображай подобие Явившегося. Ко­гда Тот, Кто, будучи, вследствие превосходства Своей природы, лишен количества, и качества, и величины, Кто, «будучи образом Божиим. принял образ раба» ( Флп.2:6–7 ), через это сделался огра­ниченным в количественном и качественном от­ношениях и облекся в телесный образ, тогда на­чертывай на досках и выставляй для созерцания Восхотевшего явиться. Начертывай неизреченное Его снисхождение, рождение от Девы, крещение во Иордане, преображение на Фаворе, страдания, освободившие нас от страстей, чудеса – призна­ки Божественной Его природы, совершаемые при посредстве плоти, спасительное погребение Изба­вителя, восшествие на небо; все рисуй: и словом, и красками, и в книгах, и на досках.

XIII. Но диавол, оставив все, устремился про­тив одних только икон; и столь велика у него ненависть к иконам, что в «Луге» святого Софрония, патриарха Иерусалимского, даже так напи­сано: «Авва Феодор Элиот говорил, что некто подвижник заключил себя на масличную гору. С ним весьма враждовал демон блуда. Итак, в один день, когда тот сильно налегал на него, старец начал горевать и говорить демону: Доколе ты не усту­пишь мне? Удались наконец от меня! Ты соста­рился вместе со мною. Демон является ему види­мым для глаз образом, говоря: Поклянись мне, что ты никому не скажешь того, что я намерен те­бе говорить, и впредь не буду воевать с тобою. И старец поклялся ему: Клянусь Обитающим в вышних, никому не скажу того, что ты ска­жешь мне. Тогда демон говорит ему: Не поклоняй­ся этой иконе, и впредь не буду воевать с тобою. Икона же эта имела изображение Госпожи нашей Святой Марии-Богородицы, несущей на себе Гос­пода нашего Иисуса Христа». Заметь, кому подра­жают запрещающие поклоняться иконам и чьи они орудия? Ибо демон блуда предпочел то, что­бы не было воздаваемо поклонение иконе Госпо­жи, нежели то, чтобы старец впал в нечистоту блуда, так как он знал, что тот грех – больший блуда.

XIV. Но так как речь – об изображении [или иконе] и поклонении, то постараемся определить надлежащим образом и пространное понятие о них, и, во-первых, постараемся сказать о том, «что есть изображение?» Во-вторых: «для чего ико­ны введены?» В-третьих: «сколь много видов изобра­жений?» В-четвертых: «что может быть изобра­жаемо и что нет?» В-пятых: «кто первый сделал изображение?»

XV. Потом [скажем] и о поклонении. Во-вторых: «сколь много способов поклонения?» В-третьих: «сколь много в Писании находим предметов и лиц, которым поклонялись?» В-четвертых, о том, что «всякое поклонение происходит ради Бога, Который достоин поклонения по Своей Природе». В-пятых, о том, «что воздаваемая иконе честь переходит на первообраз». Во-первых, что есть икона?

XVI. Икона [или изображение], без сомнения, есть подобие, и образец, и оттиск чего-либо, по­казывающий собою то, что изображается. Но, во всяком случае, изображение не во всех отноше­ниях подобно первообразу [то есть изображаемому лицу или предмету], ибо иное есть изображе­ние и другое – то, что изображается, и, во всяком случае, между ними замечается различие, так как это не есть иное и иное не есть то. Я хочу пред­ставить некоторый пример: изображение челове­ка, хотя и выражает форму его тела, однако не заключает в себе душевных его сил, ибо оно не живет, не размышляет, не издает звука, не чувст­вует, не приводит в движение членов; и сын, бу­дучи естественным образом отца, [однако] имеет нечто различное по сравнению с ним, ибо он – сын, а не отец.

Во-вторых, ради чего существует изображе­ние?

XVII. Всякое изображение делает ясными скрытые вещи и показывает их. Я хочу предста­вить некоторый пример: так как человек, потому что душа его облечена телом, как ограничивае­мый местом и временем, не обладает неприкосно­венным знанием ни невидимого, ни того, что бу­дет после него, ни того, что отделено местом и находится на далеком расстоянии, то для указа­ния знанию пути и объяснения, и обнаружения скрытого придумано изображение; вообще же – для пользы, и благодеяния, и спасения, чтобы, при помощи делаемых известными и торжествен­но открываемых [через посредство икон] предме­тов, мы распознали то, что скрыто, и возлюбили прекрасное и соревновали ему, от противополож­ного же, то есть зла, отвратились и возненавиде­ли его.

В-третьих, сколь много видов изображений?

XIX. Второй род изображения: находящееся в Боге представление о том, что от Него имеет быть, то есть предвечный Его совет, всегда оста­ющийся неизменным. Ибо Божество – неизмен­но и безначален Его совет, вследствие чего то, что Им постановлено, происходит в предопределенное Им время так, как Оно предвечно оп­ределило. Ибо изображения и образцы того, что имеет от Него быть, суть представление о каж­дом из этих предметов; и они у святого Диони­сия называются предопределениями. Ибо на со­вете Его то, что Им предопределено, и то, что имело в будущем ненарушимо случиться, было прежде своего бытия наделяемо признаками и об­разами.

XXII. Пятым родом изображения называется тот, который предызображает и начертывает бу­дущее, как купина и сшедшая на руно роса – Де­ву и Богородицу, и также – жезл и стамна. И как змий – Того, Кто через крест уничтожил [силу] укушения виновника всех зол змия; и как море – воду крещения, и облако – дух его же.

XXIII. Шестой род изображения – образ, ус­тановленный для воспоминания о прошедшем: или чуде, или добродетели, для славы и чести, и [так сказать] надписи на столбе [имен] тех, которые заявили себя благородством действий и блистали добродетелью; или – порок, для торжества над порочнейшими людьми и посрамления их, для пользы тех, кто впоследствии рассматривает [это], чтобы нам [таким образом] избегать пороков и соучаствовать добродетелям. Это же изображе­ние – двояко: как через вписываемое в книги сло­во, ибо письмо выражает слово посредством об­раза, – подобно тому как Бог начертал на скри­жалях закон и повелел, чтобы была записана жизнь боголюбезных мужей; так и через чувственное со­зерцание, подобно тому как Он повелел, чтоб, в вечное воспоминание, были положены в кивот Завета стамна и жезл; и подобно тому как Он же повелел, чтоб на камнях нарамника 51 были выре­заны имена колен, а также и то, чтоб были взяты из Иордана двенадцать камней, которые изобра­жали бы жрецов (о таинство, как поистине оно весьма велико для верных!), поднимавших кивот Завета, и оскудение воды [в Иордане]. Таким об­разом, и теперь мы с большою любовью начерты­ваем изображения бывших прежде добродетельных мужей для нашего соревнования, и воспоми­нания, и удивления. Поэтому или отмени всякое изображение и издай закон вопреки Повелевше­му, чтобы это было, или принимай всякое изо­бражение, сообразно с приличествующим каждо­му смыслом и характером.

В-четвертых: что изображаемо и что не мо­жет быть? и как всякий в отдельности предмет изображается?

XXIV. Тела, как имеющие формы, и телесное очертание, и цвет, конечно, естественно выража­ются посредством образов. Ангел же, и душа, и демон, хотя им и чужда телесность и величина, однако изображаются и начертываются соответ­ственно своей природе. Ибо, будучи духовными, они, как относительно их верят, пребывают и дей­ствуют духовным образом в духовных местах. И так, хотя они и изображаются телесно, подоб­но тому как Моисей изобразил Херувимов и по­добно тому как они являлись достойным людям, однако [изображаются] так, что телесный образ показывает некоторое зрелище бестелесное и по­стигаемое только умом. Божественная же приро­да – одна только она неописуема, и совершенно лишена вида, и не имеет формы, и непостижима. Хотя божественное Писание и облекает Бога фор­мами, как кажется, телесными, так что могут быть видимы и фигуры, однако сами по себе формы бестелесны. Ибо пророки и те, кому они откры­вались, – ведь видимы были они не всем, – со­зерцали их не телесными глазами, но духовными. Просто же сказать – мы можем делать изображе­ния всех фигур, которые видим; но те представ­ляем мысленно, смотря по тому, как они показы­вались. Ибо хотя мы иногда представляем себе фигуры [вещей] при посредстве размышлений, однако и к этому их пониманию приходим на основании того, что видели; так [бывает] и в каж­дом в отдельности чувстве: на основании того, что мы обоняли, или вкусили, или осязали, при посредстве размышлений приходим к представ­лению и этого.

В-пятых, кто первый сделал изображение?

Итак, сказавши об изображении, желаем ска­зать и о поклонении, и во-первых – о том: что есть поклонение?

О поклонении. Что есть поклонение?

XXVII. Итак, поклонение есть знак покорности, то есть смирения и скромности; родов же поклонения – весьма много.

Сколь много родов поклонения?

XXVIII. Первый род поклонения – поклоне­ние служебное, воздаваемое нами Богу, Который один только по Своей природе достоин поклоне­ния. В свою очередь, и этот род [поклонения про­является] различным образом. Во-первых, в виде поклонения [или повиновения] рабского. Ибо все твари поклоняются Ему как рабы – Господину; ибо говорит [Писание]: «Ибо все служит Тебе» ( Пс.118:91 ); и одни поклоняются добровольно, другие же против воли; одни, те, которые благочестивы, поклоняются, конечно, потому, что знают [Бога], другие же, хотя и знают [Бога], однако поклоня­ются неохотно, против воли, как демоны; иные, не зная Того, Кто – Бог по природе, против воли поклоняются Тому, Которого не знают.

XXIX. Второй род – тот, который мы оказы­ваем из-за удивления и сильной любви; этим обра­зом поклоняемся Богу по причине естественной Его славы. Ибо один только Он – прославлен [и прославляется], не от кого-либо имея славу, но будучи Сам Виновником всякой славы и всякого блага, как непостижимый свет, несравнимая сла­дость, неизъяснимая красота, бездна благости, не­исследимая мудрость, беспредельно могуществен­ная сила, как один только Такой, Который Сам по Себе достоин встречать Себе удивление, и по­клонение, и прославление, и любовь.

XXXI. Четвертый род – тот, который мы употребляем при недостатках [в благах] и в на­дежде [на получение] благодеяний, соответствен­но чему, зная, что без Него мы не можем ничего делать или иметь какое-либо благо, поклоняемся, каждый прося от Него то, в чем – как он чувст­вует – терпит недостаток и чего сильно желает, чтоб и избавиться от бедствий, и достигнуть благ.

XXXII. Пятый род – тот, когда мы раскаиваемся и исповедуем [свои грехи]. Ибо, согре­шая, поклоняемся и падаем пред Богом, прося, как благоразумным рабам [и прилично], о проще­нии ошибок. И этот род есть троякий: кто-либо печалится из-за любви, или из боязни, что не по­лучит Божиих благодеяний, или – страшась на­казаний. И первый род бывает вследствие благо­мыслия, и сильной любви человека к Богу, и сы­новнего к Нему расположения; второй – признак образа мыслей наемника; третий же – рабского.

Сколь много находим в Писании предметов, которым воздается поклонение, и сколь многи­ми способами воздаем тварям поклонение?

XXXVII. Пятый род – тот, когда, и смиря­ясь друг пред другом, и исполняя закон любви, воздаем поклонение – одни другим, как владею­щим жребием Божиим и происшедшим по образу Божию.

XXXVIII. Шестой род – [поклонение] находящимся на государственных должностях и об­леченным властью. Ибо говорит [Писание]: «от­давайте всякому должное: кому… честь, честь» ( Рим.13:7 ), подобно тому как Иаков поклонился и Исаву, как старшему брату, и Фараону – избранному Богом начальнику.

XXXIX. Седьмой род – тот, когда господам [поклоняются] рабы и [воздается поклонение] благодетелям и тем, в ком могли бы нуждаться просители, как Авраам – сынам Еммора, когда купил двойную пещеру.

XL. И просто сказать: поклонение – признак страха, и сильной любви, и чести, и покорности, и смирения; но никому не должно поклоняться как Богу, кроме одного только Того, Кто – Бог по природе; всем же следует воздавать долг Гос­пода ради.

XLII. Вас же, священнейшее стадо Христово, названный по имени Христа народ, язык свят, тело Церкви, да преисполнит Христос радостью о Его воскресении и да удостоит идущих по следам святых пастырей и учителей Церкви того, чтобы они, подвигаясь вперед, до­стигали славы Его во светлостях святых! Да будет то, чтоб и мы, по благодати Его, ее достигли, вечно прославляя Его вместе с безна­чальным Отцом, Которому слава во веки веков. Аминь.

После того как мы сказали о различии идолов и икон и представили определение икон, время [нам], согласно с данным нами обещанием, присоединить и места из [святоотеческих] писаний.

Приложение. Свидетельства древних и славных святых Отцов об иконах

I. Святого Дионисия Ареопагита, из послания к Титу.

…Итак, должно и нам, вместо народного о них [т.е. священных символах] мнения, благопристойно проникнуть внутрь [т.е. в самую сущность] священных знаков и не унижать их – ведущих свое начало от божественных форм и являющихся отображениями их, также и видимыми изображениями тайных и сверхъестественных зрелищ…

Толкование. Заметим, как он говорил, что не должно унижать изображений того, что достойно уважения.

II. Его же, из книги о божественных именах.

…Научены и мы этому : между тем, как теперь, сообразно с нашею способностью понимания [божественных] изречений и иерархических преданий, Человеколюбие, посредством священных покровов, посредством воспринимаемаго чувством скрывает постигаемое только умом, и посредством того, что существует, скрывает то, что превосходит [всякую] сущность, и то, что лишено вида и образа, облекает видами и образами, и ту простоту, которая – сверхъестественна и не имеет формы, как наполняет разнообразием делимых знаков, так и изображает …

Толкование. Если Человеколюбию свойственно, сообразным с нами способом, облекать видами и образами лишенное образа и вида и простое, и не имеющее формы, то почему не изображать нам, соответствующим нам способом того, что сделалось [для нас] видимым чрез посредство форм и фигур – как для воспоминания, так и для проистекающаго из воспоминания движения к соревнованию?

III. Его же, из книги о церковной иерархии ).

… Но, конечно, высшия нас сущности и чины, священное воспоминание о которых я уже сделал, безтелесны, и имеющая в отношении к ним место иерархия как духовна, так и премирна. Иерархия же, имеющая место в отношении к нам, – мы видим, – изобилует, соразмерно с нашею собственною способностью понимания, разнообразием чувственных знаков, которыми мы иерархически возводимся к единообразному соединению с Богом в соответствующей нам мере, и к Богу, и божественной добродетели. Первые [т.е. высшие нас чины и сущности], как умы, насколько им позволено, понимают, мы же при посредстве чувственных изображений, насколько возможно, возводимся к божественным созерцаниям…

Толкование. Поэтому, если, соразмерно с нашею способностью понимания, мы возводимся к божественному и невещественному созерцанию при посредстве чувственных изображений, и божественный промысл человеколюбиво облекает образами и формами то, что лишено форм и образов, для того, чтобы мы велись [ими], как бы рукою, то почему неприлично изображать, соразмерно с нашею собственною способностью понимания, Того, Кто ради нас человеколюбиво подчинился внешнему виду и образу?

До нас дошло издавна переданное повествование о том, как Авгарь, – разумею Эдесскаго царя, воспламененный тем, что он слышал о Господе, до божественной любви, отправил послов, просивших [Господа] посетить его. Если же Он отказался бы сделать это, то Авгарь приказал, чтоб живописец срисовал Его изображение. Узнавши это, Тот, Кто все знает и все может, взял кусок холста и, приблизивши [к нему] Свое лицо, в это время напечатлел Свой собственный образ, что сохраняется и доныне.

…Возстаньте теперь у меня, славные живописцы отменных подвижнических деяний и умаленное изображение вождя сделайте великим при помощи вашего искусства. Победителя, очень неясно нарисованного мною, осветите красками вашей мудрости. Да отступлю – побежденный вами в деле рисования подвига мученика! Да радуюсь, уступая сегодня таковой победе, одержанною вашей силою! Да увижу борца яснее, нарисованнаго на вашей картине! Да восплачут демоны [уже] и теперь, поражаемые изображенными вами подвигами мученика! Да будет снова им показываема горящая и побеждающая рука! Да будет начертываем на доске и Подвигоположник в состязаниях – Христос, Которому слава во веки веков. Аминь!

V. Его же, из тридцати глав к Амфилохию о Святом Духе

… Потому, что царем называется и изображение царя, [хотя это] и не два царя. Ибо не власть не разсекается, и слава не разделяется. Ибо как правящее нами начальство и власть – одна, так и идущее с нашей стороны славословие – одно, а не многия, потому что честь, воздаваемая изображению, переходит на первообраз. Итак, чем здесь подражательно является изображение, этим там по природе является Сын; и как в том, что сделано художественно, подобие состоит в [самой] форме, так и в божественной и несложной природе единение заключается в общности Божества.

VI. Св. Василия, из слова на [день] мученика Гордия.

При одном только воспоминании о тех отменных деяниях, какия совершены праведными, народы радуются духовною радостию и, слушая, побуждаются к соревнованию и подражанию тем добродетелям. Ибо история тех мужей, которые жили хорошо, доставляет спасающимся какбы некоторый свет на жизненном пути. И опять: И так, всякий раз как мы повествуем о жизни тех, которые блистали благочестием, сначала прославляем Господа чрез Его рабов, а [затем] хвалим праведных, свидетельствуя о том, что мы знаем, [наконец] же, возбуждаем радость в народах тем, что они слушают о прекрасных предметах.

Толкование. Смотри, как воспоминание о святых показывает славу Божию, воспевает хвалебную песнь святым и производит радость и спасение народов. Итак, почему ты устраняешь его? А что воспоминание происходит через посредство слова и изображений, говорит тот же самый божественный Василий.

VII. Того же святого, на [день] мученика Гордия.

… Ибо как за огнем сам собой следует свет и за миром – благовоние, так и за добрыми делами с необходимостью следует польза. Однако, не малое дело и это: тщательно найти истину того, что тогда было [совершено]. Ибо до нас дошло некоторое слабое воспоминание, сохраняющее доблестные деяния этого мужа во время состязаний, и почти кажется, что наше положение похоже на то, что случается с живописцами; потому что, как те, после того как с пишут с изображений изображения, чаще всего, как и естественно, остаются позади первообразов, так и нам, удаленным от самаго созерцания дел, угрожает не незначительная опасность умалить истину.

VIII. Под конец того же самого слова:

… Ибо, как всегда видя солнце, мы всегда удивляемся, так и воспоминание о том муже у нас всегда – свеже…

Толкование. Ясно, что [свеже оно у нас потому, что] мы постоянно созерцаем [того мужа] как чрез посредство речи, так и – изображений.

IX. И в слове на [день] весьма почитаемых сорока мучеников он говорит это:

Тот, кто любит мучеников, как мог бы пресытиться воспоминанием о них? Потому что честь, воздаваемая тем из сорабов, которые превосходны, доказывает любовь к общему Господину. И опять: Искренно ублажи того, кто вкусил мученичество, чтобы и ты своею волею сделался мучеником и выступил удостоенным тех же самых похвал, каких и они, хотя бы тебя ни преследовали, ни жгли, ни бичевали.

Толкование. Итак, почему ты удерживаешь меня от чествования святых и не хочешь мне спасения? А что по его мнению, образ, нарисованный красками, родственн начертанному словом, послушай, что он говорит после небольшого промежутка.

… Итак, сюда! Своим воспоминанием выведя их на средину, как бы на картине – показав всем подвиги этих мужей, принесем присутствующим общую от них пользу.

Толкование. Как мне не пожелать увидеть то, что увидеть желают Ангелы? Согласно же с этими словами говорит и брат его, и единомысленный с ним Григорий, епископ Нисский.

XI. Св. Григория, епископа Нисскаго, из дополнения [к шестодневу св. Василия], т.е., [из книги] о создании человека. Глава IV.

Как люди, приготовляющие изображения властелинов, согласно с человеческим обыкновением, и напечатлевают черты наружнаго вида их, и облекают в багряницу, чтобы с тем вместе обозначить царское их достоинство, и как [произведение такого рода] называется и изображением, и царем, так и человеческая природа, потому что она была приготовляема для начальствования над остальными предметами, создана наподобие некотораго одушевленнаго образа, участвующаго со своим Первообразом и в достоинстве и в имени.

Божественная красота проявляется не в каком либо наружном виде и не в прелести внешняго образа, обусловливаемый каким либо изяществом красок, но усматривается в неизреченном блаженстве сообразно с добродетелью. Однакож, человеческия формы живописи почти переносят на картины при посредстве некоторых красок, накладывая на копию соответственныя и приличныя краски, чтобы красота первообраза была точно перенесена на подобие.

… После этого отец сперва обеими руками схватывает [связанного] узами сына. Я часто видел на картине изображение этого горестного дела и не проходил мимо этого зрелища без слез, так как искусство ясно выводит пред очи эту историю. Исаак лежит у самаго жертвенника, с согнутым коленом и с обращенными [т.е. связанными] назади руками. А тот [т.е., отец] сзади наступивши сыну на сгибе у колена, привлекши к себе левою рукою его волосы, нагибается к жалобно смотрящему на него лицу и, вооруженный ножом в правой руке, устремляется к закланию. И острие ножа уже касается тела, и тогда ему слышится голос от Бога, отклоняющий это деяние.

XIV. Св. Иоанна Златоуста, из толкования на послание к Евреям.

… И прежде существовало некоторое изображение явившагося после: Мелхиседек [т.е. предъизображал] Христа подобно тому как еслибы кто либо назвал тенью картины, нарисованной красками , предшествовавшее ей неясное ея изображение живописцем. Ибо поэтому закон называется тенью и благодать – истиною, делами же – то, что имеет быть; так что закон и Мелхиседек суть тень, предшествовавшая изображенной красками картине ; благодать же и истина – картина, нарисованнная красками ; а дела – то, что имеет быть в будущем веке; так что Ветхий Завет есть образ образа и Новый – образ дел.

XVа. Леонтия, епископа города Неаполя на острове Кипре, из слова против Иудеев о поклонении кресту Христову и изображениям святых, и себе – взаимно; также и об останках святых.

Если ты, Иудей, опять упрекаешь меня, говоря, что я поклоняюсь древу креста, как Богу, то почему ты не обвиняешь Иакова, поклонившагося на верх жезла ? Но вполне ясно, что он поклонился, не дерево почитая, но чрез дерево поклонился Иосифу, как и мы чрез крест прославляем Христа, а не дерево .

Толкование. Итак, если мы поклоняемся знаку креста из какого то ни было вещества, то почему нам не поклоняться изображению Распятаго?

XVб. И опять из книги тогоже Леонтия:

… Так как и Авраам поклонился нечестивым людям, продавшим ему могилу, и согнул колено на землю, но поклонился им не как богам; и опять, Иаков благословил нечестиваго и идолопоклонника – Фараона , но благословил его не как Бога; и опять, павши, поклонился Исаву, но поклонился не как Богу; и опять, как поклоняться заповедует нам Бог? И земле, и горам? Ибо говорит: возносите Господа Бога нашего и поклоняйтеся в горе святей его. И поклоняйтеся подножию ногу его, яко свято есть , т.е. земле. Ибо небо, говорит Он, престол мой, земля же подножие ног моих, глаголет Господь . Как же Моисей поклонился Иофору, который был идолопоклонник, и Даниил – Навуходоносору? Почему обвиняешь меня за то, что я почитаю тех, кто почтил Бога и поклонился Ему? Не подобает ли, скажи мне, поклоняться святым и не побивать камнями как [то делаешь] ты? Не подобает ли поклоняться, а не распиливать их и не ввергать своих благодетелей в ров, наполненный грязью . Если ты возлюбил Бога, то во всяком случае должен был бы почитать и рабов Его. И если кости праведников – нечисты, то почему со всякими почестями были перенесены из Египта кости Иакова и Иосифа ? Каким образом, мертвый человек, прикоснувшись к костям Елисея, тотчас воскрес ? Если же Бог творит чудеса посредством костей, то вполне очевидно, что Он может – и чрез изображения, и – камни, и – многое другое, как и случилось с Елисеем, который дал своему отроку собственный свой жезл и сказал, чтобы он, отправившись, при посредстве жезла – воскресил сына Сунамитянки . И Моисей посредством жезла наказал Фараона и разделил море, и усладил воду, и разорвал скалу, и вывел воду . И Соломон говорит: благословенно древо иже бывает спасение . Елисей, бросивши в Иордан кусок дерева, вывел наверх воды железо . Также [читаем и о] древе жизни и растении Савек , т.е. растении милости. И Моисей вознес на древо змия и дал жизнь народу . Посредством прозябшаго в скинии дерева [жезла Аарона] он утвердил [за Аароном] священство . Но, быть может, ты, Иудей, скажешь мне что Бог повелел Моисею, чтобы все то, что находится в скинии, было [там]. И я тебе говорю, что Соломон сделал в храм много разнообразных предметов, разныя украшения и изваянныя , сделал, которыя ему Бог не повелевал, да и скиния свидения этими предметами не владела, не имел их и храм, показанный Богом Иезекиилю ; и Соломон, между тем, не был обвинен. Ибо устроил таковыя изображения во славу Божию, совершенно – как и мы. И ты имел много различных изображений и знаков для воспоминания о Боге, прежде чем лишился их вследствие своего неразумия; т.е. жезл Моисеев, Богом начертанныя скрижали, огнеросную купину , сухую скалу – источавшую воду, ковчег Завета, заключавший в себе манну, алтарь – вместилище божественнаго огня, дощечку с [вырезанным на ней] именем Божиим, показанный Богом ефуд, осеняемую Богом скинию. Если же и ты, с своей стороны, осенял это ночь и днем, говоря: слава Тебе, Который – один только Бог Вседержитель, Который чрез посредство всего этого творил чудеса в Израиле, если же и ты, припадая, поклонялся Богу чрез посредство всех тех законных установлений, какия ты некогда имел, то видишь, что чрез изображения воздается поклонения Богу.

XVв. И после небольшого промежутка тот же Леонтий говорит:

… Ибо, если тот, кто неподдельно любит друга или царя и в особенности своего благодетеля, хотя бы увидел сына его или жезл, или трон, или венец, или дом, или раба, обнимает и целует и [таким образом] воздает честь благодетелю-царю, то гораздо более [таким же способом должно почитать] Бога. О, если бы, опять говорю, и ты сделал изображение Моисея и пророков и ежедневно поклонялся их Господу Богу! Итак, когда увидишь, что сыны христиан поклоняются кресту, то знай, что они воздают поклонение распятому Христу, а не дереву. Ибо, еслибы они почитали природу дерева, то, во всяком случае, должны были бы всячески поклоняться, и рощам, и деревьям, как именно некогда и поклонялся им ты, Израиль, говоря дереву и камню: ты – мой Бог и ты мя родил еси . Мы же не говорим так кресту, не говори и изображениям святых. Ибо не боги наши, а книги, открытыя для того, чтобы мы вспоминали о Боге и воздавали Ему честь, книги, на глазах всех находящиеся в церквах и служащие предметами поклонения. Ибо почитающий мученика чтит Бога, о Котором мученик засвидетельствовал [своею кровию]. Поклоняющийся Апостолу Христову поклоняется Пославшему его. И припадающий к изображению Матери Христовой, очевидно, воздает честь Сыну Ея. Ибо нет никакого Бога, кроме одного, Который в Троице познается и почитается.

Толкование. Это ли – верный истолкователь слов блаженнаго Епифания, украсивший остров Кипр [также и] своими речами, или те, которые высказывают чувствования своего сердца? Послушай же также и епископа Гавальскаго-Севериана, что он говорит.

Толкование. Пойми, что он предписал законом не делать всякаго подобия ради отклонения, говорил он, народа от идолослужения, – народа, легко увлекающагося и склонного к этому; и – что вознесенный змий был образом страдания Господа.

А что [почитание] икон не-новое изобретение, но древнее и известное святым и превосходным Отцам и для них обычное, – послушай! В житии блаженнаго Василия, составленного егоже учеником Елладием и преемником его на египетской кафедре, написано, что этот святой стоял пред иконой Госпожи [нашей – иконой], на которой был нарисован и образ славнаго мученика Меркурия. Стоял же он пред нею, прося об умервщлении безбожнейшаго и отступившаго от веры тиранна – Юлиана. Со стороны этой иконы он был посвящен в такое откровение: именно он видел, что этот мученик на короткое время исчез из вида, а спустя немного времени – держа окровавленное копье.

XVII. Из жизнеописания Иоанна Златоуста, [где] буквально написано так:

… Блаженный Иоанн очень возлюбил послания мудрейшаго Павла. И после небольшого промежутка: Имел же он и изображение тогоже самаго Апостола на иконе [в том месте], где он по причине слабости тела отдыхал на короткое время. Ибо он по природе расположен был много бодрствовать. И когда он прочитывал его послания, то, не сводя глаз, смотрел на изображение, и с таким вниманием взирал на него, как еслибы Апостол был живой, – прославляя его и, представляя себе, к нему направляя все свое размышление, и чрез созерцание [изображения] беседовал с ним. И после другого промежутка: … Когда Прокл перестал говорить, то, пристально посмотревши на изображение этого Апостола и увидев фигуру, подобную той, которую он видел раньше, сказал, наклонением своего тела отдавши приветствие Иоанну и своим пальцем показывая на изображение: прости мне, отец! Тот, кого я видел говорившим с тобою, подобен этому, и даже, как думаю, этот самый он и есть.

XVIII. В житии святой Евпраксии написано, что тою, которая была начальницей над стадом, было показано изображение Господа.

XVIII. В житии святой Марии Египетской написано, что она помолилась пред иконою Госпожи и испросила себе ея в поручительство, и что, таким образом, она получила доступ в храм.

Авва Феодор-Элиот говорил, что на масличной горе пребывал заключенным некоторый славный подвижник. С ним вел войну демон блуда. Итак, в один день, когда тот сильно налегал на него, старец начал горевать и сказал демону: доколе ты не уступишь мне ? Удались, наконец, от меня! Ты состарелся вместе со мною. Демон является ему видимым для глаз образом, говоря: поклянись мне, что ты никому не скажешь того, что я намерен тебе говорить, и впредь не буду воевать с тобою. И старец поклялся ему: клянусь обитающим в вышних, никому не скажу того, что ты скажешь мне. Тогда демон говорит ему: не поклонись этой иконе, и впредь не буду воевать с тобою. Икона же эта имела изображение Госпожи нашей святой Марии-Богородицы, несущей на себе Господа нашего Иисуса Христа. Заключенный говорит демону: позволь, я обдумаю это. Итак, он на другой день извещает Авву Феодора-Елиота, жившаго тогда в монастыре Фарон, и [когда] этот пришел, он разсказывает все случившееся с ним. Старец же этот говорит заключенному: Авва, ты действительно оказался жертвой издевательства, так как дал клятву демону. Однако-ж ты хорошо сделал, рассказавши [об этом мне]. Лучше же тебе не оставить в этом городе [ни одного] непотребнаго дома , в который бы ты не вошел, нежели – чтобы ты отказался от поклонения Господу и Богу нашему Иисусу Христу вместе с собственною Его Материю. Итак, укрепивши его и вселив в него очень многими речами силу, он возвратился в собственное свое место. Демон действительно опять является заключенному и говорит ему: что – это, о, дурной старик? Не поклялся ли ты мне, что никому не скажешь? И почему разсказал все приходившему к тебе? Говорю тебе, о, негодный старик: ты имеешь быть осужденным в день суда, как клятвопреступник. Заключенный отвечал ему, говоря: чем я поклялся – поклялся; и чем ложно поклялся, знаю; тебя же не слушаю.

Толкование. Видишь, что о поклонении изображению он сказал – как о поклонении изображаемому? И сколь велико – зло непоклонение изображению? И как демон предпочел его [т.е. непоклонение] блуду?

Упрашиваем же и народ Божий, язык свят, крепко держаться церковных преданий. Ибо и в малой мере отъятие того, что предано [древностью], как бы камней из строения, очень скоро ниспровергает и все здание. Да будет, чтобы мы пребывали крепкими, стойкими, непоколебимыми, утвержденными на крепкой скале, которая есть Христос! Ему подобает слава и честь, и поклонение, вместе со Отцом и Духом, теперь и всегда, в бесконечные века веков. Аминь.

«Нам, сознающим…» – риторическая форма, получившая большое распространение во многих жанрах средневековой литературы»

Предание и Писание являются двумя автори­тетными законополагающими источниками церков­ной жизни. Их соотношение можно представить че­рез метафору динамического равновесия. В дейст­вительности Предание в апостольские времена и в наше время имеет разное смысловое наполнение, но очевидно, что отвергающие Предание в пользу Писания отвергают не только цельный пласт рели­гиозного опыта, но и Евангелия Луки, Матфея, Марка.

Здесь Иоанн Дамаскин обращается к импера­тору Льву III Исавру, одному из инициаторов ико­ноборческой смуты. Обращение, в духе традиции, апеллирует к Священному Писанию.

В окружении пышной риторики с такой одно­значностью говорится о путях спасения, что можно утверждать: вопрос о пути спасения в ранний пери­од церкви не был столь полемически заострен, как это будет в Новое время.

«…А речь моя к вам…» – св.Иоанн Дамаскин об­ращается к общине константинопольских христиан и их главе, патриарху Герману.

То есть божественную ипостась Сына – Ии­суса Христа.

Здесь вероизложение Иоанна Дамаскина не­сколько отличается от Никео-Цареградского Сим­вола веры, прежде всего заострением положений об отношении Образ – Первообраз, центральных для апологии икон.

«…Багрянице тела…» – риторический прием, выставление части вместо целого. Багряница – ярко-красная накидка, символизирующая императорскую власть, ставится на место плоти Христа, тем самым как бы подчеркивая, что, облекаясь плотью, Слово не становится чем-то ущербным, но подобно тому, как багряная накидка на царских плечах становится символом могущества царского, так и плоть, обле­кая Слово, становится причастницей божественного могущества.

Св.Иоанн Дамаскин ссылается здесь на Григория Назианзина (Богослова) – великого Отца цер­кви, друга юности и всей жизни св.Василия Ве­ликого.

«Ведь от Него, хотя…» – Приводимая формула была выработана и утверждена в полемике против Ария на I Вселенском соборе в Никее. Сам Арий утверждал, что Сын произошел из не-сущих, а до Его рождения существовал только Бог и то абсолютное ничто, из которого был сотворен мир. Был момент, когда Сын не существовал, следовательно, Бог произвел Его из несуществующего.

Святой Дионисий Ареопагит… – под таким именем на соборе в Константинополе в 532 г. был представлен ряд сочинений, в том числе: «О боже­ственных именах», «О мистическом богословии», «О небесной иерархии» и др. Отождествление авто­ра этих сочинений с Дионисием из Деян.17под­вергается сомнению, и в критических изданиях он именуется Псевдо-Дионисием. В целом сочинения находятся в русле платоновской традиции.

Христианская экзегеза восприняла весь Вет­хий Завет как предуготовление к Новому. В такой перспективе все многочисленные пророчества Вет­хого Завета были восприняты как указания на рож­дение Христа-Мессии. В Александрийской экзеге­тической школе оформился получивший широкое распространение метод аллегорического толкования. Так, кивот и кувшин есть аллегория Девы (по скры­тости и способности воспринять в себя). Расцвет­ший жезл Аарона – аллегория Богородицы (как рас­крытие до времени сокрытого, ибо по плодам узна­ется древо).

Положение в кивот Завета сосуда с манной (стамна, греч. – сосуд, кувшин) было сделано по повелению Господа, в память о чудесном насыще­нии народа во время перехода через пустыню ( Исх.16:31–36 ). Чудесным образом расцветший жезл Аа­ронов положен в знамение для непокорных, чтобы прекратился их ропот на Господа.

Краниево место – Голгофа, лобное место.

Живоносная скала – скала, в которой по ближне­восточному обычаю было похоронено тело Иисуса.

Живоносная трапеза – евхаристия, совмест­ная трапеза у первых христианских общин, существовавшая как домашнее богослужение.

Дискос и потир – блюдо и чаша, используе­мые в литургии.

Манихеи – гностическая секта с зороастрийс­ким субстратом, инкорпорировавшая элементы христианства. Секта получила широкое распространение в регионах Ближнего, Среднего и Дальнего Востока (Китай), в Африке. Учение манихеев – дуалисти­ческое: материя есть царство тьмы, стремящееся по­глотить царство света.

Ефод (Эфод) – верхняя одежда первосвящен­ника; состояла из двух кусков материи, сотканной из золота, виссона и шерсти голубого, пурпурного, червленого цвета, на плечах эти куски материи соединялись нарамниками из золота.

Червленица, багряница и синета – краски (чер­вленая, багряная и голубая), добываемые из мол­люсков.

Среди иконоборцев находились «умеренные», которые не выступали против икон Христа и Богородицы.

Божественный Василий – Отец Церкви, ро­дился предположительно в 330-м, умер в 379 г. Ему принадлежит заслуга создания богословской почвы для введения различия понятий сущности и ипос­таси, природы и лица.

Выкуп кровью Христовой противопоставлен ветхозаветным жертвам кровью козлов и тельцов.

То есть связав диавола – царя нижнего мира ( Мф.12:29 ).

То есть через обряд крещения.

Имеется в виду сон Иакова, в котором тот боролся с Ангелом Божиим, испрашивая себе бла­гословение ( Быт.32:22–32 ).

Амфилохий – современник и друг св. Василия Великого и Григория Богослова, епископ Иконийский, умер, вероятно, в 395 г.

То есть нанести вред церкви, как месту, где осуществлено единство Предания (этнические осо­бенности – опыт поколений) и Писания (нового состояния обожествленности всего человечества).

Иосиф – богатый человек из Аримафеи, похо­ронивший тело Христа в своей гробнице. Иосиф, по ветхозаветным представлениям, нару­шил тем самым закон, предписывающий не осквернять себя прикосновением к мертвому ( Мф.27:57–61 ).

Обряд троекратного погружения в воду кре­щаемого. Такой обряд существует не во всех церквах и совершается по-разному, отражая особенно­сти этнического характера.

Епифаний – кипрский старец и чудотворец, умер в глубокой старости в 403 г.

Афанасий – святой архиепископ Александрийский, твердый и пламенный защитник правосла­вия от арианской ереси. Умер в 373 г.

Такой точки зрения придерживались многие гностические секты, в том числе и манихеи.

Подобного воззрения придерживались те гнос­тики, которые признавали Бога творцом материи и отрицали свободный выбор за человеком.

Здесь Иоанн Дамаскин называет те еретиче­ские отклонения, что возникали в процессе христо­логических споров.

Имеется в виду, что зло связано со свободным выбором человека.

Блаженный Герман – патриарх Константино­польский с 713 по 730 г. Пострадал с началом гоне­ний на иконопочитателей при императоре Льве III Исавре (см. вступительную статью).

Друзей Божиих – то есть подвижников Цер­кви: апостолов, святых мучеников, Отцов и учителей Церкви.

Имеется в виду известное в настоящее время апокрифическое Евангелие от апостола Фомы, повествущее о детских годах Иисуса. Авторство этого Евангелия не принадлежит манихеям, но оно было чрезвычайно популярно в их среде.

Царь Валент – соправитель Валентиана на востоке империи в 364–378 гг. Известен своим ак­тивным вмешательством в церковные дела.

Зенон – византийский император 475–491 гг. В церковной политике стремился к объедине­нию между умеренными монофизитами и православными, в целом признавал Халкидонский со­бор.

Ираклий – византийский император 604–641 гг. азиатского происхождения, из Каппадокии (цент­ральная часть Малой Азии). В области церковной был активным проводником политики соединения с монофизитами Армении и умиротворения церков­ных споров.

Константин – внук императора Ираклия. Предпринял попытку переноса столицы из Констан­тинополя в Рим. Константин совершил братоубийст­во и, преследуемый мрачными видениями, бежал на Сицилию, где и погиб от рук заговорщиков.

Филиппик Варданиск – император 711–713 гг., способствовал временному и эфемерному торжеству монофелитов после VI Вселенского собора.

Св.Епифаний Кипрский – пастырь в Палести­не, и у египтян, и на Кипре. В 367 г. принял в управление церковь Саламинскую. Его сочинения не содержат прямых высказываний иконоборческого характера.

Вопреки этой традиции в русской церкви со­хранялась традиция захоронения ветхих икон в пре­делах храма.

Здесь Дамаскин как бы лукавит, говоря, что, пытаясь создать себе видимого бога, народ стал де­лать его наугад. В действительности почитание идо­ла в виде быка было распространено на Ближнем Востоке от Вавилонии до Египта. В самом Египте иудеи могли видеть поклонение черному быку Апи­су в Мемфисе или белому быку Мневису в Гелиополе.

В согласии с античной традицией, признается двусоставность человека (душа и тело вместо трехсоставности у гностиков: тело, душа, дух). Развивая это положение в средневековом духе, Иоанн Дамаскин говорит, что и вещь двусоставна: в ней есть реальное, что соответствует телу, и есть символи­ческое, что соответствует душе.

В русле платоновской традиции св.Иоанн Да­маскин отделил сущность вещи от ее существова­ния. Вещь лишь тогда существует должным обра­зом, когда согласна не только со своей сущностью, но и с порядком в иерархии сущностей.

Нарамники скрепляли на плечах эфод – верх­нюю одежду первосвященника (см. «Первое слово

Так называемый антропоморфизм, когда о Боге говорится как об имеющем руки, ноги, ступни, спо­собность видеть, слышать, говорить, желать. Во­прос, как относятся такие признаки к Безначаль­ному, Бесконечному, Вездесущему и Всемогущему, вставал остро в иудаизме и исламе, и то, как на него отвечали, становилось основанием для разделения богословских школ.

Богами здесь названы святые подвижники Церкви, как участники в благодати Господа Бога.

Имеется в виду пророк Елисей, сподвиж­ник пророка Илии в период царствования Иорама ( 4Цар.2:23–24 ).

Пророк Даниил предсказал падение Вавилон­ского царства, расшифровав священную надпись. Причиной гибели стала Божья кара за осквернение священных сосудов, вывезенных Валтасаром из Иерусалимского храма ( Дан.5:2–23 ).

Вам может быть интересно:

Поделиться ссылкой на выделенное

Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»

Источник